ФОРПОСТ МУЗЫКАЛЬНОЙ АНАЛИТИКИ
АЛЕКСЕЯ ИРИНЕЕВА (МУЗЫКАЛЬНЫЙ ЖУРНАЛИСТ)

Симфонии обречённых-2 (Душа в клетке из терновых прутьев)

Симфонии обречённых

12-01-2018 Алексей "Astarte Eel" Иринеев

“Потом потянулся ряд огромных пустых храмов, по которым мы утомительно долго шли. Я уже смертельно устал и еле передвигал ноги. Какой-то человек рядом сказал мне: "Это ведь всё твои мечты, зачем столько мечтал?" Храмы, через которые мы проходили, были очень высокие, красивые, но холодные, чуждые Богу” – перед вами отрывок из сна, конкретного сна, правда, не моего. К чему он здесь? Дело в том, что в прошлый раз мы начали очень интересное повествование о философии дум-металла, но я был чуть более категоричен, чем того требовалось, и выразил только самую суть интересующего нас явления, причём так схематично, что практически нарисовал чертёж стакана. Конечно, вы правы, и на деле всё обстоит сложнее и интереснее.

Начнём с того, что doom metal это не только тоска. Дэнни Кевана из Anathema в свои самые “думовые” годы определял сущность жанра так: “Eternal pain, fatal bereavement and resultless lust” (“Вечная боль, невосполнимая утрата и бесплодная страсть”). Отчасти всех этих аспектов (я назвал их трагичность и тоска по смыслу) мы уже касались в первой части моей суровой эпопеи, а сейчас прицельно начали с них в том самом описательном отрывке, который вы видите абзацем выше. Вечная боль – невозможность обрести смысл и полноту; невосполнимая утрата – смутное ощущение того, что все мы некогда обладали чем-то таким, что делало нас счастливыми и светозарными, но было утрачено; бесплодная страсть – все наши безнадёжные стремления и благие начинания, мечты, которые никогда никуда не приводят, а только терзают душу своими отравленными когтями.

“Благими намерениями вымощена дорога в ад” – не устают повторять наши родители и бабушки с дедушками, а французский философ Ж.П.Сартр, наверняка многим из вас знакомый по “Тошноте”, в другой своей книге “Бытие и ничто” тоже утверждал, что человек – это бесплодная страсть, объясняя свою точку зрения тем, что каждый из нас хочет заключать в себе полноту бытия, но поскольку это невозможно, мучается, томится и страдает, стремясь к вечному, бесконечному, абсолютному и настоящему. Я выражаюсь слишком странно и непонятно? Вы никогда не стремились к абсолютному и не задумывались о том, что такое бесконечность? Хорошо, я скажу иначе. А лучше процитирую одного из героев фильма “Красивые Девушки”, где вы можете увидеть молодую Уму Турман и совсем ещё юную Натали Портман. Так вот, один герой там сказал дословно следующее, когда друг-товарищ спросил его, почему это он развесил у себя в комнате плакаты с полуобнажёнными моделями: "На самом деле мне просто хочется чего-то прекрасного. Нам всем хочется чего-то прекрасного". А я добавлю от себя: нам хочется достойного, высокого и святого. И замечательный русский философ В.В. Розанов согласен со мной: “только горе открывает нам великое и святое. До горя — прекрасное, доброе, даже большое. Но никогда именно великого, именно святого”.

Вот вам та самая “кухня” дум-металла: сейчас вы без труда можете проследить, как горе, печаль, тоска, боль тесно связаны с осознанием глубинного несовершенства мира и с поиском адекватного разрешения такого неправильно-болезненного положения вещей – с мечтой. Тут диалектика как в символе инь-ян: ты видишь раздолбаев-сограждан и понимаешь, что что-то в них не так. Что живут они не так, верят не в то, не тем занимаются, не к тому стремятся. Как в фильме “Гомо Эректус” с Дэвидом Кэррадайном, где главный герой думал, искал, эксплицировал причины явлений и пытался понять и выразить сущность нашей с вами жизни, осознать корень проблем, а попутно сделать наше существование более удобным, комфортным и прекрасным — адекватно расставить приоритеты и ценности. Кстати, о приоритетах. Ещё Августин Блаженный говорил, что все наши беды исключительно от неправильной расстановки “топов”: “мы любим то, чем надлежит только пользоваться, и пользуемся тем, что нужно любить”.

Каждому из нас знакомо то горькое разочарование, когда за красивой девичьей фигуркой и милым личиком мы обнаруживаем грубую, эгоистичную и недалёкую особу. Каждый из нас помнит, как в первый раз был предан и обманут другом, как ощутил укол равнодушия, как споткнулся о хамство или самодовольное невежество окружающих. “Наступит момент, когда твоё сердце разобьётся. Или окаменеет” – пишет Д.С. Мережковский. Сердце настоящего “правильного” дум-адепта не окаменело, оно вот-вот разобьётся или уже разбито. Оно стонет, плачет, ищет и отчаянно верит в то, что возможны другие отношения, другой мир и другое содержание красивых и привлекательных “обёрток”. Ради интереса включите концерт My Dying Bride в Польше, который издан на DVD и именуется “For Darkest Eyes”, всмотритесь в лица, глаза, в общий облик и движения людей, которые пришли в тот вечер в краковскую телестудию. Это осмысленные глаза, в которых очевидно горение духа, это в высшей степени благородные лица.

Однако у всех у нас разный темперамент, разные взгляды, разные приоритеты и ценности: думстеры могут выглядеть и как граф Монте-Кристо, и как ослик Иа, могут напоминать своей угрюмой внешностью Оскара Уайльда и его Дориана Грея, а могут смахивать на отважного и самоотверженного Вечеровского из “Миллиарда лет до конца света” Стругацких.

Давайте посмотрим, что пишут о дум-металле мои коллеги-журналисты. В начале 2001 года в журнале “Ровесник” была статья, где можно прочитать следующее:

Дум – патологическая связь тела и языка, сознательного и бессознательного. Отсюда холодный аристократизм Empyrium, утончённая поэтика природных фантазмов The 3rd And The Mortal, изощрённый мелодизм Anathema, инфернальные трещины My Dying Bride, химеры Theatre Of Tragedy, вдохновение виртуальной смерти Tiamat. Аристократы от рока эти музыканты используют сильные чувства как метафору. Они разворачивают перед нами особое видение – дивный новый мир.

Я не совсем согласен с приведённой цитатой Н.Мурзина и Д.Симонова. Можно поспорить по поводу метафоричности текстов дум-музыкантов. Взять хоть Tiamat с глубоким экзистенциальным надломом Йохана Эдлунда, который он пронёс через всю свою жизнь, взять Аарона из My Dying Bride, который поёт так, как будто готов вывернуть душу наизнанку, а анализировать свои тексты не желает вовсе, чтобы не превращать и без того предельно обнажённое в фарс.

“We suffer in love, but you love to suffer “Мы страдаем в любви, но ты любишь, чтобы страдать,
Your misery is your majesty Твоё отчаяние – твоё величие.
Though your skin may burn and your wounds bleed Хотя твоя кожа может гореть, а твои раны кровоточить,
The only real ache is between your legs Единственная настоящая боль – у тебя между ног.
You’ve learned well, through your Hell Ты научилась всему отлично, пройдя через этот ад,
Your pain was nothing. You longed for more. Твоя боль – ничто. Ты хотела большего.
Your shameful Heaven is full of devils Твой постыдный рай полон дьяволов
Just like me. Just for you” Таких же, как я. Как раз для тебя”.

(c) My Dying Bride — “Your Shameful Heaven”

Это похоже на метафоры? Нет. Конечно, не стоит понимать “дьяволов” и “рай” с религиозной прямотой, ну а в остальном мы имеем описание вполне реального разочарования в любви, реальной боли и самых настоящих переживаний на почве того, что девушка, в которой хотелось видеть идеал, которую хотелось боготворить, оказалась не такой чистой, благородной и прекрасной, какой её мечталось увидеть влюблённому в неё Аарону. Однако не только о любви поют думстеры, и “более глобальные” темы у них встречаются даже чаще.

“As I turn away from a life so grey “Как только я отворачиваюсь на миг от этой серой жизни,
Where have all the flowers gone? Задаюсь вопросом: Куда же делись все цветы? Где они?
Just what went wrong? Что пошло не так?
Innocence, insanity, irony Невинность. Безумие. Ирония.
Stone cold reality Холодная, как камень, реальность.
Oh, Lord come and save me О, Боже, приди и спаси меня!
Do you think we’re forever?” А ты….ты думаешь, что мы вечны?”

(c) Anathema – “Eternity Part I”

Вопрос в последней фразе – риторический. Вслушайтесь, вчитайтесь, и вы почувствуете бездну боли и горечи в нём. Ну а я бы сказал, что дум-металлисты добровольно заковали своё сердце в клетку из терновых прутьев, надели вериги смысла – их жизнь это пламенный гимн во славу строго-концептуального видения мира.

Продолжение следует…