ИНТЕРВЬЮ

«Един в двух лицах, всецело искренен и… достоин внимания» Интервью с Андреем Ind (Grenouer/Grenouer Inc.)

Всегда приятно, когда во главе той или иной группы стоит размышляющий, харизматичный лидер с небанальной позицией, способный целостно, интересно и обстоятельно доносить свою точку зрения до окружающих, а уж если он не лишен определённого личного магнетизма, так это и вовсе праздник и сказка. И именно таков Андрей Ind, уже более 30 лет стоящий у рупора гласности в виде микрофона в заслуженной метал-формации Grenouer, а вот теперь ещё и в их свежем олдскул-дэтовом ответвлении Grenouer Inc. Говорить с Андреем легко и приятно на любые темы, он так изящно копает вглубь смыслов и исторических контекстов, что ты и сам как будто растворяешься в этих установках, смыслах и парадигмах. А тем временем у Grenouer вышел долгожданный полноформатник, а Grenouer Inc. корпят над новым материалом и грозят концертами, и это ли не отличный повод дать красноречию Андрея возможность ещё раз показать себя во всей красе и пролить свет на его музыкальные путешествия!

 — Доброго вечера, Андрей и все инкарнации Grenouer! Чем вы занимаетесь в данный момент и как прошел очередной год вашей жизни?

 — Сердечно приветствую! Плодотворно и суетно, так корректнее всего можно и охарактеризовать минувший 2025 год. При этом многое из задуманного удалось осуществить, но традиционно планка задрана высоко, и всегда сохраняется неоправданная надежда успеть гораздо больше. Два релиза, гастрольная деятельность, сочинительство, наболевшие вопросы и текучка.

 — Какой из коллективов сейчас у вас в приоритете  — Grenouer или Grenouer Inc.? Как вы их вообще разделяете, и не возникает ли путаница из-за практически одинакового названия?

 — Путаница, конечно, возникает, но важно, что не в собственной голове. Тут все расставлено по конкретным полочкам. Есть питерский Grenouer, имманентно мутирующий в силу как субъективных, так и объективных причин. Параллельно ему действует Grenouer Inc., заведомо выполняющий иные музыкальные миссии. Два разных Grenouer’а потому и сосуществуют, что разнесены по разные строфы мироздания. Правда, хотя в пресс-релизах, промо-материалах, анонсах все различия и атрибуты «двух Grenouer’ов» четко обозначены, случается, что невнимательные фанаты оказываются прям-таки обескуражены, ожидая на концертах сэт-лист другого пошиба, или спешат поздравить с долгожданным камбэком.

— А нет ли ощущения, работая над материалом для двух групп и давая концерты с ними, что как бы живёшь на две семьи или в двух разных мирах?

— Две семьи – сильное сравнение! Скорее, мне представляется это одной большой разноплановой семьей. И тут действительно даже не требуется гадать с приоритетами, что неминуемо происходит, когда музыкант задействован в совершенно разных командах. В нашем случае я един в двух лицах, всецело искренен и… надеюсь, достоин внимания с точки зрения результатов. Вместе тем, я не композитор «под ключ», не автор партитур, а наоборот, чрезвычайно коллегиален в творчестве.

Свобода творчества с разделением функций на мой взгляд и есть залог полноценной группы. Это не всегда строгое разграничение, всегда находится место дискуссиям, апробациям, сомнениям, мозговому штурму, апдейтам, но прежде всего ж я обязан представить – вокальные линии и годные тексты.

 — Как бы вы описали, на что похож мир Grenouer и как можно было бы охарактеризовать мир Grenouer Inc.?

 — Могу обрисовать исключительно музыкально, и с точки зрения лирики. Grenouer сегодня – модерновый метал, то мелодичный-доступный, то витиеватый, в текстовом отношении уходящий в футуризм, символизм, если угодно, имажинизм. Grenouer Inc. – это death metal, правда тоже не совсем уж прямолинейный, но весьма контекстный, thrash, black, doom элементам там найдется место, а вот, к примеру, Tool’овшина будет чужеродна. Лирика канонично оперирует с мистикой, темными историями, трагическими противоречиями и социальными язвами.

 — А что для вас Grenouer Inc, это как возвращение в прошлое и к самим себе тридцатилетней давности, нечто напоминающее машину времени?

 — Четыре года назад, когда сколачивался проект, это так и казалось. Но когда дело дошло до второго концерта и до сочинения нового материала, думать о ретроспективности стало неуместно. Grenouer Inc. теперь — полновесный коллектив, функционирующий здесь и сейчас, без путешествий в музыкальное прошлое. Объективно концертные сэт-листы должны включать в себя знаковые номера дэтового Grenouer, но свежие песни тоже пробивают себе путь.

 — И я верно понимаю, что Grenouer Inc. на данный момент это совершенно автономный и полноценный коллектив, который будет выпускать не только синглы, но и альбомы с новым материалом, продолжая дело раннего Grenouer?

— Grenouer Inc. намерен продолжать дело Grenouer Inc. Предназначение без хитростей – играть и записывать death metal на свой вкус в условиях текущей реальности, пользуясь возможностями, которые были недоступны или вообще не существовали три десятка лет назад, наконец, прибегая к полученному жизненному опыту. Ранний Grenouer – очень важная веха в личной биографии, но не все ж проходило без сучка и задоринки.

 — А как вообще по востребованности и отклика со стороны слушателей – как вам кажется, какой из вариантов вашей группы на данный момент в большей степени котируется у слушателей и вызывает больший интерес?

 — Полагаю, что это разная «коммерция». С Grenouer Inc. – показатели, словно по нотам. Фанаты экстремального металла более традиционны и предсказуемы, условные пятьсот билетов на фест или триста на сольный концерт в крупных отечественных городах – это максимально оптимистичная картина посещаемости. Но этим фанатам чужда так называемая мода, они давно определились со своими предпочтениями. Death metal никак не назовешь сенсацией, ему почти четыре десятка лет.

Конечно, жанр развивался и продолжает развиваться, но если с ним происходят глобальные перемены, то он выделяется в отдельный жанр, у которого появляются обособленные почитатели. Самый простой пример – doom, у которого уже иная целевая аудитория. Так что без сюрпризов, хоть приятных, хоть неприятных.

А Grenouer – толстый фолиант с большим количеством чистых листов. С одной стороны, разноплановый модерновый metal в широком смысле слова, с дорогим продакшном, привлекает заведомо случайных слушателей эффектом новизны. А с другой, эксперименты, регулярная трансформация, непредсказуемость также имеют свой круг приверженцев. Они, скорее, внимательнее слушатели и довольно строгие критики, нежели хэдбангеры и мошеры, им и требуется наше непостоянство и непохожесть, но они всеяднее и демократичнее, готовые предоставить исполнителям право на ошибку. Учитывая, что Grenouer давно пребывает в пограничной стилистике, то суммарный потребительский результат выше.   

 — А почему было принято решение выпустить концертный альбом с Grenouer Inc.? Что для вас фестиваль Death Panorama в целом и конкретно тот фестиваль 2021 года, после которого и появился Grenouer Inc.?

 — Grenouer Inc. появился конкретно для этого фестиваля, и не предполагалось, что прецедент перерастет в такое солидное продолжение. Сергей Лялин, барабанщик Grenouer до 2002 года, возродил наш старый фестиваль Death Panorama, проходящий в Перми на ежегодной основе, и на один из них, в 2021 году, потребовался достойный хэдлайнер. Сергей предложил пригласить питерский Grenouer. Уточню, что Grenouer перебазировался в Санкт-Петербург в конце 2002 года, и без него довольно быстро и бесповоротно перестал быть death metal коллективом.

Теоретически в 2021 в Пермь Grenouer мог бы добраться, но для местных фэнов, тем более пришедших на Дэт Панораму, по логике вещей следовало играть знакомый им брутальный репертуар, чем нынешний Grenouer давненько не занимался. Так и возникла идея собрать проект из бывших и текущих участников Grenouer, в основном пермяков, и исполнить живьем песни 90-х и начала 2000-х. Отсюда и аффикс Inc.

Собрался сборный лайн-ап, который фактически не существовал, участники играли в группе в разные годы, но все кончено друг друга знали, как облупленных. Несколько месяцев репетиций, в моем случае сначала «на удаленке», потом очные встречи, и вот песни реанимированы. Выход на сцену предполагался однократным, эксклюзивным, посему требовал аудио и видео фиксации. Выступление было поканально записано и снято на несколько камер. До микширования звука и релиза на CD дело, как видите, дошло. Что касается монтажа видео, пока еще в работе, но не задвинуто.

Отбомбив концерт, участники Grenouer Inc. чувствовали себя явно на подъеме, что сделали крутое дело, но потребовалось еще несколько месяцев, чтобы прийти к решению о продолжении деятельности в качестве полноценной автономной группы. Фестиваль Death Panorama – это наше детище, столкнувшееся со значительным количеством трудностей в Перми в 90-е годы, об этом можно написать многотомник, главное, что тогда получилось сотворить событие, на которые стремились прийти фанаты, и приехать иногородние группы.

Ну а фестиваль 2021 года оказался настоящим пиршеством духа ренессанса, творить, воссоздавать – это вам не ломать и крушить, есть чем гордиться. Grenouer Inc. продолжается, продолжается и ежегодная Death Panorama Fest. Сергею Лялину, разумеется, за это глубокое почтение, да и всем соучастникам.

 — Ваше появление там дало вам понимание, что олд-скул по-настоящему жив и востребован? Вообще, на что было похоже вот так выйти в классическом составе и вновь исполнять свои старые вещи, которые вы сочиняли, будучи ещё совсем юными?

 — В существовании и процветании олдскула я нисколько не сомневался, серьезным вопросом было насколько я к этому олдскулу причастен. Одно дело признавать и уважать собственное наследие, через призму времени ставшее классическим, совсем другое дело – самоидентификация в контексте настоящего времени. Был риск, что магии не случится, что в уравнении не хватит переменных, но свершилось куда ярче предполагаемого. «Классика» может в определенный момент надоесть, но затем она способна заново заявить о себе. Откровенно говоря, мы пребываем уже в почти преклонном возрасте, когда не ждешь от жизни слишком многого, так что следует обращать внимание на знаки и в радости принимать подарки судьбы.

 — Кто нарисовал обложку “Death Panorama Live” и не было ли тут у вас задачи приблизиться к стилю оформления релизов начала 90-х и в том числе релизов КТР?

 — Работа друга, коллеги-музыканта и дизайнера из Италии. Величать его Simone ‘Zimon’ Sut (New Breed Studio), с ним доводилось неоднократно сотрудничать, как по-крупному, так и по мелочи. Не знаю, как до сих он терпит меня в качестве заказчика, ведь я имею обыкновение быть слишком взыскательным. А здесь ваш покорный слуга выжал из Симона все соки! Данная обложка обязана была выглядеть и злобно, и весело, отражая суть концертного релиза, а еще ассоциативно соответствовать.

Мое воображение рисовало нечто в духе Kiss “Destroyer”, почти комиксный арт, но действительно хотелось привнести и эстетику начала 90-х. Иные релизы КТР, Moroz Records, Metal Agen, SNC и правда были роскошно оформлены, отличаясь от зарубежных metal обложек особым шармом. Вышло то, что вышло, арт обращает на себя внимание, а главное, что производственным ресурсом не был ИИ, но традиционные манипуляции специалиста в редакторах. А рисовать кистью и красками сегодня, конечно, трушно и здорово, но это уже другая история и другой, простите, бюджет.

 — А сколько раз вы выступали на Death Panorama за всю вашу историю? Какое из выступлений было самым жарким и запоминающимся?

 — Grenouer выступали на всех Дэт Панорамах, проходивших в Перми с 1993 по 2002 год. C 2019-го фестиваль возрожден, Grenouer Inc. феерично обозначились на его сцене в 2021 году, и теперь появляются там в числе участников с периодичностью примерно раз в два года. Запоминающихся моментов слишком много, но, вероятнее всего, самым ценным следует считать общение с другими коллективами, большинство из которых были цветом отечественного андеграунда и до сих пор остаются в памяти многих как культ. Рубануть с ними на одной сцене, закорешить и надорвать животы от смеха – это есть бесценный багаж прожитого.

Были и очень опасные эпизоды – пальба из огнестрельного оружия, околобандитские разборки, милицейские кордоны, побоища с гопотью, перегорающая аппаратура, сейчас такое прошлое можно ворошить с улыбкой, но в момент было не до веселья. Бесспорно вспоминаются и переполненные площадки прошлого тысячелетия, когда думалось, что восемь сотен билетов мы сможем продать всегда. А еще невольно приходят на ум люди, ушедшие навсегда в мир иной, хотя кажется, что с диалог с ними вовсю продолжается.

 — Как прошла недавняя Death Panorama? Доступны ли диски с концертным альбомом для покупки?

 — Их уже было две за полтора месяца! Дело в том, что Death Panorama уже вышла за пределы Перми и также существует как выездной фест, в разной степени масштабности. 13 декабря 2025 Death Panorama прошла в Перми в 20-й раз. А 24 января этого года Death Panoramа состоялась в Уфе. В обоих случаях весьма успешно, крутые группы и все на должном уровне. Выездные Панорамы проводились в Екатеринбурге и Питере. Чертовски глупо эту франшизу не расширять. Компакт-диски, конечно, доступны, но в духе времени сегодня больше продается сопутствующего мерча.

 — Насколько вы подвержены ностальгии, и в какой степень можно говорить про вас, как о людях 90-х, когда начиналась история отечественной брутальной сцены и история вашей группы в том числе?

 — О, мы абсолютно люди из 90-х. Это полной мере относится даже и к Grenouer без флексии Inc. Дело не в риффах, сонграйтинге и аранжировках, а в восприятии того, чем я занимаюсь и чему посвятил свою жизнь. Мое и наше творчество – не про рилсы, сторис, тренды и лайки, и вообще не про бизнес с маркетингом. Эмоциональное составляющее превалирует над здравым смыслом, и в этой иррациональности кроется суть дальнейшего упертого хода вперед. Зайти же получилось так далеко, что сполна осязать итоги теперь едва ли получается.

 — Как думаете, что изменилось с поры 90-х, и в чём верность духу и букве той незабываемой эры?

 — Изменения касаются первопричины начала занятия творчеством. На заре 90-х невозможно было и помыслить о вещах и условиях, столь элементарных сегодня. Пара приличных гитар на город-миллионник, исключительно самопал, отсутствие струн, шнуров, палочек, самого необходимого. Можно было съездить в столицу, но при поголовном безденежье на инструменты и аппаратуру реалистично было лишь взглянуть издалека. Похожая штука, если ты не музыкант, а слушатель.

Дефицит информации, запредельная цена на чистые аудиокассеты (их записывали за отдельный прайс, загадками могли оставаться не только тексты песен, а названия композиций). За деньги потом тексты песен стало привычно заказывать по сходной цене, а еще практиковалось переписывать их от руки. Виниловые пластинки, иностранные журналы – это шик. Какие там футболки, если видишь прохожего в майке Judas Priest, значит это чадо того, у кого случаются загранкомандировки.

Косуха из натуральной кожи, ого!.. Обрывочные сюжеты на телевидении, статьи в обычных средствах массовой информации, передачи «Рок-наряд» на Маяк, первые отечественные печатные издания, вообще-то тоже не шибко дешевые и сильно разрозненные, за исключением Rock City, или сугубо специфичные, как Железный марш. Про фэнзины мы слыхом не слыхивали. Первый фэнзин, скажем, мне попал в руки году в 1993-м и настежь открыл параллельную вселенную. Интерес был огромный ко всему, хотя большая сцена при этом оставалась недосягаемой абстракцией, как Джомолунгма или Луна. Однако мы обретали подлинное счастье в стремлении к недоступному, так что идеал оказался не замком на песке, а основательным делом с крепким фундаментом.

 — Насколько сильные эмоции у вас вызывают воспоминания о том времени, о ваших первых выступлениях?

 — Эмоции варьируются, слишком глубоко уходить в ностальгию чревато чрезмерной идеализаций. С высоты сегодняшнего дня оценивать прошлое можно сколь угодно чудесно или скверно, но тогда оно являлось тем самым настоящим, в котором мы жили. Другой данности у нас не было. Притом молодость есть молодость, и почти всё воспринималось если не непринужденно, то как само собой разумеющееся.

Брать напором и нахрапом энергии хватало. Когда стало возможным организовывать концерты, не как какие-то квартирники или нелепые казенные рок-дивертисменты, то методом проб и ошибок получилось начать устраивать нечто напоминающее московские и питерские шоу. Техническое составляющее, правда, подкачивало, посему и звук был не блеск, ну и явно играли мы по первости слабо. Зато был солидный спрос, публика валила валом, подливая масло в огонь мотивации, дело пошло, момент не был упущен, а промахи стало возможным поэтапно скорректировать, как минимум, чаще и тщательнее репетировать. А затем тихой сапой пожаловала рыночная экономика, и вопросы аренды залом с достойным аппаратом перестали быть невозможной задачей. Бесшабашность фанатов точно всегда будет мерилом этих золотых деньков андеграунда, но мы и сами порой достаточно бесшабашны.

 — Кстати, о Железном марше! Как так вышло, что сейчас Grenouer Inc. заявился в обойму сборника ЖМ-9? Ну если в 90-е понятно, то что сделало данное стечение обстоятельств возможным теперь?

 — Сегодня воспринимать Железный марш слишком серьезно – наивно, если не странно. Надеюсь, что сия камбэк-компиляция выйдет в наилучшем виде, что по составу и качеству реализации сборник максимально близко приблизится к первым ЖМ и Трэш твою мать, если по уму, то должен превзойти, а нет, так «неприятность эту мы переживем». Мне кажется, набор еще продолжается, и каждый желающий может связаться с КТР, отправить свой трек и выслушать условия участия, которые учредитель готов предложить.

 — Велик соблазн продолжить беседу о 90-х, но давайте уделим внимание и новейшему альбому в дискографии небрутальных Grenouer. Для некоторых его выход вообще оказался полной неожиданностью.

 — Ну, разумеется, только не для нас. К сожалению, пандемия и затем политическая ситуация упекли его в кроличью нору долгостроя, процесс записи и сведения вновь чрезмерно затянулся, и ценой почти радикальных мер в 20025 году получилось его завершить. Благо, поиск издателя не превратился в эпопею, и тем отраднее, что на него обратил внимание заокеанский лейбл Brutal Records. Релиз вышел на CD, LP и в цифре, правда в России его не сыскать, но я рассчитываю, что последует отдельное российское издание.

 — Почему альбом назван «Downtown Dream»? Что это за мечта? Американский издатель, слово «мечта» … Трудно удержаться от параллелей к набившей оскомину американской мечте...

 — Прямые параллели у названия альбома с данным социокультурным феноменом отсутствуют. Альбом был выпущен в Штатах, но он мог быть издан где угодно, а заглавие получил заблаговремено. Что за ним скрывается? Мечты человека о счастье и благополучии, которые как будто стали доступнее, но фактически оказываются лишь технологичными материальными благами, зачастую искусственно навязанными, принося лишь бытовой и телесный комфорт. Совершенные удобства не подсказывают ответа на духовные искания, моральные дилеммы и не помогают в вопросах нравственности, а потому и не обеспечивают подлинного уюта и спокойствия в урбанизированной среде. А то и притупляют наши подлинные желания, терзания и чувства кратковременными приступами потребительской эйфории.

 — Насколько по материалу это типичный Grenouer последних лет? Или кое-что тут следует воспринимать как отголоски грядущих изменений?

 — Последнее есть в большей степени вопрос критикам и археологам грядущего, которые в десятом альбоме рассмотрят предпосылки последующего творчества Grenouer. Я склонен считать, что наша типичность проявляется именно в нетипичности. В чем Grenouer ныне трудно упрекнуть, так это в неоспоримой похожести на любого другого артиста и даже на предшествующие собственные релизы.

 — Какими тремя словами вы бы описали “Downtown Dream”, и как можно было бы охарактеризовать сущность данного альбома?

 — Индивидуальное творчество порывов… Три слова – маловато для описания альбома. Ну и не очень понятно в каком контексте охарактеризовывать – жанровом, эмоциональном, содержательном или экзистенциональном. В равной степени проблемы и с сущностью. В альбом вплетена целая серия конструктивных смыслов, музыкальных и внемузыкальных. Очень надеюсь на то, что внимательному слушателю в поисках сути предложена тьма альтернатив. При этом следует учесть, что Grenouer остается коллективным детищем, внутри которого отдельно взятый демиург-контрибутор обладает собственным любопытным видением самовыражения.

 — Как думаете, насколько материал “Downtown Dream” будет понятным и близким современным американцам? И как думаете, кому этот альбом всё-таки зайдёт больше: «тамошним» или «нашим»?

 — Песни Grenouer всегда появлялись вне национального или регионального колорита. Даже раннее творчество лишено характерного «совьетик»-шарма, в который я вкладываю сугубо позитивный контекст. Притом универсализм – это как преимущество, так и заковырка. Применительно к потенциальной фанатской базе, возникают многогранные дилеммы, в духе необходимости разделения интересов большинства. Допустим иные «народные» относительно новые метал-команды успешно капитализируют отечественный колорит (не говоря уж про грандов, появившиеся еще при СССР или сразу после его развала). Русскоязычная лирика, затейный текст, прямолинейные риффы, азбучные структуры песен заведомо будут ближе широкому внутреннему слушателю, нежели «долгое и упорное изобретение неведомо чего». Но на то он и «широкий круг». В разной степени Grenouer и не работает на какой-то там экспорт. Мы же не занимаемся шоу-бизнесом, так что у группы отсутствует первопричина созидания в прикладном шаблоне развлекательно-рыночной профессиональной парадигмы, оттого и «кому что зайдет» нас не беспокоит, некоммерческий формат развязывает руки, будущее коллектива не является заложником цифр продаж и прослушиваний, и даже целевой аудитории. И еще раз уточню - альбом не создавался по заказу забугорного лейбла (таковой нашелся лишь по завершении сведения), а по велению внутренних творческих мотивов с высоты накопившихся практик; знай мы наперед, что альбом окажется издан за океаном, ничего в его звучании не было бы изменено.

 — А о чём мечтаете вы сами, и насколько “Downtown Dream” это ваша воплощённая мечта и альбом Number One у Grenouer?

 — В творчестве сфере, конечно, сохраняются еще и грезы о полной свободе от объективных факторов – необходимости платить по счетам, отвлекаться на рутину, бороться с обстоятельствами непреодолимой силы, разбираться с текучкой кадров, держать процесс под неусыпным контролем, больше расслабляться. Но счастливы не имеющие надежд, ведь они не разочаруются. “Downtown Dream” – это как раз невоплощенная мечта, актуализированная точка отсчета для чаяний и возможностей. Так что… очередной Number Zero.

 — Можете назвать какую-то фишку, какой-то трек, музыкальный бридж, переход или просто фрагмент, который сами считаете настоящей находкой и однозначно сильной стороной данного альбома?

 — Ну, песня – это не набор риффов, кусков и фрагментов, а самостоятельный организм, невозможно же выделить в теле наиболее удачный орган или конечность, все функционируют в комплексе. Заглавная песня, полагаю, хороша, оттого она и заглавная, но альбом - не пальто, повешенный на этот гвоздь. Какие фишки удались, какие нет, пусть субъективно оценит слушатель. Если кому-то что-то кажется слабоватым или неудачным, не вижу смыла оправдываться или обосновывать, что за этим стоит. Ну а конструктивное или остроумное высказывание приму с большой благодарностью.

 — А есть ли какой-то особый месседж, который этот альбом несёт своим слушателям? В чём его основная идея, замысел и концепция?

 — У меня имеется возможность взаимодействовать со слушателем напрямую – через голос и текст. И хотя вокальные партии складываются применительно к инструментальной ткани, а лирика иноязычна и подчас слишком метафорична, я в силах транслировать на эмоциональном уровне личные переживания, убеждения и даже порождать новые миры. Так что месседж – таинство препарирование самого себя для внешнего пользования.

 — Почему всё-таки на создание альбома ушло так много времени? Это ваше извечное желание перфекционизма или тут не только в этом дело?

 — Объективно, перфекционизм бил через край, партии голоса я переписывал неоднократно, корректируя вокальные линии, манеру, тексты, хотя ничего подобного изначально не предполагалось. Привлечение гостевых музыкантом, отсев лишних идей, напряженный мозговой штурм. Процесс микширования порой приводил к выворачиванию песен наизнанку, сказывалась продюсерская работа высокого градуса дотошности. Но были и иные обстоятельства, когда просто тяжко было продолжать любую деятельность, комментарии излишни. Когда ожидание более благоприятных времен слишком затянулось, стресс пошел на понижение, и наступила пора перезапустить процесс, а трансформация контекстов затребовала новых уточнений и правок.

 — Десятый альбом для вас является каким-то особенным и эпохальным? Как у вас вообще с нумерологией и с мистикой чисел?

 — Цифра десять – юбилейная, многозначная, знаменующая завершение этапов. Но мне кажется, что данный альбом сложился вне десятичной системы, так что текущий виток спирали не отличается от предшествующих, точка не конечная и не такая уж отправная. Лишней эзотерики и кармических вибраций я не испытал по факту завершения работы, в противном случае это нашло бы отражение в названии релиза.

 — Почему вы сделали выбор в пользу Brutal Records и решили выпустить свой новый альбом именно там?

 — Поиск лейбла в нынешних условиях – миссия непривередливых. Была осуществлена довольно последовательная рассылка, и когда последовали реалистичные предложения, выбор пал на Brutal Records. Возможно, в этом решении не обошлось без субъективного фактора, их давний релиз Incubus “Serpent Temptation" для меня – классический шедевр андеграунда. Да и в целом, с заслуженным независимым лейблом договариваться проще и удобнее.

 — В 2026 году Grenouer исполняется 34 года. Можно ли сказать, что это особая дата и особое число?

 — Я осведомлен, что в нумерологии это сильное число, связанное с самовыражением, упорным трудом и достижением результата, но не более того. Три с лишим десятка лет экзистенции, ох, это слишком много для адекватной самооценки, посему обойдемся без бравады пристального внимания к факту.

 — Что в ближайших планах?

 — Одиннадцатый альбом Grenouer, альбом-продолжение, записан и дожидается сведения и продюсерского вмешательства, он раскроен подобно “Downtown Dream”, посему и непредсказуемо, как именно зазвучит де-факто. Тем и интереснее предполагать, предвкушать. Песни точно другие, хотя бы потому что это вновь немного другой состав музыкантов. Grenouer Inc. корпит над дебютным студийным альбомом, его еще предстоит упорно записывать. Сколько точно в обоих случает потребуется времени для достижения результата, утверждать не берусь, пусть судьба благоволит справиться побыстрее.

 — Какого вопроса вы ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

 — Предполагал, что будут вопросы об обложке и о последних музыкальных видео, поскольку в обоих случаях применялись нейросети. Но этот инструмент – не наш личный выбор, а дизайнерское решение, тем более осуществленное в сочетании с иными графическими средствами. Редко кто теперь обходится без ИИ, видимо нужно просто смириться. Вообще, животрепещущая тема для разговора - захват мира, гипотеза симуляции, но так мы придем к пространным рассуждениям о парадоксах нашего бытия.

 — Ваши финальные слова для тех, кто нас сегодня читал?

 — Лучше молвить что-нибудь для тех, кто не читал это большое интервью, не у всех же хватает времени и терпения на изучение больших текстов. Но попробуем угодить всем. Если вы до сих пор готовы слушать что-то принципиально новое, и умудряетесь обнаружить в нем созвучное вашим слуховым рецепторам, то вы большие молодцы! А ежели вам больше по нраву в миллионный раз штудировать нетленки, то это тоже очень хорошо. И не надо искать золотую середину, опираться на авторитетные мнения, делайте и воспринимайте только то, что близко только вам. А если вы при этом еще и творец, то забейте на тематические воркшопы, практикумы и вебинары, пользы они приносят мало, а бесценного времени отнимают слишком много. Тем более, мало ли, вдруг вскоре действительно докажут, что все кругом виртуально. А так хоть успеем немного насладиться чем-то подлинным. Гармонии вам, и stay metal! Спасибо нашим друзьям, всем кто помогает, даже на уровне мысли!

 — Спасибо за интервью!

 — Благодарю за обстоятельный и интересный разговор! Рассчитываю на многократное продолжение. 

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Апокалипсис уже наступил, просто никто не говорил, что он будет быстрый.» Интервью с HAGAT

Что может быть более предсказуемым, скучным и отдающим плохим вкусом пополам с желанием запрыгнуть в поезд хайпа, нежели попытка спеть про Апокалипсис на фоне не самых простых и смахивающих на конец всего событий? Тем не менее, вернувшиеся из небытия после пятилетнего молчания метал-экспериментаторы из HAGAT не побоялись рискованной темы и записали альбом, который можно без преувеличения назвать шедевром. Они сохранили свой парадоксальный индастриал-симфо-альтернатив-метал-стиль, написали ещё более честные и цепляющие тексты, всё очень здорово записали, и я был на самом деле в восторге от их альбома, но интервью с Ярославом и Глебом удивило даже меня. Всё оказалось даже лучше, глубже и интереснее, чем мне показалось и услышалось на первый взгляд. Но не буду томить вас долгими предисловиями, давайте лучше дадим слово самим авторам, и узнаем, что же там у них в таком новом, долгожданном и апокалиптичном альбоме  про Сартра, Бердяева, Кьеркегора, оптимизм, Бога, крушение всего и целостность себя. Если думаете, что будут общие фразы и дутый пафос, вас ждёт большой сюрприз!

— Доброго вечера, Ярослав и Глеб! Как вы встретили Новый год ,чего ждёте от наступившего года и можно ли утверждать, что HAGAT громко и триумфально возвращается к активной деятельности?

Ярослав: Привет, Алексей! От наступившего года я жду разве что пощады, чтобы прекрасное далёко не было жестоко к нам! В остальном наверное от себя жду большей активности и продуктивности, чтобы следующий альбом не писать ещё пять лет. (смеётся)

Короче да, можно точно сказать что мы вернулись, проснулись от спячки и недавний альбом это не какая-то разовая акция, а новое начало для нас всех.

Глеб: Да, деятельности у нас будет не мало. Будем работать над ХАГАТом почти "вопреки". Но всё в радость, конечно.

—  Как вы пришли к теме Апокалипсиса и что навело на такие мысли? Почему захотелось записать альбом именно про Апокалипсис?

Ярослав: Мы его сочинять начали ещё в 21 году, и время тогда было для нас обоих непростое. Много чего перед этим происходило тяжелого, неприятного. Наверное, это тот самый экзистенциальный кризис тридцати лет, когда кажется что ты во всём вообще, что делал до этого, потерпел неудачу, короче лошара, который ничего не успел. И тогда вот кто-то из нас в разговоре и обронил, что всё, что последние пару лет с нами происходило, это апокалипсис какой-то! Так и появилась такая идея, записать откровенный альбом обо всём, что болит и что раздражает и бесит тоже.

Глеб: В какой-то момент, обсуждались разные, смежные идеи: и про безумный карнавал и про всякое такое. Но, это всё были хождения вокруг да около, потому что реальная концепция была между всем этим мусором. Так и получилось наше "откровение"

— Не страшно ли было вам самим браться за такую сложную и всеобъемлющую тему, как конец мира? Не боялись скатиться в пафос, слишком углубиться в детали, запутаться в концептуальностях и т.д.?

Ярослав: Да в общем нет, страха не было, был интерес исследователя. Наверное всё дело в своевременности этой идеи, так что мы ни разу не сомневались, в этот раз даже откидных песен не было, всё, что сочинили, то и вошло в окончательную версию. Были конечно какие-то кусочки, которые я несколько раз переделывал, когда у меня новые мысли и новая информация по теме появлялась, но вообще эта история сочинялась хоть и медленно, но последовательно и гладко. Разве что боялся налажать на записи и поэтому переписывал всё по десять раз, пока не начинало звучать максимально близко к тому, что в голове представлялось.

Глеб: Конечно, звучит оно очень помпезно, когда говоришь о самой теме. Однако, мы сейчас как люди пресыщены потоком информации, очень много ожиданий от тем. На самом деле, мы как-то сразу сообразили, что так как нам есть что сказать, у нас получится сделать всё точно и в сердце, без скатывания в пошлость или тривиальность.

— А вообще можно ли назвать ваш «Апокалипсис» концептуальным?

Ярослав: Конечно, это наверное самая концептуальная наша работа на сегодняшний день. Эта история настолько связана вся, что мы даже решили синглы не выпускать, а выдали всё одним куском, как сами любим!

Глеб: Я думаю, все наши работы концептуальны, но эта —  просто настоящее новое начало. После историй о пороках, о власти и о сексе (что получилась не такой, как я думал она будет), мы наконец сошлись в этом.

— В чём основная идея альбома? В чём его основной посыл и основное настроение?

Ярослав: Для меня это история о поиске спасения души. Не волшебная таблетка, её нет, но будто бы исследование таких состояний, в которых кажется, что вообще всему конец, разум упёрся в стену депрессии и отчаянья, за которой не видно больше ничего. И надо найти выход, которого кажется что нет, и вот мы вместе его ищем, как автор, так и слушатель.

— Как экзистенциальное «мужество быть» получается —  Бога нет, надежды нет, смысла нет, но нужно делать вид, что всё это есть и оставаться человеком, как у Сартра и других философов данного направления. Но выход вы всё-таки находите на альбоме или предоставляете это слушателю?

 Глеб: Сартра и в целом постмодернистов можно в нашем полотне разглядеть, но я считаю, что раз уж и "старого датчанина" Кьеркегора мы помянули, то точно не то, чтобы Бога нет и надежды нет. Я считаю что есть, просто это так в духе современного человека, думать и мыслить что Бог кому-то что-то должен, вневременной Творец благ. Главный призыв для слушателя, это понять, что тебе дали Свободу Воли, а значит надо либо принять её и быть ответственным за себя, либо... Либо.

— Насколько темы и сюжеты этого альбома являются автобиографичными и личными для вас? Вообще как на альбоме выстраивается баланс между экзистенциальным, личным, своим и художественно-вымышленным?

Ярослав: Конечно эта история — очень личное откровение. Продолжая всё, что я сказал выше, весь сюжет этой пластинки можно и наверное нужно переживать сугубо от первого лица. Это и есть своего рода автобиография, но рассказанная без привязки к фактам, такими словами общими ровно настолько, чтобы другой человек переживающий похожий период в жизни мог бы почувствовать, что это и про него тоже. Что его понимают, он не один переживает всю эту боль и метания. И я вам не говорю конкретно что делать, а как бы делюсь своей базой для размышлений, решение может быть у каждого своё, но давайте попробуем искать его вместе.

Художественный вымысел здесь скорее в виде приправы добавляется, как во второй песне, например, есть сравнение с вампиром, но мы же понимаем что настоящих вампиров не бывает и это просто образ, с которым себя сравнивает герой песни. Уж насколько удачно выстроен этот баланс между художественным и личным, мне конечно трудно оценить, оставляю это вам (улыбается).

Глеб: Подписываюсь под каждым словом. Мы столько об этом думали и крутили, тут можно сказать, что мы выжали друг друга досуха.

— Как думаете, что там у нас сейчас показывают часы Судного дня и насколько мы все и наша планета близки сейчас к Концу всего?

Ярослав: Мне кажется, мир пополам не треснет, и планета не превратится в геенну огненную, как вы правильно заметили в своей рецензии, что такого уж пафосного конца света как в голливудских фильмах, мы точно не дождемся. Даже если задуматься о самом плохом, что мы можем сделать —  история нам показывает, что даже после ядерной катастрофы природа способна восстановиться очень быстро, наверное все слышали про заповедник чернобыльской зоны, мне кажется зверушкам там очень даже хорошо!

Одно из важнейших свойств жизни это адаптация. А часы судного дня —  это вообще что-то больше про политику, но в этом я не силён. Хотя действительно в последнее время напряжение между странами растёт, и мы конечно очень остро переживаем всё происходящее. Но в творчестве нас больше интересует философский и психологический подход оценки реальности.

Глеб: Я скромно думаю, что в целом апокалипсис уже наступил, просто никто не говорил, что он будет быстрый. Он ползучий, медленный и тревожный. Суд в общем-то начался и уже ясно, кто чего стоит. Мы об этом в общем-то.

— То есть вы по большому счёту оптимисты или всё-таки не совсем?... Оптимистичные реалисты?

 Глеб: Я считаю себя глубоким оптимистом в этом плане. Бытие не для страданий, весьма буквально. Просто никто не говорил, что будет легко. Собственно моё персональное откровение на этом альбоме: страх, это головокружение свободы.

Ярослав: Я в прошлом скорее пессимист, которого вовремя отправили на лечение. В какой-то момент жизни понимаешь, что пессимизмом (и так называемый реализм от него недалеко ушёл) можно самого себя в могилу свести, так что лучше быть оптимистом!

— А что для вас Апокалипсис?

Ярослав: для меня апокалипсис это не какой-то там пафосный всемирный пожар, который пожрёт всё на планете, а более личный момент. Даже не про конец всех человеков, а такая точка дефуркации в истории народа и каждой конкретной личности, после которой уже не вариант жить беззаботно и инфантильно, как раньше. Это такая глубоко личная катастрофа, после которой у тебя как бы два варианта остается. Или путь просветления, примирения с самим собой, другими людьми, миром, Богом, короче спасение души реальное...

Или просто пойти и спрыгнуть с крыши, так как дальше ничего, только вечные страдания и разложение, и ты сам виноват в том, что поверил дьяволу и превратил свою жизнь во всё это и жить тебе больше незачем.

— Иными словами, у каждого человека всего две жизни, и вторая начинается, когда ты вдруг понимаешь, что жизнь — одна. И Бог в данном случае это именно христианский и литургический Бог ортодоксального православия?

Глеб: Может это и радикализация какая с моей личной стороны, но чем дальше в жизнь, тем меньше хочется заигрывать с излишним желанием всем понравится, но в моём случае —  да, пожалуй. Удобно, для того чтобы быть маркетабельным, величать вещами "Бог у всех один", "как не назови Его", "сила Вселенной", но на самом деле, пожалуй именно так. Причём, это не значит, что надо всё бросать и в церковь бежать. Речь не об этом.

Ярослав: Мы конечно тут религиозным миссионерством не занимаемся, и как пел классик, «можно верить и в отсутствие веры». Но наш культурный код, как ни крути, православный, вся цивилизация, в которой мы живём и которая нас воспитала, имеет конкретно христианские корни и соответствующий образ мышления. И бегать от этого бесполезно, а я долго пытался, уж поверьте.

— Что было самым сложным в работе над данным альбомом?

Ярослав: Наверное, сложнее всего было находить время на его запись. Мы всё делаем вдвоём и при этом не являемся профессиональными музыкантами, есть работа никак не связанная с музыкой, всякие домашние и семейные дела, между которыми мы выискиваем время на сочинение, развитие исполнительских навыков и запись результата... Я не знаю, сколько десятков или сотен часов на это ушло, но это был очень долгий поступательный процесс.

Глеб: Я склонен думать, что это хорошо когда работа даётся с трудом, ровно как и то, когда она идёт легко. Нам было не просто, но я не скажу, что хоть раз было неприятно.

— Не было опасений остаться непонятыми, выстрелить этим диском в пустоту и не найти своего слушателя? Вообще насколько важно для вас быть понятыми и быть понятыми правильно?

Ярослав: О, мне кажется мы уже давно заслуженные стрелки в пустоту, лично я занимаюсь этим 15 лет и уже как-то научился принимать тот факт, что творим мы в первую очередь для себя. Мне недавно друг один сказал, которому я почти готовый трек показывал - "музыка у вас интересная, конечно, но вы в ней всё сделали для того чтобы вас никто не слушал". Нет, мы, конечно, ищем своего слушателя, но в нынешних реалиях вполне нормально что в нашем стиле этот слушатель не очень массовый.

Тут важнее оставаться честным как с публикой, так и с самим собой, делать именно то что ты сам любишь, не пытаясь никому угодить. Ты людей не обманешь, если будешь бездумно копировать тренды, а вот искреннее творчество, которое идёт из глубины души, обычно и отзывается более ярко. Так что мне важнее не количество, а качество нашей аудитории, это как правило люди, с которыми у нас много общего.

Глеб: Тема пресыщенности уже проникла в наше творчество, но мы и правда своего рода жертвы того, что полностью изменилась сама ткань музыкальной индустрии. Всего так много, что легко потеряться. Что же, лучше потеряться, но потом быть найденным, делать своё дело, чем быть мусором и сгореть.

— Как у Мережковского получается, «есть радость в том, чтоб вечно быть изгнанником, и, как волна морей, как туча в небе, одиноким странником и не иметь друзей. Прекрасна только жертва неизвестная: как тень хочу пройти, и сладостна да будет ноша крестная мне на земном пути». А данное обстоятельство не приводит к ощущению собственной исключительной элитарности, музыки и творчества для немногих избранных? Насколько HAGAT элитарен?

Глеб: Тут парадокс для нас, и для многих творцов. Постараюсь не звучать наивно или будто бы я пребываю в ностальгии, но раньше было иначе. Было больше импульса на выпуск альбомов, на концертную деятельность, на поиск компромиссов с аудиторией в рамках того, что они уже приняли, раз голосуют за тебя билетом. А как в эпоху стримингов быть, гиперцифр индустрии, а теперь ещё и фальши разного рода? Становиться нишевыми, искать малого слушателя, дружить с ним идеями, отдавать себя такого, какой есть. Элитарно? Может быть. Но мы ведь не задираем нос? Просто, не торопимся продавать себя.

Ярослав: Согласен. А на тему сложности для понимания, и немного возвращаясь к предыдущему вопросу —  думаю, человек сам может выбирать уровень культурного погружения в зависимости от обстоятельств и потребностей. Есть вещи что нас просто развлекают, а есть такие, "на подумать", и это может сочетаться в разной пропорции.

Да и мы всё-таки не барды, и от нашей музыки можно получать удовольствие, даже не слушая тексты, я так огромную кучу западной музыки люблю, не зная языков. Тем не менее, даже булочка с корицей не нравится всем и каждому, а уж мы и подавно.

— А ожидания слушателей не давят на вас? Если слушателей не так много, они такие ценные и почти родные, то... Ведь не хочется их разочаровать?

Глеб: Не думаю, что мы их прямо расстроим. Когда вас так мало, наверное, искренность ценится выше всего. А уж за сочные риффы и аранжировки, рождённые из идеи, мы отвечать будем всегда!

Ярослав: Я надеюсь, те кто с нами давно, уже попривыкли к нашим экспериментам и поискам. А если кто-то наткнулся на нас случайно, и ему понравился только один альбом, – что ж, тоже приятно!

 — А почему обложка была сделана такой минималистичной и тёмной? В чём тут задумка и фишка?

Ярослав: Задумка этой обложки наверное была в том, чтобы создать общее настроение, но не размывать внимание ненужными деталями. На библиотечной полке обычно книги для детей с большими картинками, фантастическая литература для взрослых тоже с такими яркими артами, сборники научных работ имеют очень простые и сдержанные обложки, где часто только название. И я наверное сейчас нескромную вещь скажу, но вот для меня наш диск ближе к философским эссе, чем фэнтези романам.

— А вот это уже интересно! Дело в том, что у меня тоже было именно такое восприятие альбома как серьёзной и академической работы, почти монографии. А с какими философскими течениями и конкретными философами вы могли бы сравнить свой «Апокалипсис»? Что это по жанру, если с точки зрения философии? Экзистенциализм, феноменология, постмодернизм, антропологическая эсхатология или что-то ещё? И есть ли у вашего научного опуса какое-то прикладное применение?

 Глеб: Это скорее монография на тему "эсхатологические переживания отдельного субъекта через призму исторического опыта отдельного поколения" с тезисом в виде "человеку требуется целостность себя в качестве отправной точки для исключительного духовного развития". Мы сами как бы в начале этого долгого, но интересного пути. Прикладное применение может быть от функции подорожника, до хирургического поиска опухли.

Ярослав: Полностью согласен, добавить нечего – я бы лучше и не сформулировал.

— Мне «Апокалипсис» очень сильно напомнил книги Стругацких «Хромая судьба», «Град обреченный», «Отягощённые злом» и другие, а как вы сами думаете, есть ли у вас и у данного альбома что-то схожее с творчеством легендарных братьев нашей фантастики, вот такое интеллектуально-фантастическое, но в то же время материально-повседневное?

 Ярослав: Стругацких с детства люблю и уважаю, хотя пока что не все из перечисленных произведений читал. Надо как-то восполнить эти пробелы. Тем не менее, у актуального альбома ничего общего с их произведениями не задумывалось, на него скорее иные книги влияние оказали. Аркадий и Борис если и повлияли, то больше на меня самого в каких-то житейских аспектах, чем на этот альбом конкретно.

— А что вдохновляло и мотивировало в ходе работы над «Апокалипсисом»? Какие книги, фильмы, события, может быть, музыка коллег по цеху? 

Ярослав: Я читал разные книги, в частности, конечно, Библию, откровение Иоанна Богослова прочитал сначала в оригинале, а через какое-то время с комментариями и толкованиями. Помимо этого черпал вдохновение у многих философов, больше всего экзистенциального толка  — Сартра, Кьеркегора и Бердяева можно не только между строк, а где-то и буквально в наших текстах разглядеть. Вообще стараюсь читать и слушать как можно больше, музыкальных отсылок у нас тоже достаточно, потому что мы постоянно слушаем новую музыку, обмениваемся впечатлениями, открытиями. И это может быть как современный электро-поп, так и арт рок 70-х. Так что всё это влияет на нас как авторов и всего не уследишь...

— В «Тошноте» не стоит искать отсылки к Сартру?

Ярослав: Именно что стоит, это моё личное переосмысление и переживание сюжета романа — там даже прямые цитаты есть! Хотя конечно это не пересказ, а скорее моя личная версия, как я его понял и пропустил через себя.

— Попытка «крестить» и переосмыслить Сартра, сблизить его с датским отшельником  -идеалистом Кьеркегором и влюблённым в идею высшей, ничем не детерминированной и действующей в порядке беспредельной свободы духовности Бердяева?

Глеб: Может и так! Идей много, не всегда, может, мы пытаемся их прямо за стол посадить, иногда даже хочется ими всеми поделится, поглядеть, как люди на это отреагируют! Если никак, то хотя бы оценят, что тексты поэтичные. Надеюсь!

— Можно ли сказать, что в целом альбом всё-таки жизнеутверждающий, и доминирует в данном случае мысль о том, что бытие не для страданий, хотя любовь, как оказывается, всё-таки не для всех, и даже смерть не избавляет от тоски?

Ярослав: Более чем, он целиком и полностью посвящён теме спасения. Как христианского спасения души, благой вести, что несёт нам Христос, так и в более приземлённой парадигме поиска смысла жизни в философии и психологии. Правда готовых и универсальных рецептов спасения у нас пока нет, поэтому наши рассуждения на тему где-то ироничны, а где-то буквально звучат как крик о помощи. Это послание для каждого, кто тоже доходил в своей жизни до такого состояния, в котором важно услышать что ты не один, другие тоже это переживают.

Глеб: Я лично думаю, что альбом очень позитивный. В конце концов, если есть шанс кому-то чуть дать пищи для размышлений и ещё развлечь, мы как творцы состоялись.

— И опять я не могу не вспомнить «Град обреченный» Сругацких. Там показан очень парадоксальный и страшный, вполне апокалиптический мир, всё там жуткое и странное, а на вопрос главного героя, что же им теперь делать и как вообще быть, он получает ответ: «Спасаться. И по возможности спасать других». У вашего альбома тоже такой замысел и посыл?

Ярослав: Конкретно это произведение не читал, но теперь точно прочту, спасибо за рекомендацию! А что касается посыла – истинно так, именно это и имели ввиду.

— А как думаете, ваш альбом способен спасать или хотя бы указывать путь к спасению и облегчению? Вам хотелось бы, чтобы он обладал такими качествами и способностями?

Глеб: Хотелось бы. По крайней мере, мы писали искренне и на своём опыте.

— А нет опасения, что христианская составляющая как-то оттолкнёт кого-то из слушателей?

Глеб: Как по мне, если такое людей отталкивает, что же... Может, оно и хорошо. Уж точно убеждать кого-либо в том, что это важно, занятие глупое и даже вредное. Человека более зрелого, даже если у него иное мнение, такое отпугивать не должно.

Ярослав: Даже не знаю, кого это может оттолкнуть – идейных сатанистов разве что? Так у них мировоззрение на той же христианской картине мира построено должно быть. Кстати, я раньше как-то не задумывался, верят ли они в апокалипсис и конец истории...

— Как сами ощущаете, вас очень долго не было в эфире с новостями и новыми релизами или такие перерывы уже стали в порядке вещей для HAGAT?

Ярослав: Да, нас не было в инфополе непростительно долго и это вообще нифига не нормальный порядок вещей. Я был не в порядке, что так долго не мог выйти в свет. Теперь буквально приходится начинать с нуля, как начинающая группа.

Но сейчас всё хорошо, у нас много идей и планов, так что я надеюсь такого длительного молчания больше не повторится! Кстати говоря, я с прошлого года завёл канал в телеграме, где пишу все творческие новости, недавно вот даже начал серию историй с рассказами о том, как писались песни для апокалипсиса и какой контекст в них заложен...

Глеб: Дальше — больше. Перерыв был вынужденный, но это не значит, что мы ничего не делали. Теперь планируем шуметь, но не переставать вдумчиво трудиться.

— Сложно ли каждый раз возвращаться из небытия с новым альбомом? Вообще есть ощущение именно возвращения из небытия?

Ярослав: Очень сложно и страшно если честно, постоянно кажется, что о тебе все забыли, и вообще никому это не интересно. Я вообще тревожный человек, мне часто что-то делать страшно, и за всё бывает стыдно, и за то что я написал, и за то что не написал, но жизнь это как раз о преодолении своих страхов и трудностей. Надо работать над собой!

Глеб: Стоит. Жизнь, это сложная штука, а темы в ней бесконечны. Конечно неприятно теряться, но иногда это просто необходимо.

— А на какую аудиторию рассчитан ваш «Апокалипсис», как сами думаете? Кому он может понравиться и кого впечатлить? (помимо давних слушателей HAGAT, конечно).

Ярослав: Я хотел бы адресовать это откровение всем, кто ищет себя и пытается разобраться в этой непростой жизни. Людям мыслящим, сомневающимся, искренне желающим любить и быть любимыми.

А что касается музыкальных предпочтений аудитории, то я каждый день думаю, кому мы могли бы быть интересны. Очень хочется найти свою нишу в этом, мне всё ещё кажется, что для многих мы "слишком метал", в тоже время для бывалых металлистов мы слишком альтернативны, так что это сегодня непростой вопрос для меня...

Глеб: Я думаю, довольно широкий круг. Критерий довольно простой человек должен любить разную музыку.

— Вы по-прежнему чувствуете себя частью индустриальной сцены или «Апокалипсис» внёс в это жанровое самовосприятие какие-то коррективы?

Ярослав: Я никогда не чувствовал себя частью какой-то сцены, как минимум потому что эта сцена с нами не очень знакома. Мы никогда не выступали в живую с этим проектом, не играли на фестах, так что скорее всего люди, что слушают нас, могут быть очень разными в своих вкусах. Хотя последнее время я стараюсь быть более открытым, даже стал знакомиться с другими музыкантами разных стилей, пока в основном в сети, но и оффлайн общения хотелось бы побольше!

— Мне показалось, что “Апокалипсис” очень выверенный, взвешенный и взрослый альбом, чистая мощь и идеально контролируемый хаос, а вы сами как бы его описали и охарактеризовали по сравнению с другими вашими дисками?

Ярослав: Думаю, эта работа наиболее ясно иллюстрирует то, как мы повзрослели. По крайней мере, надеюсь на это. Мы пять лет не выпускали альбомов, и за это время очень многое изменилось как внутри нас, так и в мире вокруг.

— Отличался ли как-то общий подход к работе над альбомом от ваших предыдущих дисков?

Ярослав: Как минимум, я переехал в Москву, а Глеб остался в Сочи, так что весь альбом писался "на удалёнке". В остальном каких-то кардинальных перемен в подходе нет, мы очень давно научились чувствовать друг друга творчески, очень много общаемся обо всём на свете. Разве что вот впервые решили попробовать отдать мастеринг на аутсорс и результат нам понравился! Этим занимался Павел Ярощик из группы DreamVeil, и то, что он сделал, внесло некоторую ясность и свежесть, поставило жирную точку в этой работе. Будем работать с ним ещё, золотой человек!

— Альбом получился целостным и завершённым или всё-таки в финале скорее многоточие, чем точка?

Ярослав:  Я думаю эта история с открытым финалом, потому что мы никого не учим жить, а лишь делимся материалом для размышления.

— А почему вышло так, что титульная вещь у вас в двух частях, одна открывает альбом, а другая завершает? В чём тут особый и важный смысл?

Ярослав: Это как раз о том, что во всём есть некий цикл, история имеет свойство развиваться по спирали. Всего рассказать в любом случае невозможно, и недосказанность, присутствующая в начале, всегда проявит себя и в конце тоже...

— Как сейчас обстоят дела с другими вашими проектами и можно ли ждать в ближайшее время каких-то ещё релизов?

Ярослав: Стоит ждать новых релизов HAGAT, у нас уже много совершенно новых вещей на стадии сочинения, а ещё в планах пересмотреть кое что из старенького. Давайте это будет эксклюзивным анонсом для наших читателей, в этом году как минимум одна из наших старых вещей будет переиздана с обновлённым звучанием!

А на тему других проектов зарекаться не буду, но в ближайшем будущем ничего такого не планируется. Мне кажется, в какой-то момент они все слились в один и проводить черту между ними больше не имеет никакого смысла. Во времена Пантографа нам казалось что надо весь брутальный тяжеляк делать в одном проекте, а другой полегче и понятнее и так далее...

Но все хагатовские альбомы на самом деле разные и дальше мы лишь будем следовать традиции не замыкаться в одном конкретном стиле. Неизменно лишь то, это это по прежнему мы.

— Что вообще в принципе может быть после «Апокалипсиса»? Есть ли уже какие-то задумки по поводу следующего альбома HAGAT и его тематики? Как насчёт Пост-апокалипсиса в качестве темы для альбома?

Ярослав: Алексей, Вы меня пугаете, у вас всегда был дар провидца или только сейчас открылся? (улыбается)

Да, Вы правы и мы начали сочинять следующий альбом ещё в прошлом году. Это будет тоже очень большая и крутая тема, но тут я хотел бы сохранить интригу!

Глеб: Там столько всего интересного, что могу сказать лишь одно —  всё только начинается.

— Ваш стиль снова будет расти, эволюционировать и видоизменяться? Уже есть догадки, как и в какую сторону будут перемены?

Ярослав: Думаю, что сейчас мы наконец сформировали свой фирменный стиль, который совершенно точно будет развиваться, но скорее вглубь, чем вширь. Раньше мы были совсем молоды и хотелось попробовать себя в разных стилях, как говорится и там постоять и тут полежать... А теперь всё это наконец как-то собралось в кучу, что-то отвалилось за ненадобностью, а что-то наоборот проросло в неожиданной форме.

Глеб: Да, я думаю, мы уже нащупали то, что мы будем делать. По своему, со вкусом и главное, что бы когда за нами следили, хотелось как-то взаимодействовать. На каком уровне, это уже другой вопрос.

 — Будут ли какие-то новые релизы помимо ваших проектов у E.D. RECORDS в ближайшее время?

Ярослав: Сейчас больше хочется сконцентрироваться на ХАГАТ, а вот что касается E.D. RECORDS, то боюсь он в данный момент уже не существует в том виде, как я себе это представлял шесть лет назад. Тогда было много экспериментов и проб пера, соответственно разных проектов и мы как дети "играли в лейбл". Но теперь это как будто более не имеет смысла.

— Что в самых ближайших планах?

Ярослав: Сейчас мы работаем над переизданием нашего дебютного альбома, и параллельно этому сочиняем совсем новый. Получается, что прошлое и будущее как будто слились для нас в единое настоящее - цикл обновился!

— Переиздание будет ремастированным? Может быть, даже будут какие-то эксклюзивные бонусы?

Глеб: Да! Очень хочется всем поделится, мне кажется, это даст этим альбомам второй шанс!

Ярослав: Я бы назвал это с любовью выполненным ремиксом, к юбилею релиза.

— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

Ярослав: Когда концерты? Ха-ха, шучу, концертов пока что не будет. Но это не значит, что мы о них не мечтаем, просто всему своё время и надо ещё немного подождать и поработать над собой.

— Значит, всё-таки не исключаете возможность воссоединения в Москве, набора полноценного состава и выхода на сцену? Это просто мечта или цель, к которой вы уже прокладываете планомерные тропки-способы реализации?

Ярослав: Пока скорее мечта, конкретные планы строить ещё рано, но тропинки к ним начинаем изучать – путеводители читаем, карты рисуем... Я выступаю иногда в составе других коллективов, раньше было чаще, сейчас как-то реже складывается. Но, думаю, скоро тоже что-то может организоваться — обязательно поделюсь с Вами и об этом, когда будет больше конкретики!

— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто интересуется деятельностью HAGAT и читал нас сегодня?

Ярослав: Хочу сказать спасибо каждому, кто нас слушает и читает. Не стесняйтесь, пишите нам, любая обратная связь мотивирует творить ещё больше и чаще. Желаю всем в жизни больше любви, эмпатии, мира и света!

Глеб: Сопротивляйтесь тому, как сейчас складывается музыкальная индустрия. Верните искусство в него, а искусство это про то, что надо работать, а не искать способов срезать углы. Трудитесь в своём темпе, дерзайте и объединяйтесь. А ХАГАТ будет рядом.

— Спасибо за интервью!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Осознанное движение вперед, к новому, к себе» Интервью с Анжеликой Диденко (Храм Заката)

Конечно, лучше раньше, чем поздно, но – лучше поздно, чем никогда, и сейчас, почти год спустя после выхода у нас рецензии на дебютный сольный EP вокалистки саратовской хэви-пауэр-метал-группы Храм Заката Анжелики Диденко, ставшего у нас лучшим релизом января 2025 года, мы, наконец, публикуем интервью с певицей по поводу её такого исторического и особенного альбома. EP назывался “Сделай шаг”, и это действительно очень большой шаг для Анжелики и очень личный альбом, работа над которым была долгой и трудной, по-настоящему экзистенциальной. Впрочем, обо всём об этом она намного лучше расскажет сейчас сама.

– Доброго вечера, Анжелика! Поздравляю Вас с победой в нашем голосовании и с получением звания “лучший релиз февраля 2025”. Какие у Вас мысли и чувства в этой связи? Что для Вас эта победа?

– Добрый  вечер, Алексей! Хочу от всего сердца поблагодарить Вас и всех, кто проголосовал за мини-альбом "Сделай шаг", за поздравления, за высокую оценку моего релиза, который признали лучшим в феврале 2025 года. Это просто невероятно приятно и, честно говоря, немного волнительно! Для меня эта победа – не просто очередная награда, а скорее такое важное подтверждение того, что я на правильном пути. Это очень сильно мотивирует и дает огромный заряд сил для дальнейшей работы. Спасибо огромное!

– В какой момент Вам пришла идея создать свой собственный сольный проект, и как так случилось, что за инструментал Вашего альбома “Сделай шаг” отвечает именно Константин Суетин?

– Давно вынашивала замысел сольного проекта, но именно в определённый момент почувствовала, что готова открыть эту страницу своей творческой жизни. В 2022 году мы с коллегой Эдуардом Лопатенко написали песню "Нарушая тишину" в жанре поп и поп-рок. Эта композиция стала для меня настоящим посвящением музыке, которая всегда была моим спасением в самые непростые моменты жизни, когда казалось, что выхода нет. Песня очень понравилась моим слушателям.

После "Нарушая тишину" мне захотелось поделиться историей о красивой любви, воплотив ее в романтической песне. Изначально я планировала написать ее сама, но некоторые моменты хотелось обсудить с другом, талантливым музыкантом, мультиинструменталистом, лидером группы "Храм Заката" Константином Суетиным. Его баллады для "Храм Заката" всегда вызывали у меня глубокие эмоции. Мы с Константином давно знакомы и легко находим общий язык, наша дружба проверена годами. После нашего телефонного разговора поняла, что хочу создать именно рок-балладу, и именно Константин сможет передать в музыке то настроение и идеи, которые  вложены в песню

В общих чертах рассказала ему, о чем хочу спеть, и он удивительно быстро уловил суть. Когда Костя принес готовую балладу, я, слушая ее, не смогла сдержать слез. С первых нот почувствовала – это именно то, что мне нужно, песня, идущая от самого сердца. Ничего не хотелось менять, добавлять. После того, как баллада была готова, захотелось большего), сделать еще пару композиций и выпустить не один сингл, а сразу EP,  решила сделать себе такой подарок к юбилею – выпустить  сольный мини-альбом. Поскольку времени было мало, полноформатный альбом, который еще в процессе записи, было бы нереально закончить к сроку. Но три песни я точно успевала записать. Однако, жизнь внесла свои коррективы. Основная работа, отнимающая много сил и времени, стала главным препятствием.

В итоге, мини-альбом, который я планировала выпустить к определенной дате, увидел свет только в 2025 году. Также создание обложки отняла много времени, никак не могла найти нужное... Решила не ждать следующего юбилея и выпустила как всё завершила). Что касается песен "Яркий свет" и "Сделай шаг", то тексты изначально были Константином написаны  на английском языке, там совсем другая история была,  они звучали прекрасно. Но я попросила его переделать их на русский. Он не сразу согласился, но мне удалось  его уговорить. Мы обсудили содержание, и работа была завершена.

Примечательно, что русский текст для "Сделай шаг" и "Яркий свет" он написал на моих глазах, всего за полчаса, сидя на диване на репетиционной базе, и получилось именно то, что я хотела. Работа над EP "Сделай шаг" стала для меня по-настоящему увлекательным совместным творческим путешествием. Каждый из нас вложил в этот проект частичку своей души. Для меня каждая композиция – это не просто сочетание звуков и слов, а живое отражение моих переживаний, эмоций и пройденных жизненных этапов.

– Как Вам работалось с Константином и можно ли назвать EP “Сделай шаг” результатом совместной творческой деятельности Вашего тандема? Кто-то ещё принимал участие в записи данного мини-альбома?

– Работа с Константином – это всегда настоящее вдохновение и невероятно продуктивное время. Сотрудничать с ним - одно удовольствие.  Константин не боится брать на себя ответственность и всегда готов идти навстречу новым вызовам. Музыку, текст и аранжировку к моему мини альбому написал он, и это стало для меня настоящим подарком. Его способность улавливать суть моих идей и воплощать их в жизнь с такой легкостью и глубиной поражает. Это чувство полного доверия и взаимопонимания, когда ты знаешь, что будет не просто выполнена задача, а вложена в нее душа. Это бесценно.

Отдельная огромная благодарность моему другу, коллеге и замечательному музыканту Алексею Хужаеву. Его участие в сведении этого мини-альбома стало ключевым, и его вклад неоценим для финального звучания.

– Все тексты написаны тоже Константином, я правильно понимаю? Как проходила работа над лирической составляющей альбома, Вы давали идеи и направление для мысли, а Константин переводил Ваши идеи в рифмы и определённые образы?

– Да, как я уже говорила,  тексты для EP написал Константин. Мы много общались, я делилась с ним своими мыслями, что меня по-настоящему волнует. Константин же сумел очень тонко уловить эти настроения и облечь их в поэтичные строки, создав образы, которые, я надеюсь, найдут отклик у многих. Мне важно было, чтобы слушатель не просто услышал музыку, но и почувствовал её, проникся теми эмоциями, которые лежат в основе каждой композиции.

– Как так вышло, что для Вас стала так актуальна проблема сделать шаг, уйти от чего-то, чтобы прийти к чему-то? Эта ситуация стала итогом долгих и болезненных переживаний каких-то тягостных и не самых приятных событий?

– Тема "сделать шаг" стала для меня очень актуальной, потому что она отражает важный этап в моей жизни. Это не просто уход от чего-то, а скорее осознанное движение вперед, к новому, к себе. Это результат переосмысления многих событий, иногда непростых, но именно они подтолкнули к этому решению. Это про обретение внутренней свободы.

– Можно ли расценивать EP “Сделай шаг” как катарсис, освобождение и шаг к очищению от давних и довлеющих переживаний? Вообще как Вы сама воспринимаете этот альбом, и что он для Вас значит?

– Я бы хотела верить, что EP "Сделай шаг" может стать для кого-то своего рода катарсисом, возможностью освободиться от груза прошлого и начать с чистого листа. Для меня самой этот мини-альбом – это очень личная история, это мой шаг к самопознанию и самовыражению. Он значит для меня очень многое, это как открыть новую страницу в своей жизни.

– Часто музыканты называют свои релизы детьми и говорят, что их творения дороги им как дети. У Вас тоже нечто подобное с мини-альбомом “Сделай шаг”?

– Сравнивать музыку с детьми – это очень точное сравнение. Мой EP "Сделай шаг" для меня действительно очень дорог, как что-то очень личное и выстраданное.

– А какое место занимает в Вашей жизни музыка и насколько она важна для Вас?

– Музыка занимает огромное место в моей жизни, это не просто хобби, это моя страсть, мой способ дышать, чувствовать и общаться с миром. Без нее я не представляю себя. Музыка для меня – это источник вдохновения, она помогает справляться с трудностями, дает силы, когда их совсем нет, и, безусловно, окрыляет. Бывают моменты, когда песня может буквально спасти, дать нужную мысль или просто поднять настроение.

– Говорят, что музыка мотивирует и окрыляет, вдохновляет, а иногда и спасает. А у Вас есть какой-то свой опыт подобного плана?

– Когда чувствую, что энергия на нуле, любимые мелодии словно шепчут: "Ты справишься, держись!". И это действительно работает – после такого заряда бодрости появляется новая волна уверенности. Хотя, признаюсь, иногда хочется просто тишины, чтобы побыть наедине с собой.

Бывают моменты, когда творческий запал угасает, а идеи не спешат появляться. Тогда я обращаюсь к музыке, которая способна пробудить нужные образы и настроения. Это может быть что-то из мира джаза, классики, атмосферные или эпические композиции. Часто после такого погружения в звуки рождаются новые мысли и проекты.

В самые трудные периоды, когда казалось, что выхода нет, музыка становилась моим спасением. Грустные мелодии помогали почувствовать, что я не одна в своих переживаниях, а наоборот, находила утешение в том, что кто-то уже прошел через подобное и смог выразить это в песне. А иногда, наоборот, включаю что-то очень светлое и жизнеутверждающее, чтобы напомнить себе о красоте жизни, даже когда вокруг сгущаются тучи.

Музыка – это действительно невероятно мощная сила.

Конечно, поддержка родных и близких людей тоже играет огромную роль. В этом путешествии бесценна поддержка тех, кто рядом, кто разделяет наши радости и печали, кто готов выслушать и понять. Но даже в моменты уединения, музыка остается тем самым надежным проводником, который помогает найти дорогу к себе.

– А если сравнивать Ваш сольный EP и релизы Храма Заката, релизы других групп, в которых Вы участвовали, будет ли иметь место какое-то различие  в отношении к ним? Есть ощущение, что “Сделай шаг” ближе, роднее и важнее?

– Интересный вопрос!  Каждый проект – это как отдельная глава в моей музыкальной жизни. Да, безусловно, между сольным EP и релизами Храма Заката или других проектов, в которых я участвую, есть определённые отличия. Работа над сольным EP — это уникальный опыт, который позволил заглянуть глубже в собственное творчество и выразить то, что иногда сложно донести в коллективе. В группе всегда присутствует динамика взаимодействия, компромиссы и совместное видение, что, безусловно, обогащает музыку, но одновременно накладывает определённые рамки. Сольный проект — это пространство полной свободы, где можно экспериментировать, исследовать новые звучания и темы, которые близки именно тебе.

При этом нельзя недооценивать важность и ценность работы в группе. Совместное творчество учит гибкости, умению слышать и быть услышанным, а также расширяет горизонты восприятия и помогает расти как музыканту и личности. В этом балансе между сольным творчеством и коллективной работой я нахожу для себя особую гармонию — возможность выражать себя максимально честно и открыто. Никогда не делаю то, что мне не нравится, каждый проект мне дорог.

Основная моя группа Храм Заката, вокалисткой которой я являюсь, уже как родная и многое мне дала в музыкальном развитии. В конечном итоге, для меня главное — это искренность и связь с аудиторией. Независимо от формата и состава исполнителей, я стараюсь вкладывать все свои чувства и переживания, чтобы она могла резонировать с теми, кто её слушает. Для меня каждый проект, будь то моя личная работа или работа в команде, – это всегда шаг в неизведанное, новый путь, который я сознательно выбираю.

–  Что было самым сложным в работе над данным трёхтрековым EP и почему дата релиза то и дело отодвигалась?

– Признаюсь, этот релиз дался нелегко. Главной задачей было довести до совершенства каждую мелочь, чтобы музыка и те чувства, которые в нее вложены, звучали именно так, как я их ощущаю. Это был настоящий вызов – поймать ту самую искру. К тому же, как я уже говорила, релиз затянулся еще из-за работы над обложкой. Я переделывала ее много раз, и каждый раз что-то шло не так, как я себе представляла. Но, как это часто бывает, лучшее решение пришло неожиданно! Моя сестренка приехала ко мне в гости, спонтанно, буквально за пару часов помогла с фотографией и идеей, и обложка наконец-то обрела свою финальную форму. Так что, несмотря на все эти перипетии, я счастлива, что всё получилось реализовать.

– А почему было желание сделать этот EP именно русскоязычным? Это желание быть понятной и петь именно для нашего отечественного слушателя?

– Очень хотела, чтобы EP "Сделай шаг" зазвучал именно на русском языке. Для меня русский – это язык, на котором я могу быть по-настоящему собой, максимально честной и открытой. Я не боюсь, что что-то потеряется или исказится в переводе, ведь именно на нем я могу передать все оттенки своих чувств без остатка.

– Англоязычные версии песен с мини-альбома “Сделай шаг” возможны в будущем?

– Нет, англоязычные версии песен с этого EP я выпускать не планирую. Если уж и будет что-то новое, то это будет совсем другая история, совершенно что-то новое. Пока я даже не думала об этом.

– Насколько Вы удовлетворены проделанной работой и финальным результатом в данный момент и нет ли желания что-то сделать ещё лучше или как-то по-другому?

– Для меня этот проект стал настоящим шагом вперед в плане опыта. Конечно, всегда хочется сделать что-то еще лучше – ведь творчество не имеет границ! Но на тот момент я выложилась по полной, сделала все, что могла. Каждый проект – это как фотография того момента, моего видения тогда. И "Сделай шаг" – это именно такой ценный для меня снимок. Часто, когда переслушиваю, думаю: "А вот тут можно было бы так изменить, а тут эдак..." Но потом понимаю: пусть будет так, как получилось. Дальше – больше!

– Спасибо за интервью!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Не сдавайтесь, не затихайте, включайте «Рок-ночь» на полную и живите ярко!» Интервью с группами «Не затихай!» и «Донэра»

Как гласит старая русская пословица, одна хороша группа – хорошо, а две – ещё лучше. Именно исходя из данного соображения, в моду некоторое время назад вошли фит-композиции или, попросту говоря, дуэты, а сегодня мы в очередной раз пройдёмся по славному совместному треку москвичей из Не Затихай! и питерцев Донэра, который уже стал у нас лучшим релизом месяца в июне уходящего 2025 года. Для любителей классического шумного хард-рока и зажигательных ночей наше эксклюзивное интервью с участниками Не Затихай! Марией Чебурковой и Сергеем Рясиком, а также с вокалисткой Донэра Марией Наумовой, и это будет так же качественно, забористо и прекрасно, как и их совместная музыка.

 – Доброго вечера, Не затихай! и Донэра! Поздравляю с победой в нашем опросе! Как считаете, данный факт можно воспринимать как свидетельство в пользу того, что настоящий рок никогда не устареет и не может устареть? Что для вас классика хард-рока и как часто вы слушаете сейчас подобную музыку?

 Не затихай! (Мария Чебуркова и Сергей Рясик): Приветствуем, Алексей! Большое спасибо за интервью и поздравления. Мы уверены: рок был, есть и будет. Такие фразы, как “рок умер” ходит по кругу уже лет 50 — и каждый раз оказывается неправдой. Победа в опросе действительно показывает, что рок-музыка жива и продолжает находить отклик в сердцах слушателей. Классика хард-рока — это фундамент, на котором строится современное звучание. Классика для нас — это Ozzy, Queen, Metallica, Mötley Crüe, Def Leppard. Это такие группы, которых никогда больше не будет. Они — боги на Рок-Олимпе. Мы постоянно слушаем их: у нас большая коллекция на CD и виниле.

Донэра (Мария Наумова): Конечно, рок никогда не умрёт, хотя и может пойти на спад. Музыка развивается циклично: сегодня попса на волне, завтра — рок или рэп. Сейчас у всех есть цифровые площадки, и каждый слушает то, что любит. Ещё очень важны те вкусы, которые прививают нам наши родители. То, что нам дают слушать в детстве, мы проносим сквозь года.

 – Кому и в какой момент пришла идея сделать такую простую и рок-н-ролльную вещь? И в какой момент стало понятно, что это будет совместная композиция?

 Не затихай!: Изначальная идея и рифф принадлежит нашему гитаристу Сергею. Рифф несколько лет лежал в загашнике, переезжал из проекта в проект, пока не воплотился в репертуаре Не затихай!. Изначально трек не планировался как фит — просто хотелось чистого рок-н-ролльного драйва. Но как только песня начала обретать форму, сразу стало очевидно: это надо делать вместе с Донэрой.

Донэра: Идея полностью принадлежит Серёже и Маше — моим уже хорошим друзьям, с которыми приятно иметь дело и работать вместе. Потрясающие гитарные партии, хороший голос у Маши. Когда такое предложение поступило, естественно, я согласилась, и мы это сделали!

 – Не было ли некоторой вариативности по поводу того, с кем делать эту вещь фитом или выбор с самого начала был очевиден?

 Не затихай!: Других вариантов мы даже не рассматривали. Сейчас мы вообще не представляем никого другого на месте Маши Наумовой! Мощь её голоса и вокальная подача отлично подчеркнули рок-н-ролльный дух песни!

 –Как давно участники Донэры и Не затихай! знают друг друга и с чего началось общение?

 Донэра: Мы познакомились в 2024 году благодаря нашему лейблу «Давай», на котором мы выпускаемся. Серёжу я сначала узнала как крутого дизайнера — он делает почти все последние обложки для Донэры.

 – Как считаете, насколько ваши группы близки по духу и по своей направленности? Насколько вы родственны стилистически и концептуально?

 Донэра: Да, есть такое ощущение, что очень близкие. И даже сторонний человек, услышав обе группы, сразу скажет: «О, женский рок, конечно близкие».

 Не затихай!: Это точно! Мы определённо очень близки по духу. Обе группы — большие поклонники настоящего рок-н-ролла, обе заряжены энергией и драйвом. Стилистически может и не один-в-один, но параллели точно есть. Мы очень восхищаемся тем, что делает группа Донэра. Музыка высочайшего уровня, очень мощная, рок-н-ролльная.

 – Как вам кажется, можно ли говорить, что после данного фита ваши группы стали своего рода побратимами, появилась какая-то особая связь между вашими группами?

 Донэра: Да, после совместной работы связь стала ещё крепче. Так всегда — после записи фита практически всегда ты начинаешь другую группу с нового ракурса узнавать. И продолжаешь общаться уже по-дружески, даже если раньше вас ничего не связывало.

Не затихай!: Любой совместный трек сближает, а тут тем более — ведь Маша приезжала в Москву, мы вместе сняли промо-сниппеты на трек и отлично провели время!

 – Ориентировались ли вы на какие-то определенные группы в работе над этим треком? Было ли желание сделать что-то в духе кого-то конкретного?

 Не затихай!: Когда мы сочиняли трек, прямо копировать никого не хотели, но вдохновение черпали из альбомов Metallica Load/Reload, Mötley Crüe, Motörhead, Motorjesus — чистый гитарный драйв и отличное настроение!

 – А почему именно “Рок-ночь”? В данном случае это не просто указание на ночь как время долгих вечеринок, но и намёк на то, что музыка лучше всего воспринимается именно ночью, о чём в частности писал, например, Ницше?

 Не затихай!: Ночь и рок — неразрывные вещи: концерты, фестивали, афтерпати. Это преимущество ночное время, ночная жизнь. Это дух свободы, некой безмятежности — когда горят огни, светят софиты, и когда можно не спать всю ночь напролёт!

Донэра: Для меня ночь — время творчества с самой юности. Ещё со школьного и университетского возраста все концерты обычно происходили вечером. Возвращалась я домой всегда поздно. Такой график у меня уже много лет.

– А вы сами как часто слушаете музыку ночью? Не возникало из-за этого проблем с соседями? Получается слушать именно на той громкости, на которой хочется?

 Не затихай!: О, это больная тема. С соседями не то, что ночью не послушаешь музыку — не всегда и днём! Что уж тут говорить. Но, благо, иногда у нас есть возможность выбраться за город. Вот там уже мы позволяем себе чуть больше. Врубаем CD проигрыватель, слушаем старые диски, ну и конечно же сочиняем музыку в ночное время. Но тоже в пределах разумного.

 – И слушать вашу “Рок-ночь” тоже лучше всего именно в ночное время, как вам кажется?

 Не затихай!: Можно в любое время суток — как только включишь, сразу окажешься в ночной рок-н-ролльной жизни!

 Донэра: Слушать нужно всегда, иначе можно не успеть. (улыбается)

 – Каким образом строилась работа над треком и его запись? В какой степени это было коллективным процессом? Вы встречались в реальности или всё происходило дистанционно посредством общения и обмена файлами в интернете?

 Не затихай!: Учитывая, что группа Не затихай! базируется в Москве, а группа Донэра в Петербурге, весь процесс записи проходил удаленно, что, впрочем, нам не помешало полностью достичь нужных результатов.

 Донэра: Да, а я уже ориентировалась на то, что слышала в самом треке, и делала своё дело.

 – Композиция как-то менялась в ходе работы? Появлялись ли какие-то новые идеи?

Не затихай!: Маша предложила интересные идеи, которых не было изначально, и мы с радостью включили их в песню. Они здорово обогатили трек.

 – Кто был автором обложки и кому принадлежала изначальная идея? Вы же нарочно ориентировались на стилистику советских плакатов?

 Не затихай!:  Автор — наш Сергей, он профессиональный дизайнер с 13-летним стажем. Он успел поработать с разными группами, делает обложки и нам, и для Донэры. Специально стиль советских плакатов не планировали использовать — просто выбрали яркую рисованную стилистику с красным цветом, отсюда ассоциации.

 – Рупор на обложке намекает на то, что всё будет громко, и исполнять такую вещь лучше всего на летних стадионных выступлениях?

 Не затихай!: Именно так! Эта песня должна звучать громко на стадионах и в клубах по всей стране!

 – Вам уже удалось исполнять эту песню вживую?

 Не затихай!: Да, пару раз уже играли — и в акустике, и в электричестве. Надеемся когда-нибудь исполнить трек вместе с Донэрой на одной сцене и зажечь по полной!

 – Можно ли ждать новых совместных композиций Не Затихай! И Донэра?

 Не затихай!: Почему бы и нет? Если возможность появится — обязательно запишем ещё один рок-фит!

 – А нет ли у вас желания написать ещё одну композицию в духе «Рок-ночи», такой же бодрый и простой рок-эпик?

Не затихай!: Да, у нас уже есть немало демок, которые по бодрости не уступают “Рок-ночи”. И они ждут своего часа. Один из таких треков так и будет называться — “Не затихай!”, он точно всех взбодрит! А также мы планируем экспериментировать, ведь именно в таком ключе и задумывался наш проект — в нём найдётся место для совершенно разных жанров, так что будет много неожиданных музыкальных решений и поворотов. Обязательно следите!

 – Как вообще оцениваете опыт фит-коллабораций? Что это даёт группе и почему это хорошо, интересно и ценно?

 Не затихай!: Фиты — это круто: аудитория одного артиста открывает для себя другого, группы сближаются, рождается что-то новое.

Донэра: Согласна. Плюс приятно работать с людьми, которые близки тебе по духу. Есть очень много групп на нашей российской сцене, которые не только уже зарекомендовали себя временем, но и новые таланты, которые открываются и растут прямо буквально на наших глазах.

 – А есть ли у вас на примете какие-то группы, с которыми хотелось бы сделать что-то дуэтом, но пока нет такой возможности?

 Донэра: Очень хочу с “Комнатой Культуры” и Женей Трофимовым — они невероятные. И ещё с кучей наших крутых команд.

Не затихай!: У нас тоже на примете много интересных групп, в частности мы обязательно хотим поработать с другими группами с нашего лейбла «Давай». Среди них есть настоящие самородки и рок-звёзды!

– С кем из известных западных музыкантов вам было бы интересно посотрудничать в фит-формате, если бы выдалаcь такая возможность?

 Не затихай!: О, ну тут большой простор: от Metallica до The Pretty Reckless. Но, как мы уже говорили, такие группы, как Metallica — это боги, успех которых никто никогда не сможет повторить.

Донэра: Я выросла на западной музыке, список огромный. Из реальных людей, с кем я пересекалась, это Doro Pesch. Она очень крутая!

 – Ваши финальные слова и пожелания тем, кто читал наше сегодняшнее интервью?

 Не затихай!: Спасибо за внимание, друзья! Никогда не сдавайтесь и не затихайте!

Донэра: Рок живёт в каждом из вас! Включайте «Рок-ночь» на полную и живите ярко!

 – Спасибо за интервью!

«Чистое искусство непредсказуемо» Интервью с Романом НБ

Многие знают про интересный белорусский андеграундный проект Нейробластома, мы тоже часто писали о его творчестве, но в прошлом году лидер и единственный участник данного one-man-фрегата Роман сообщил, что проект закрыт, попутно сведя его к тематическому циклу в своей обширной дискографии, а продолжать творчество и выпуск релизов решил под собственным именем Роман НБ. Именно в таком оформлении выходит сейчас альбом “Кости”, и мы вновь расспрашиваем Романа о концепциях, изменениях, тенденциях, векторах, мыслях и прочих важных и существенных в творчестве составляющих. О созерцательности, непредсказуемости чистого искусства, искренности, индивидуализме о многом другом в нашем сегодняшнем интервью с одиозным и немногословным Романом НБ. Получилось искренне и захватывающе, а главное – в духе той самой рефлексии и того самого самоанализа, которых так мало на альбоме “Кости”, однозначно отдающему предпочтение чистому созерцанию.

 – Доброго вечера, Роман! С каким настроением встречаешь свою очередную зиму, и чем она кажется особенной в этот раз?

– Здравия! Да с обычным… Как и все зимы. Я не ощущаю каких-то изменений. Поры года ведь сменяются плавно. А об особенностях этой зимы можно будет судить, только если удастся её пережить.

– И каждый день воспринимается как последний? Как будто постоянно на грани и на самом краю перед каким-то вселенским Апокалипсисом и концом всего?

– Я просто реалист и стараюсь ничего не ждать от будущего. Но да…  Есть мысли что человечество действительно «на грани».

– В прошлом году ты объявил о намерении продолжать выпускать музыку под своим псевдонимом. Почему ты решил это сделать?

– Я почувствовал, что пришло время стать чуть более открытым к слушателю, подчеркнуть личностную причастность к своему искусству.

– Ты закрыл проект, но при этом альбомы его входят в твою «сольную» дискографию. Почему так произошло?

– Всё было не совсем так. Я не закрывал сам проект. И отсчёт его деятельности всё ещё идёт с 2012 года. Просто вместо «названия проекта» я стал использовать свой псевдоним. Я бы назвал это решение «естественным преобразованием». Поэтому и свои выпущенные раньше пластинки я оставил в своей дискографии.

– А почему закончилась эра сотрудничества и работы с НейроАрт, Shadow of Black Heart, Нимаронирома, в которых ты участвовал с 2016 по 2019 год. Там по каким-то причинам всё пришло к логическому завершению?

– Если говорить о Shadow of Black Heart и Нимаронирома, то я не планировал оставаться в них  постоянно. Я лишь помог людям довести до ума их задумки и ушёл. Это не было полноценным творчеством, а скорее «технической помощью».

Что касается НейроАрта… Мы с моим союзником Альбертом Артамоновым (ART-Plutonia – прим. ред.) создали этот проект в 2016 году и записали альбом «Спиритум», которым остались весьма довольны. Результат получился очень цельным. Это было настоящее творчество!

Затем мы ушли на перерыв, рассчитывая вернуться к проекту позднее. Но из-за различных обстоятельств перерыв затянулся, и сегодня я уже не уверен, что мы творчески мыслим в одном направлении. Тем не менее, мы продолжаем поддерживать отличные дружеские отношения, которые не хочется подвергать испытаниям из-за возможных творческих разногласий.
Посмотрим что будет в будущем… Но пока так…

– Отголоски тех проектов ещё можно услышать в альбоме “Кости”?

– Думаю, нет. Я уже далеко ушёл от того, что делал в те времена.

– А вообще, что дал тебе этот опыт участия в упоминавшихся выше проектах?

– Ничего особенного. Скорее укрепил моё убеждение в том, что творить лучше одному.
Но мне было интересно попробовать.

– Какой из этих проектов оставил самый заметный и серьёзный след в твоей душе? И вообще ты согласен с тем, что ничто не проходит бесследно?

– След в моей душе оставил только мой собственный проект, но “на стороне” было интереснее всего работать с Альбертом. Тут даже и говорить нечего.
Насчёт последнего утверждения… Смотря в какой области это «ничто» проходит. Если «ничто» не касается тебя напрямую, то даже не стоит брать в голову…

– А как оцениваешь современное творчество Альберта Артамонова и его ART-Plutonia? Как тебе его недавний инструментальный EP?

- Я поклонник того, что он делает! Альберт превосходный композитор! Превосходный мелодист! И последняя пластинка это подтверждает!

– Как работалось над вышедшим только что альбомом “Кости” и что вдохновляло на новые треки?

– Написание материала шло легко, а вот техническая часть записи затянулась. В связи с переездом пришлось перестраивать свою студию и обновить оборудование. После этого материал ещё несколько раз сводился заново. Причём последние работы над пластинкой велись уже после его анонса.

– Название альбома как-то само собой наводит на размышления об анатомии. А какие у тебя ассоциации в этой связи?

–  У слова «Кости» не одно значение. Один из примеров: советские меломаны слушали её «на костях». Знатоки поймут о чём я…  На самом деле никакой анатомии. Записал композицию и понял что нет идеальнее названия.

– Да-да, старожилы вспомнят те привезённые из-за рубежа записи на рентгеновских снимках, «на костях». Но какое это отношение имеет к альбому “Кости”? Намёк на то, что это возвращение к самим истокам музыки?... И на то, что музыка должна продирать до костей, а человек должен быть готов если не на всё, то на очень многое ради неё?

– Пускай каждый для себя строит своё мнение, а я буду с интересом наблюдать за этим!

– Хотелось бы вернуться в те времена и тоже вот так привозить и слушать музыку «на костях»? И чтобы кто-то твою музыку привозил к себе в страну вот так «инкогнито»?

– Я бы хотел оказаться в тех временах, когда не существовало монополизма музыкальной моды, музыкального мусора, так называемых «трендов» и возможностей создавать музыку с помощью искусственного интеллекта.

– Думаешь, что искусственный интеллект способен всё слишком сильно испортить? А сам не пробовал прибегать к ИИ в сфере создания музыкальных треков?

– Сам по себе искусственный интеллект ни на что не способен. Испортить может только самая обычная человеческая лень, которая с появлением искусственного интеллекта доходит до абсурдных масштабов.
Я не буду называть имён, но знаю лично некоторых «музыкантов», которые, используя генерации нейросетей, пытаются выдавать их за своё «творчество».
Пугает то, что в некоторых странах с подобными «артистами» уже заключают контракты как с настоящими музыкантами. И у меня очень пессимистичные прогнозы насчёт всего этого.
Я сам не пробовал ИИ, но полагаю, что в разумных пределах он может иногда быть полезен.
Но я сомневаюсь, что человечество вообще может держать себя в разумных пределах…

– Философ В.В. Розанов, считал, что книги должны быть обязательно дорогими, книга должна быть доступна только тому, кому не жалко на неё больших денег. Как думаешь, справедливо ли то же самое в отношении к музыке?

– Это палка о двух концах: чем больше музыка доступна массовому слушателю, тем примитивнее она становится. Спрос рождает предложение, а рынок воспитывает слушателя.
С другой стороны: а как иначе формировать достойный музыкальный вкус «простому смертному», если у него не будет облегчённого доступа к хорошей музыке?

– Можно ли назвать “Кости” депрессивным альбомом? Какое основное настроение у данного релиза?

– Не думаю. В период его записи я наоборот пребывал в более приподнятом состоянии духа, чем раннее. Может временами у пластинки гнетущая атмосфера, но саму работу я считаю созерцательной.

– С какими мыслями работалось над этими треками, и какие настроения они несут в себе?

– В процессе работы я старался отключаться от каких-либо мыслей. В этом была одна из главных задач. А настроения там, как я уже сказал выше, бывают созерцательные и гнетущие.

– Процесс создания альбома в духе самогипноза и обращения к бессознательному, довербальному и невербальному?

– Я просто позволял музыке творить саму себя. Временами этот процесс превращался в некое подобие автоматического письма, только в музыке. Работа над аранжировкой проходила в более сосредоточенном состоянии. У меня нет конкретного метода работы. Всё зависит от воли случая.

– А что думаешь о феномене автоматического письма, в частности о том, как это практиковал наш известнейший философ Владимир Соловьёв? Это прямой путь к контакту с подсознанием или что-то другое в твоём понимании?

– Я склоняюсь к тому, что это одна из разновидностей экспериментов с разумом. Как творческий элемент он может быть чрезвычайно полезен.

– Если сравнить “Кости” с другими альбомами в твоей дискографии, то в чём будет его главное отличие?

– Главное её отличие такое же, как у всех остальных моих пластинок. Их нельзя сравнивать друг с другом. Тем не менее, в этот раз я решил не объединять композиции какой-то концепцией, которая была у меня в ряде предыдущих работ.

– Какими тремя словами можно было бы описать этот альбом? Какой он?

– Созерцательный, искренний, электрический.

– Трудно пройти мимо слова “Провидец”, которое стало названием первого трека с альбома. У тебя бывает ощущение предвидения каких-то событий или ситуаций?

– Сложно сказать т.к. я скептически отношусь к самому явлению предвидения. Хотя… Меня не покидает ощущение, что происходящее сегодня в мире как будто бы является воплощением сценария, описанного мною в пластинке «Ад на стыке двух веков» 2021 года…

– И “Провидец” это автобиографичный трек или он посвящён кому-то ещё?

– Для меня это название ассоциативное. Хотя, кто знает! Может он и правда автобиографический…

– А насколько “Кости” созерцательный альбом? Можно ли назвать, что он родился из созерцания?

– Не знаю… Я просто писал и записывал музыку, не задумываясь о том, как она появляется…

– Альбом из созерцания, для созерцания и для созерцателей? Именно об этом говорит вербальное молчание альбома? Слова пусты, а всё самое важное где-то в природе, в явлениях окружающего мира и где-то в глубине?

– Пластинка от меня, для созерцания и для всех слышащих. Важные ценности у каждого свои, в своём.

– Что такое в твоём понимании самосозерцание? Это как у Гамлета, «я обернул глаза зрачками в душу, а там сплошные пятна черноты»?

– Это часть самосовершенствования. Бесконечный процесс оценки и улучшения себя, иногда приносящий плоды творческой работы.

– А вообще насколько твоё самосозерцание это самоанализ?

– Полагаю, будучи частью самосовершенствования, оно так же включает в себя и самоанализ.  Насколько? В каком количестве? Эти вещи не измеримы...

– А в целом “Кости” призывает к самоанализу?

–  «Кости» ни к чему не призывает. Он ставит слушателя перед фактом своего существования. Слушатель волен принимать этот факт как посчитает нужным.

– Ницше считал, что музыка очень таинственное, ночное и влекущее явление, что в ней есть мощная стихийность у самой по себе. Альбом “Кости” можно назвать попыткой почувствовать вот эту иррациональную и мистическую силу чистой музыкальности, живущей в нотах и музыкальных интервалах?

– Любое музыкальное искусство, в своей сути, является мистической силой. Его влияние на человеческую психику до сих пор сложно объяснить. «Кости» это не попытка, а одно из воплощений этой самой силы!

– А что так вдохновляет и мотивирует в природе? Как можно было бы это описать?

– Я убеждён в том, что природа лечит и обновляет. Она как будто бы всасывает в себя весь негатив, который накапливается за время, которое проводишь в буднях, обществе, суете. Она помогает слышать себя.

– Почему все композиции с альбома имеют такие однозначные и односложные названия? Это делалось осознано и специально, чтобы подчеркнуть, что все самые сильные вещи самые простые?

– Потому что ассоциации были ясными и понятными. У меня не было желания усложнять их и утяжелять лишней мишурой.

– Можно ли сказать, что ты движешься по пути упрощения и стремления к минимализму? Ещё немного и будет «Квадрат» Малевича, супрематизм, кубизм и треки вообще без названий?

– Не могу сказать ничего конкретного... Чистое искусство непредсказуемо. Как оно пойдёт, так тому и быть…

– Меняется ли как-то в целом отношение к творчеству и к концепции своего материала?

– С течением времени я пришёл к выводу, что концептуальность инструментальной музыки вообще сама по себе весьма условна. Каждый слышит что-то своё… Можно голову в кровь разбивать, объясняя некую «истинную» суть той или иной композиции, но слушатель всё равно будет слышать своё.

– Какие книги ты читал в последнее время, и можешь ли сказать, что какие-то из них очень повлияли и оказали какое-то влияние на тебя, отразившись затем и в альбоме “Кости”?

– Нет, в «Костях» не отразилось ничего из литературы.
В данный момент читаю «Пять прямых линий» Эндрю Ганта. Книга об истории музыки. Очень достойная, кстати…

– А можно ли провести параллель между материалом альбома “Кости” и каким-то литературными произведениями, например, с “Божественной комедией” и её путешествием по аду или, например, с “Потерянным раем” Мильтона?

– Никаких параллелей! «Кости» - это самодостаточное произведение со своей Вселенной и драматургией.

– Хочется ли увидеть какой-то отклик и понимание данного альбома у своих слушателей? Вообще насколько этот альбом ищет понимания и нуждается в нём?

– Пластинка слушается. Мне этого достаточно. Она не ищет понимания и не нуждается в нём. Она просто есть, в своём Величии. Как и любое чистое творчество.

– Для кого вообще делается вот такая музыка и в какой степени её можно было бы назвать бесцельной, не ищущей достижения какого-то конкретного результата? Вот, скажем, Д.С.Мережковский считал, что высшая красота это именно красота бесцельная, а можешь ли сказать то же самое о своей музыке ты?

– Искусство в чистом виде всегда было бесцельным. По-сути искусство – это игры разума, а произведения искусства – его материализованные плоды.

– А бывает ощущение, что сочиняя композиции, ты прикасаешься к каким-то высшим и тонким материям, выводящим дух в другую плоскость и поднимающем тебя как автора этих музыкальных вещей над эмпирическим миром?

– Я думаю, что это слишком романтическое представление о творческом процессе. Всё проще. Как я уже выше сказал: мозг начинает работать, и в результате этих «игр разума» ты вдруг осознаёшь, что создал композицию. Не более того…

– Чистый материализм? В духе представлений тех советских физиологов, которые полагали, что мозг выделяет мысли подобно неким жидкостям?

– На самом деле про выделение мыслей в виде жидкости говорил философ Пьер-Жан-Жорж Кабанис, а советские физиологи изучали гипотезу о проекции мыслей... Но не в этом дело…
Мне в принципе не подходит ни один из этих взглядов на моё творчество. Я думаю, это некий необъяснимый процесс, который происходит конкретно в моём творчестве.

– Насколько сочинение музыки для тебя это энергетически заряженный и насыщенный процесс, нечто экстатическое и трепещущее, мощное, воодушевлённое и воодушевляющее? Когда рождаются треки, ты пребываешь в приподнятом состоянии духа или, скорее в умиротворённом и созерцательном?

– Последние годы в умиротворённом и созерцательном. Иногда творческий процесс действует как успокоительное средство, и приводит мысли в порядок.

– Что в самых ближайших планах?

– Поживём – увидим… Пока что продолжаю творить.

– Твои финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?

– Учитесь слушать, видеть и чувствовать. От вашей чуткости и вашего восприятия зависит судьба мирового Искусства.

– Спасибо за интервью!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Любовь к Родине – это запах хлеба из детства, дорога к школе и благодарность.» Интервью с ИльинК

Проект ИльинК, чьё творчество в своей палитре простирается от хард-н-хэви, стилистики КиШ и мелодик-металла до мелодик-дэта, уже давно появился в интернет-пространстве, и некоторые его песни даже успели стать почти народными, но не так давно Константин Ильин снова удивил и обескуражил всех, выпустив очень личный и откровенный полноформатник в несколько необычным для себя облегчённом стиле. Альбом посвящён любви к Родине, дому, родным, самым светлым, сокровенным и дорогим воспоминаниям из детства – словом всему тому, о чём у нас сейчас почти не поют в тяжёлой музыке и вообще так редко говорят. “Мой дом” – это не попытка выехать на волне патриотизма и влиться в этот набирающий обороты тренд, это действительно голос души и зов сердца, что-то очень глубокое, личное, живое и трепетное, что так сложно и даже боязно показывать другим. Мы поговорили с Константином про его альбом-откровение и попытались узнать, как же он создавался и с какими мыслями и чувствами музыкант писал все эти песни. Результат превзошёл все наши самые смелые ожидания – получилось даже лучше, глубже и интереснее, чем… Впрочем, давайте просто почитаем ответы Константина и дадим ему возможность самому расставить все точки над “i”.

 – Доброго вечера, Константин! Как проводите свою очередную осень и чем занимаетесь в преддверие зимы и нового года?

– Осень у меня всегда какое-то переходное состояние, вроде и устал от всего летнего шума, и в то же время хочется упрямо что-то начинать заново. Сейчас в основном сижу в домашней студии, добиваю новый альбом. Иногда выхожу просто пройтись по парку, послушать, как мокнут листья, это тоже вдохновение, на мой взгляд. Зима уже маячит где-то на горизонте, и мне кажется, что это время подводить итоги, но у меня, как обычно, всё наоборот, снова начинается движуха.

– Давайте начнём с самого начала и немного расскажем об истории проекта ИльинК. С чего всё начиналось, и всегда ли ИльинК был one-man-проектом?

– Начиналось всё с обычной, почти детской мечты в 1999 году, играть музыку, которая будет звучать как-то по иному. Без попытки кого-то копировать. Да, мы играли каверы, но не долго, потом начали писать свой материал. Когда-то была группа, вначале играли больше ближе к стилю панк рок, дальше перешли на более серьезную музыку, рок, металл, хевви метал. Потом, как это обычно бывает, все разошлись по своим делам. Я остался с гитарой и горой недописанных песен. Так и появился ИльинК.

– Что вдохновляет Вас на создание своих песен и какова основная движущая сила у Вас в этом плане, что вас заставляет снова и снова с такой уверенной периодичностью выпускать новые треки и новые альбомы?

– Вдохновение – штука коварная. Иногда оно в звуке старого трека, иногда, в случайной фразе, услышанной на улице. А иногда просто в тишине. Но, я думаю, двигает не вдохновение, а потребность. Как будто что-то внутри не даёт покоя, пока не выскажешь это вслух, не положишь на рифму и аккорды. Музыка для меня, способ разобраться с самим собой, не более и не менее.

– Потребность выразить и высказать себя, как-то реализоваться? Или всё-таки потребность быть услышанным и понятым тоже?

– Наверное, и то и другое. Когда пишешь песню, вроде бы для себя, но всё равно хочется, чтобы кто-то её услышал и понял. Не ради “хайпа”, а ради этого тонкого ощущения: “ага, он понял, о чём я”. Это как разговор через музыку, иногда ведь легче сказать что-то в песне, чем в лицо.

– Какие основные вехи в истории проекта можно назвать важнейшими и ключевыми?

– Каждый альбом, как глава одной книги. Первый, был просто крик, желание заявить о себе. Второй, попытка понять, кто я и зачем вообще это всё. А “Мой дом” стал, наверное, точкой, где я впервые оглянулся назад. Это был момент взросления, не музыкального, а человеческого.

– Как Вам пришла идея создать концептуальный альбом, целиком посвящённый Родине и дому? С чего всё начиналось?

– Это не была идея. Это скорее накопилось. В какой-то момент понял, что всё время пою о дороге, о поисках, а не о том, откуда я вообще ушёл. Тогда и пришло осознание, что пора вернуться к истокам, не в смысле фольклора, а внутренне.

– Время уже не разбрасывать, но собирать камни? Вернуться к чему-то изначальному, чисто человеческому и не замутнённому современными технологиями, стремительным ритмом жизни? Может быть, даже чему-то поучиться у своих предков и в целом почерпнуть из кладезя общечеловеческой мудрости?

– Вот прямо в точку. Мы слишком увлеклись скоростью, залететь в топы, короче всей этой движухой, а в итоге начали терять контакт с самими собой. Когда я писал “Мой дом”, я почувствовал, что хочу именно спокойствия — не в смысле звука, а внутренней. Это возвращение к простым вещам: дом, хлеб, семья, огонь в печке. В них ведь есть всё, что нужно человеку, просто мы забыли это ценить.

– Я правильно понимаю, что для Вас это очень особенный, личный, автобиографичный и исповедальный альбом? Здесь нет каких-то лирических героев, надуманных тем, тут только о себе и о своём прошлом и настоящем?

– Да, абсолютно. Там нет персонажей, только я. Иногда даже слишком откровенно, из-за чего поначалу хотелось многое вырезать, спрятать. Но потом понял: если уж называешь альбом “Мой дом”, надо быть честным до конца.

– А какие моменты хотелось вырезать и спрятать, если не секрет? Какие посылы и моменты в этом альбоме являются самыми откровенными и личными?

– Наверное, самые личные моменты те, что связаны с семьёй. Есть песни, где я обращаюсь к ушедшим, вспоминаю бабушку, дедушку. Это было непросто, потому что такие вещи не играешь, их проживаешь. Когда писал эти строки, пару раз просто останавливался, не мог продолжить. Слишком много чувств. Но потом понял, если всё это убрать, альбом станет пустым. Ведь именно в этих воспоминаниях и есть его душа и смысл.

– Что для Вас любовь к Родине, и как Вам кажется, почему так важно быть патриотом, помнить о своих родных местах, о доме своего детства, о том, где похоронены бабушки и дедушки, помнить их и их вклад в свою жизнь и историю своей семьи?

– Любовь к Родине – это не лозунг. Это запах хлеба из детства, дорога к школе, лица, которые ты помнишь, даже если давно их не видел. Это, наверное, благодарность, без пафоса. И да, важно помнить, откуда ты. Иначе легко потерять почву под ногами, а потом удивляться, почему всё рассыпается.

– А Вы можете назвать себя патриотом? Как Вы вообще понимаете патриотизм?

– Если патриотизм, это любовь без громких слов, тогда да. Но если это превращается в лозунги и показные позы, то нет. Мне ближе ощущение дома внутри, в себе, а не флаг на обложке.

– И можете сказать о себе с чистым сердцем и с полным на то основанием как классик, «дым отечества мне сладок и приятен»? Какие у Вас возникают ассоциации в связи со словом «Родина», в связи вот с этим словосочетанием «дым отечества»?

– Скорее, да. Хотя дым, он ведь разный бывает. Иногда это дым костра, где ты греешь руки, а иногда то, от чего слёзы наворачиваются. Но всё равно родной. Даже если больно, всё равно тянет туда.

– А какие у Вас самые яркие и счастливые впечатления из детства? Какие самые яркие воспоминания из той поры?

– Наверное, летние каникулы у бабушки. Запах скошенной травы, потрескавшийся магнитофон, который жевал кассеты, и эти бесконечные разговоры за ужином. Тогда всё казалось простым, и, наверное, я до сих пор в песнях туда возвращаюсь.

– Ваш родной город это Одинцово? Или всё-таки детство прошло где-то в другом месте?

– Да, Одинцово. Маленький, но свой. Хотя жизнь потом мотала по разным местам, но именно там впервые услышал, как звучит электрогитара на дворовом концерте. С тех пор всё и закрутилось.

– И Вы по-прежнему живёте в том же самом доме, в котором прошло детство?

– Да. Я ведь уезжал, как и все, наверное, в поисках чего-то нового, большого, городского. Казалось, что там, впереди, всё, приходи и забирай. А потом понял: настоящее уже было там, позади. И я вернулся. Теперь снова живу в отчем доме, в тех же стенах, где звучали первые аккорды и где когда-то мечтал стать музыкантом. Забавно, но только после всех этих лет я понял, что дом, это не просто место. Это корни. И пока они живы, жив и ты сам.

– Дома и стены помогают? А бывает ощущение, что у дома есть какой-то особый дух, почти живая душа… характер что ли… какая-то особая индивидуальность такая? Бывает ощущение, что только дома можно быть по-настоящему счастливым, а если уедешь в другое место, лишишься чего-то очень важного и существенного?

– Очень помогают. У дома есть свой характер, и чем дольше ты живёшь, тем сильнее это чувствуешь. Он будто помнит, запахи, голоса и даже молчание. Иногда заходишь и ловишь ощущение, что тебя ждали. У меня бывает, сидишь ночью на кухне, и вдруг такое чувство, будто стены дышат вместе с тобой. Думаю, в этом и есть магия дома: он не просто укрывает, он впитывает твою жизнь и потом возвращает её в нужный момент.

– А почему альбом “Мой дом” получился таким сдержанным в плане стиля и звучания? Там нет экстремального вокала, нет слишком тяжёлых песен. Это происходит из понимания, что разговор о своём доме, о важном и священном не должен вестись в каких-то экстремальных и слишком кричащих тонах?

– Да, абсолютно. Я просто не мог кричать о таких вещах. Когда говоришь о доме, о своих, это ведь не протест, это исповедь. Там не место агрессии, только спокойное присутствие. Поэтому всё вышло мягче, чем ожидали даже те, кто помогал сводить. Иногда сила в молчании, знаешь? В тишине.

– Какие необычные музыкальные решения, на Ваш собственный взгляд, присутствуют в альбоме “Мой дом”?

– Ну, например, я впервые позволил себе почти полное отсутствие перегруза. Вместо тяжёлых риффов, акустика, струнные, живые шумы. Там даже есть запись старой двери, которая скрипит у меня дома, она в одной из песен встала, как будто так и надо. Я вообще люблю, когда звук становится частью пространства, а не просто инструментом.

– Эти эксперименты и нововведения были целенаправленными и продуманными или что-то происходило и случалось само собой по ходу работы над альбомом?

– Скорее второе. У меня редко бывает план. Всё рождается в моменте. Иногда ошибка в записи оказывается лучшим фрагментом трека. Так и тут, многое произошло случайно, но совпало по настроению.

– А не было мыслей о том, что Вы заходите на территорию Шамана и Татьяны Куртуковой? Не было вот такого подспудного ощущения, что в чём-то и где-то пересечения по тематике и звучанию с ними неминуемы?

– По правде говоря, я даже не слушал их специально, возможно, где-то и слышал у кого-то, но включи ты их мне специально, я даже и не пойму, что это был там Шаман или Куртукова. Я не очень воспринимаю “новую” музыку, я старой закалки и лучше послушаю Avantasia или Iron Maiden.

– Как Вам кажется, получилось ли у ИльинК на альбоме “Мой дом” спеть о том же самом лучше, чище, интереснее и правдивее, чем у Шамана?

– Не знаю, лучше ли просто по-другому. У меня Родина – это кухня у бабушки, старая гитара и мокрая трава. А не сцена и свет прожекторов.

– А как думаете, почему в наше время в рок-музыке и в метал-жанрах отечественной сцены так редко кто-то поёт о доме, о любви к Родине, о патриотизме? И почему далеко не всегда песни на такие темы выглядят так убедительно и интересно, как того хотелось бы?

– Наверное, потому что это тонкая тема. Можно легко скатиться в пафос или в пропаганду. А рок всё-таки про свободу, про личное переживание. Поэтому те, кто чувствует искренне, стараются не говорить громко, чтобы не быть неправильно понятыми. Но мне кажется, сейчас время наоборот, говорить тихо, но по сути.

– Какая песня с альбома “Мой дом” Вам самому нравится больше всего и почему?

– “Рассвет над деревней”, там есть ощущение возвращения. Я писал её ночью, почти шёпотом, и помню, как вдруг накрыло, будто сам с собой поговорил спустя двадцать лет. В ней нет ни одной лишней ноты, всё как дыхание.

– А над какой из песен с альбома было сложнее всего работать?

– Самой трудной, пожалуй, стала “Рассвет над деревней”. Вроде бы песня простая, тихая, без каких-то сложных аранжировок, но в ней всё держится на ощущении момента, на дыхании утра. Там нет места фальши: если сыграешь хоть чуть-чуть не в том состоянии, всё развалится. Я долго не мог поймать нужное настроение, это ведь не просто про рассвет, это про внутреннее пробуждение, про ту секунду, когда сердце вдруг вспоминает, зачем оно вообще живёт.

Запах дыма, скрип телеги, туман над лугом, всё это из жизни, не придумано. Хотелось передать ту самую “изюминку”, где ты с гармонией с душой, где тебе хорошо и спокойно. Наверное, поэтому и было сложно: сделать просто, самое трудное.

– А песню тоже записывали на рассвете или всё-таки нет?

– Нет, не на рассвете, хотя было бы символично. Но по атмосфере, почти так. Я записывал её ночью, когда весь мир уже спит, а за окном только лёгкий свет фонаря и шорох ветра. Это, наверное, самое близкое состояние к рассвету, когда внутри всё замирает, и рождается тишина. Именно из неё и вышла песня.

– Можете вспомнить какой-нибудь очень счастливый, важный и характерный рассвет в родных краях? Каким он был?

– Да, помню один. Это было летом, я тогда гостил в деревне у бабушки, ещё подростком вставал очень рано, просто чтобы побыть одному. Вышел за деревню, сел на старый мост через речку. Вокруг туман, трава мокрая, солнце только-только касалось горизонта. И в тот момент я вдруг понял, что вот она, жизнь. Никаких слов, никаких мыслей, просто дыхание земли и свет. С тех пор рассвет для меня, не время суток, а состояние души.

– Вообще были какие-то трудности с альбомом “Мой дом”? Может быть, сложности с тем, чтобы адекватно реализовать и выразить какие-то свои впечатления и ощущения, воспоминания?

– Да, было. Главная сложность, не скатиться в сентиментальность. Очень легко, когда говоришь о доме и детстве, начать поддаваться ностальгии. А я хотел, чтобы это было не про жалость к прошлому, а про принятие. Про тепло, а не грусть.

– А можно ли охарактеризовать и описать альбом “Мой дом” через слово «принятие»? Вообще какими тремя словами Вы бы описали этот полноформатник? Какой он?

– “Принятие” точно одно из них. Ещё, пожалуй, “тепло” и “память”. Этот альбом про то, как перестаёшь спорить с прошлым и начинаешь благодарить его. Про то, как внутри становится тепло, но не пусто. Это музыка, где нет героев, есть просто человек, который наконец-то смог понять, принять своё прошлое и научился быть собой.

– А можете представить себя выходящим с материалом альбома “Мой дом” на большую сцену? Скажем, на Интервидение наше или в эфир Второго канала на центральном телевидении в программу к Малахову? Нет скованности и какой-то робости в том, чтобы транслировать от первого лица вот все эти песни на огромную аудиторию с ТВ-экрана?

– Мне сложно это представить. Эти песни слишком личные. Но если вдруг случится, я бы вышел, не ради пафоса, а ради того, чтобы напомнить людям об их корнях: простые слова тоже имеют силу.

– А как думаете, насколько было бы уместно вот так петь эти песни о доме и детстве за столом у Малахова или на сцене Интервидения? Есть ощущение, что это было бы хорошо и правильно?

– Если бы это выглядело искренне, то думаю да, уместно. Но проблема в том, что телевидение часто больше всё делает на оборот, преподносит не с той стороны, тем более такие шоу, потом тебя еще обвинят, что ты там якобы что-то пропагандировал. А эти песни, они из другой материи. Им нужна другая аудитория, а не аплодисменты в три секунды после куплета.

– А вот можете как-то прокомментировать негативные комментарии по поводу альбома “Мой дом” от некоторых слушателей и утверждение, что альбом получился попсовый?

– Я спокойно отношусь к таким комментариям. Не всем ведь может понравиться одно и то же. Да, альбом получился мягче, спокойнее, чем мои прошлые работы, но это не попытка “попасть в мейнстрим”. Просто мне тогда хотелось “выговориться”, искренности, без тяжести и надрыва. Иногда простые песни кажутся людям попсовыми, но для меня в них настоящие чувства, без показухи. Я не стремился понравиться всем, я просто сделал так, как подсказывало мне сердце.

— Как песни с альбома восприняли близкие — жена, дети? Какие песни им нравятся больше?

– Самое интересное, что близкие почувствовали этот альбом даже раньше, чем я сам осознал, каким он получился. Они не анализировали, не разбирали тексты, просто слушали. Жена сказала, что это, наверное, первый раз, когда я не пытаюсь никому ничего доказать, а просто говорю то, что действительно думаю. Дети слушают по-другому, у них нет каких-то сравнений, нет ностальгии. Им нравится “Рассвет над деревней”. Говорят, что от неё "веет добром и немного грустью". И я рад, что именно они приняли эти песни первыми. Ведь если уж дома тебя поняли,  значит всё не зря.

— А можно ли сказать, что “Мой дом” записан для родных и близких?.. Вообще — для кого он?

– Наверное, да, но не только для них. “Мой дом” это, скорее, письмо тем, кто когда-то был рядом и тем, кто рядом сейчас, но, может быть, не всегда это замечает. Это альбом о связи, которая не рвётся, даже если люди уходят, или расстояния становятся большими. Для жены, для детей, он как напоминание: что бы ни происходило, вот наш дом, наш корень, когда мы вместе, то преодолеем все трудности. А вообще он для любого, кто когда-нибудь чувствовал тоску по дому, не только в географическом смысле, а по внутреннему дому, где всё настоящее. Если эти песни помогли хоть одному человеку почувствовать, что он не один значит, всё получилось.

– Что в самых ближайших планах?

– Хочу немного сменить атмосферу. Не то чтобы убежать от темы дома, просто дать ей отдохнуть. Сейчас работаю над материалом, где больше драйва и шикарных соло. Хочу наконец-то закончить англоязычный альбом, над которым работаю вот уже больше года.

– Как Вы думаете, будете ли Вы ещё возвращаться к теме Родины и любви к своему дому, к тем темам, которые поднимались на альбоме “Мой дом”? Осталось ли что-то за кадром, что-то невысказанное и нереализованное на эту тему?

– Скорее всего, да. “Дом” ведь не закрывается. Дом – это не точка, а запятая. Просто иногда нужно выйти за порог, чтобы потом снова захотеть туда вернуться.

– А в данный момент на какую тему хотелось бы творить и записать в итоге альбом? Есть ещё какие-то концептуальные задумки такого рода, которые затем смогли бы стать вот таким увесистым и насыщенным смыслами полноформатником?

– Есть. Рабочее название “World of Shadows”. Пока не знаю, во что это выльется, но там будет больше пространства, больше воздуха. Я хочу записать альбом, где чувствуется расстояние от города до леса, от человека до человека, сила, мощь и глубина души!

– А о каких тенях там пойдёт речь? Это про мир иллюзий, мир соблазнов или про что-то ещё?

– Про всё вместе. Про те тени, что живут внутри нас. Иногда это страхи, иногда сомнения, иногда просто усталость. Мы все прячем тьму под масками, вот я и хочу эту тему потрогать. Не чтобы пугать, а чтобы показать: даже в темноте есть свет, просто не все его видят.

– Как Вам удаётся совмещать под эгидой ИльинК такие разные темы и направления. Эстетику в духе КиШ и патриотизм "Моего дома", почти дэт и романтичные баллады"?

–  Это, наверное, мой любимый вопрос! Потому что в этом, по сути, весь ИльинК это противоречие моего внутреннего мира.

Знаешь, я просто не умею мыслить категориями жанров. Музыка для меня не костюм, который надеваешь под настроение, а состояние. Иногда хочется рычать, потому что внутри бурлит злость и энергия, отсюда тяжёлые треки, почти дэт. А иногда наоборот, всё становится тихим, и ты садишься с гитарой, играешь пару аккордов, и вдруг выходит баллада. И вот она честная, душевная, от чистого сердца.

Что касается КиШ, я вырос на них. В детстве для меня это была не просто группа, это был портал в другой мир, где можно быть странным и не стыдиться этого. Наверное, этот дух жуткого театра, немного балагана, немного грусти, он так или иначе остался во мне.

А “Мой дом” это уже другая сторона той же монеты. Это взросление. Когда перестаёшь бегать от себя, начинаешь принимать всё и светлое, и тёмное. Поэтому я не вижу противоречия между патриотизмом и романтикой, между тяжёлым и лиричным. Всё это части одной души. Просто в разные дни она звучит по-разному.

Если коротко, я не совмещаю. Я просто не разделяю.

– Какого вопроса Вы больше всего ожидали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

– Наверное, “А зачем вам всё это?” я часто сам себе его задаю. И каждый раз отвечаю по-разному. Но, кажется, суть в том, что я не умею не писать. Это мой способ дышать.

– Спасибо за интервью, Константин! Очень понравилась и порадовала наша сегодняшняя беседа. Давно не было такого. Всё очень искренне, доверительно, правдиво, по-настоящему и тем особенно ценно.

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

Интервью опубликовано в журнале Rockcor N8 (2025). Заказать журнал:

https://www.rockcor.ru/index.php?do=feedback#zakaz