ИНТЕРВЬЮ
«Сложно в чём-то винить искусственный интеллект, когда естественный творит дичь!» Интервью с Юрием Собакиным и Константином Федоренко (ПолурAIспад)
Чем больше времени проходит, тем острее и принципиальнее ставится вопрос нейросетевой музыки и участия искусственного интеллекта в создании музыкальных композиций. Насколько это приемлемо? Насколько это творчество и музыка вообще? Какова роль человека и его креативных способностей во всём этом? Есть ли хоть какая-то объективная культурная ценность у ИИ-треков? А что такое вообще ИИ-трек: когда люди обрабатывают свои демки или черновые записи в нейросетях или просто: «нажал на кнопку – получил результат?» Где граница? С каждым днём вокруг всё больше приверженцев AI-композиций, всё больше их принципиальных противников, и сегодня мы предлагаем вам прочитать большое и честное интервью с участниками ИИ-проекта ПолурAIспад Юрием Собакиным и Константином Федоренко, которые очень интересно и подробно ответили на все мои самые каверзные вопросы про ИИ-творчество. Кстати, в подготовке интервью принял участие Константин Ильин из ИИ-проекта ИльинК, который тоже добавил нашей беседе немало остроты и важных нюансов. В итоге получился просто отличный и обязательный к прочтению текст, который наверняка никого не оставит равнодушным.
— Доброго вечера! Как проводите очередное лето своей жизни и как у вас в данный момент с творчеством и вдохновением для такого творчества?
Юрий: Провожу его достаточно меланхолично, решая кучу разных жизненных и рабочих нюансов, с творчеством не связанных или связанных косвенно. Не думаю, что достопочтенным читателям интересно свободное время.
А вот с вдохновением сейчас чуточку сложнее. После полутора лет работы над тем «три-ипи-шием» и закрытием прошлого альбома, который вы в одной из статей назвали «провокационно-металлическим» мне кажется, что в плане создания нового музыкального материала (напомню, что большинство песен ПР – это так или иначе развитые нейросетями и другими страшными механизмами мои и Костины музыкальные наработки), так и в плане написания лирики. Не творческий кризис, а скорее ощущение «блин, я же всё вам сказал и показал, зачем уходить в самоповторы». Коммерческой составляющей мы не имеем, а делать песни просто ради того, чтобы делать песни... можно, а зачем? Поэтому, когда три ЕР были закончены, я просто экспериментирую со всем, с чем только можно. В результате этих экспериментов появились две очень странных вещицы, которые, может быть когда-нибудь будут опубликованы.
Константин: Я в свою очередь могу сказать, что лето оказалось лично для меня довольно оптимистичным. Как и Юра, в плане вдохновения я чувствую, что с триптихом "Что делать" мы достигли некоторой важной точки в нашем творчестве, и пока что неочевидно, что делать дальше. Это чувство только усиливается тем, что мы пришли к выводу, что общая смысловая "арка" наших альбомов — "Время для мёртвых идей", "Про бога и говно" и "Что делать?" — также завершилась.
Однако наши эксперименты продолжаются, и, в свою очередь, не исключено, что работа над ними подтолкнёт нас к новой смысловой фазе "основного" творчества.
— Меняется ли как-то Ваше мировоззрение с течением времени и влияет ли на этот процесс количество реализованных и законченных релизов ПолурAIспада?
Юрий: Зимой, когда было холодно и грустно, я полистал одну свою соцсеть, которую веду почти 20 лет, и в очередной раз сам себе подтвердил, что с мировоззрением у меня с младых ногтей полная стабильность. Естественно, что-то расширяется и дополняется, но разворотов на 180 градусов в жизни не было. Даже, пожалуй, на 90.
Очень хорошо ложится в пример музыка. Я всегда хорошо воспринимаю что-то новое (в моей подборке любимых треков на Spotify куча песен молодых групп со всех уголков Земли, вышедших в 25, а то и в 26 году), но вышедший на днях свежий альбом Роллингов мне в разы дороже. Есть такое исследование, если вкратце: “Человек прекращает пополнять плейлист в 33 года”. Я бы сказал, скорее к 33 годам формируется то, что ты из плейлиста никогда не удалишь, а дальше - меняющиеся гости. Так и со всем остальным.
Релизы ПР на мировоззрение никак не влияют, они – его следствие, а не причина.
Константин: А я бы в свою очередь сказал, что моё мировоззрение очень даже менялось со временем. Это касается как общественных, так и философских взглядов, и влияют на эти изменения как прочитанные книги, так и искусство другого рода, и реальность, данная нам в ощущениях. И на творчество это, конечно, влияет.
Например, не могу сказать, что даже пять лет назад я, со своей любовью к сложной образной литературе, мог бы представить, что буду писать структурно простые тексты вроде "Что делать?" или "Сайгона". Очевидно, я повзрослел и понял, что какие-то вещи лучше всего доносить именно в такой форме. Более того, к социальной лирике в целом у меня отношение было гораздо более скептическим. До последних лет, когда стало очевидным, что "конца истории", увы, не случилось. Буквально вчера я посетил сеанс "Одиссеи" Нолана - и это тот же классический фильм лучших голливудских времён об ужасах войны и о потере человеческого облика. Очевидно, великие художники нашего времени тоже ощущают, что людям снова нужно втолковывать те послания, которые десятилетиями казались очевидными и универсальными.
— Как меняется в последнее время Ваше восприятие взаимодействия с нейросетями и само это взаимодействие?
Юрий: Технически за 4 года все нейросети – от музыкальных до графических сильно развились. Раньше, чтобы превратить набросок или художественный свист в партию инструмента требовались месяцы, теперь иногда на этот процесс уходят дни. Но это всё техника. Ощущения того, что они вышли на какой-то принципиально новый эволюционный этап – нет и не предвидится.
Хотя ок, проверяя некоторые аналитические отчеты в ГПТ, я стал чаще иронично-одобрительно материться.
Константин: В профессиональном отношении я ожидал, что на них можно будет положиться в большей степени. С одной стороны, плохо, что нейросети довольно много ошибаются, с другой — это уменьшает вероятность массовой замены работы "белых воротничков" на ИИ.
В творческом отношении — за эти годы музыкальные нейросети научились выдавать материал, гораздо более близкий к готовому демо, при меньшей затрате усилий и времени автора.
— Есть ли у Вас сейчас ощущение, что нейросети умнеют, эволюционируют, ещё чуть-чуть, и они смогут не только конкурировать с человеком, но и превзойти человеческую цивилизацию? И как вы относитесь к начавшейся «войне живых музыкантов против нейромузыки», к аргументам, что нейросетевые песни воруют слушателей и деньги
Юрий: Вернусь к прошлому вопросу, нет. Технически очень улучшаются. Но ни о какой конкуренции с человеком не идёт и речи. (И далее я приготовил очень длинный, на пару страниц рассказ про эту войну, но понял, что мы не об этом, и разговаривать тут про стриминги и концерты, про то, кто на самом деле в топах – не для этого интервью. Тема для какой-то отдельной статьи, которую я когда-нибудь обязательно напишу. Пока лень).
Поэтому ограничусь коротким ответом. К данной войне я отношусь по принципу: «Господи, как же мне по хрену!» Я видел пару рилсов в начале этого года – от одной и другой стороны. Как бы сказать повежливее, чтобы не обидеть ни одну из сторон… всем больше нравится быть блогерами и критиками, во! Правда, по факту получилось, что нет ни музыкантов, ни блогеров, ни критиков, а есть только хейтеры и нытики (что в принципе одно и то же).
Я ни в коем случае не утверждаю, что музыкант должен быть просто болванчиком с инструментом. Я напротив, считаю, что человек, который как-то высказывается творчески, может и должен транслировать свои идеи не только в песнях, но и в интервью, записях в соцсетях и блогах, и тому подобное. И ладно, я это скажу. Я не умею разделять музыканта и его общественную позицию. Были случаи в жизни, когда я практически переставал интересоваться творчеством нравившихся мне музыкантов, потому что они начинали декларировать или что-то прямо противоречащее моим убеждениям, или же что-то откровенно анти гуманистическое. И нет, не “было бы лучше, если бы они пели, плясали и молчали”. Напротив, спасибо, что высказались. Образ стал полным.
Но когда из творчества у тебя пара песен, и все силы уходят на соцсети, где ты месяцами, а то и годами рассказываешь только про свои любимые группы, критикуешь свои нелюбимые, критикуешь других критиков, что-то обозреваешь — окей, один вопрос — кто ты сам? Точно музыкант? Большой привет сквозь века Хармсу.
Мы используем инструмент для того, о чем говорилось выше. Если кто-то считает, что этот инструмент его грабит – подайте в суд на разработчиков как Sony. Если кто-то считает, что их грабим непосредственно мы – свяжитесь с нами на Spotify, там вроде есть контактный e-mail. Или нойте дальше. У вас это неплохо получается.
— Бывает ли такое чувство во время работы над треком, что ИИ — это полноценный партнёр и полноправный участник творческого процесса?
Юрий: Абсолютно также как моя midi-клавиатура, как микрофон, куда я пишу вокальные линии, как плагины для сведения. Инструмент.
— А нет ли ощущения, что искусственный интеллект и нейросети с течением времени начинают вызывать у вас больше симпатии и больше уважения?
Юрий: Как и микрофон.
— Можно ли сказать, что материал ПолурAIспад становится круче и мощнее в силу того, что нейросети становятся круче и мощнее?
Юрий: Смотря что понимать под материалом. Если основные мелодические линии, тексты и прочее – нейросети тут не при чём. Если уровень звучания – то да, новая ЕР-шка явно слушается лучше и сочнее первой демки. И сетки стали технически лучше, и в постобработке, сведении и прочем я немного, но преуспеваю. Но сейчас как мне кажется, мы подошли к пределу. Лучше (в нашем понимании лучше) нейрокомпонент уже не станет. Это все равно не может звучать как песня, записанная ХОРОШИМИ музыкантами. Как механизм для реализации идей за неимением лучшего – да, я считаю, что это оправданно. Потому что иногда это сильно лучше, сильно разнообразнее, и главное СИЛЬНО ЖИВЕЕ, чем то, что делают НЕ САМЫЕ ХОРОШИЕ музыканты. Не самые хорошие, кстати не всегда прямо коррелирует с НЕ САМЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ. Но я ещё раз протранслирую мысль, что дальше в том же режиме “мы и компьютеры” вряд ли что-то будет кроме закрытия старых долгов. Не потому что я больше не верю в нейросети, скорее потому, что если не выводить проект в “живое исполнение”, он себя исчерпал. На сегодня мне кажется так.
— А в чём главный недостаток нейросетевой музыки, как считаете? В чём она ощутимо и принципиально уступает музыке, созданной хорошими и настоящими музыкантами?
Юрий: Смешно то, что при должном умении, при использовании в создании своих наработок, композиционно генеративная музыка (я вроде говорил, что до по-настоящему ИИ-музыки нам ещё далеко) уже может не уступать «живой». А вот технические нюансы есть. И очень сильные нюансы.
— Многие ругают ИИ-музыку за очень пластмассовый и плоский звук. Как считаете, в чём саунд ИИ-треков реально хуже композиций, сыгранных на живых инструментах такими же живыми людьми?
Юрий: Вот тут как раз о технических нюансах. Главная особенность всех моделей, всех программ в том, что они создают трек «целиком», и уж потом это «целиком» можно разделить на дорожки. Отсюда на этапе уже сведения и мастеринга возникают и пресловутые «пластмасса и песок», и сужение частотного спектра, и прочая, прочая, прочая. Многие люди этого не замечают на самом деле, ибо в последние годы немало музыкантов привыкли работать с живым звуком на «отвали» и напихали слушателю в уши столько многократно переваренного кала (ПРОСТИТЕ МЕНЯ ЗА ЦИТАТУ ИЗ ГОБЛИНА!), что иногда технические огрехи suno-udio-flow треков — это сильно меньшее зло.
Но любой профессионал заметит. И если он поделится с людьми этим знанием, они будут легче находить «ИИ-саунд». Иногда даже в не ИИ-треках, но это опустим. (смеётся)
— А вам самим нравится, как звучат композиции ПолурAIспада, не раздаражает этот ИИ-звук?
Юрий: Некоторые композиции удалось довести до уровня «да, именно оно, и звук именно тот, который нужен». Некоторые - не до конца, я ещё не «настоящий сварщик», а других звукачей в наличии нет. А вот в некоторых я сознательно выпячиваю ИИ-артефакты вперёд, и это как ни странно, работает.
Константин Ильин: Где для вас проходит граница между "я написал песню с помощью ИИ" и "ИИ написал песню за меня"?
Юрий: Нижний уровень границы “это мой трек, сделанный с помощью ИИ”, когда есть хотя бы махонький ритмический рисунок или кусочек вокальной линии. Если вся музыкальная часть основана только на работе с промптом, какой бы долгой она ни была, здесь уже “композитор” — это ИИ, и такой трек этично помечать как full AI generation.
Константин Ильин: Можете на примере одного трека разобрать весь путь: что сделали вы, что сделала нейросеть и что после неё пришлось переделывать?
Юрий: в нашем телеграм-блоге я рассказывал немало таких историй. Но вам – прямо новейшую. В грядущей ЕР-шке будет песня, которую написал мой друг и соавтор Слава Тювин за несколько месяцев до смерти. Я в том году рассказывал, что как раз в последние месяцы его жизни мы возобновили репетиционный процесс. Но от этой песни остался совсем черновичок, записанный под акустическую гитару на диктофон. Я весь прошлый год учился в нейро- и не нейропрограммах реставрировать голоса. А в декабре мне этот черновик попался на глаза, и он подходил и для доделывания последней славиной песни, и логически хорошо попадал в «Что делать-2». Я чистил голос, на основе вокальной линии славы сделал простенькую предаранжировку в «гараже», скормил это всё нейронкам, через несколько месяцев песня почти получалась. И тут у меня возникла идея дописать туда «вокально-инструментальный бридж». Сначала я прописал его также на диктофон в тот же черновичок, чтобы исходный материал был максимально единым, и понеслось всё по новой. Но нейронка в этом случае особо не «уходила в дебри», фактически четко выполняла задания по очистке и развитию и в основном приходилось править, улучшать, но не переделывать.
Константин Ильин: Было ли такое, что ошибка или артефакт нейросети неожиданно становились одной из лучших музыкальных находок?
Юрий: Как раз продолжим рассказ об этой песне. Но внезапно в финальную дорожку вокальной линии нейросеть вставила три секунды грустно-зловещего смеха в конце натурально Славиным голосом. Никакого смеха не было нигде – ни в исходном черновике, ни в моем бридже, ни в промптах. Но он получился настолько органичным, настолько идеально завершающим песню и переводящим к следующей, что я его оставил.
Константин Ильин: Насколько далеко, на ваш взгляд, вообще должна заходить постобработка нейросетевой музыки? Есть подход, при котором результат генерации воспринимается почти как готовая запись, а есть другой, когда это лишь исходный материал, трек разбирают на стемы, отдельно обрабатывают вокал и инструменты, что-то заменяют, пересводят и фактически собирают заново. Какой подход ближе ПолурAIспаду?
Юрий: Я резал треки на стемы, еще когда это не было мейнстримом. Даже в абсолютно технически устаревшем дебютнике все треки резались на хоть какие-то дорожки logic-ом и парой noname – программ (нейронки тогда не умели), и что-то я там пытался сделать. Но внезапно на «Что делать?» есть две песни(причем достаточно сложные), которым постобработка не понадобилась, кроме финального альбомного мастеринга. Поэтому: подход с постобработкой ближе, но бывают исключения. (Интересно, найдет ли кто именно эти песни, когда выйдут все три EP?).
— Как вам кажется, в какую сторону меняется восприятие нейросетевой музыки среди слушателей? Есть ощущение, что нейросети всё прочнее входят в нашу жизнь и теперь это уже стало нашей новой реальностью, с которой придётся мириться и жить абсолютно каждому?
Юрий: Среднестатистическому слушателю очень не нравится нейросетевая музыка, когда ему говорят, что это нейросетевая музыка. Если среднестатистическому слушателю подсунуть неизвестную ему ранее песню «настоящего» исполнителя, и сказать, что это нейросеть, он и скажет «фу», и найдет там своим самым чутким ухом кучу артефактов. В то же время, когда этот среднестатистический слушатель слушает радио или волну в стриминге, и ему там попадается нейропесня, он, не зная об этом, спокойно ее послушает или даже лайкнет. Такой вот (не)парадокс. Мне это очень напоминает хемофобию, связанную с продуктами питания, когда человек ни за что не купит продукт, в составе которого есть Е330 (Е-шки, травят), но с радостью и с присказкой: «Во, настоящее» возьмёт продукт, где в составе прописана лимонная кислота.
Мы с самого первого релиза всегда указывали (да одно название чего стоит) что это AI-технологии. Дураки, наверное. Надо было врать и стричь купоны. Вон, я у вас на Астарте нашел пару интервью с нейропроектами, которые ни словечком, ни вздохом себя не выдают. Это глыбы, это матёрые человечища (нет).
Но вообще с нейромузыкой интересно вот что. Разумеется, там есть тонны и тонны низкокачественного контента, а то и откровенно мошеннического контента (как собственно и в любой технологии), но за последние 3-4 года именно среди нейропесен других авторов я слышал что-то действительно ИНТЕРЕСНОЕ в плане и музыки, и нарративов. Вот еще раз, как будто туда пришли те люди, которые хотят делать что-то другое и настоящее, в отличие от тех мальчиков и девочек с микрофонами или гитарами, которые уже лет 15 воспринимают творчество как некий маркетингово-технический процесс, и по факту мертвее, чем любая нейросеть.
А на второй вопрос отвечу историей из детства. Году вроде в 2001 у нас в школе было что-то типа «круглого стола» на тему: «Интернет — наша новая реальность». Как человек распорядится этой реальностью – вопрос другой.
Константин: "Скоро ничего не будет, одно сплошное телевидение". Да, нейросети становятся частью реальности, нет, они никуда не денутся. Меня раздражает их неумелое использование, например, малыми бизнесами, создающими в ИИ примитивные и кривые постеры или вывески. Вместе с тем, уже есть исследования, которые показывают, что подавляющее большинство людей неспособны отличить нейросетевую музыку от живой. Известный звукорежиссёр Рик Беато неоднократно говорил, что на нынешнем уровне развития нейросетей даже он на хорошей аппаратуре не сразу мог бы заметить эти отличия.
— А лично Вы не будете против, если Ваши любимые группы вдруг полностью переключатся на создание треков с помощью ИИ? Можете представить себе, скажем, новый альбом Metallica, целиком созданный и записанный нейросетью?
Юрий: А кто я такой, чтобы Хэтфилду указывать, что ему делать? Но представлять я себе такое не буду, потому что это нереально. Зачем группе уровня «Метлы» (подставь на это место любого топа) нейросети для создания дорожек? Хотя, если вдруг деды захотят угореть… ну, значит, угорим вместе с ними. На отличненько.
Константин: Давайте начнём вот с чего. Тот же Беато справедливо говорит, что использование ИИ в процессе продюсирования музыки уже стало нормой. Мы видели нейросетевой клип от ДДТ, альбом известного исполнителя, для которого он использовал нейросети, чтобы разложить старые песни на дорожки и их вычистить, и последнюю песню The Beatles, для которой дорожка голоса Джона Леннона была выделена из его старой демки.
Нужен ли профессиональным музыкантам ИИ для записи инструментов или аранжировки? Полагаю, нет. Вместе с тем, это инструмент-"демократизатор", как ранее библиотеки сэмплов, позволяющий сольным музыкантам и непрофессионалам создавать богато аранжированные треки.
— Я вот вчера прочитал в очень достоверных источниках, что последний альбом «роллингов» был на самом деле полностью создан нейросетью... А вы заметили это, когда слушали его?
Юрий: Да, есть такая информация. Только не про последний альбом, а про американскую версию первого альбома, и, поговаривают, что саму группу Rolling Stones, придумала нейросеть на лампах, чтобы хоть как-то противостоять битлам.
— Ваше восприятие мира, развития нашей цивилизации и искусственного интеллекта можно в целом охарактеризовать как оптимистичное или пессимистичное?
Юрий: Мира и развития цивилизации как пессимистичное. У меня стойкое ощущение, что всё летит известно куда, и мы идём к грустному финалу. ИИ на данном этапе – это всего лишь один из появившихся инструментов, он тут не при чём. Сложно в чём-то винить искусственный интеллект, когда естественный творит дичь.
Константин: "Конца истории", увы, не случилось; вместе с тем, любые долгосрочные прогнозы, включая пессимистичные, не учитывают "неизвестные неизвестные". То есть неопределённые факторы, о которых мы заранее не знаем ничего. ИИ стал таким фактором для мировой экономики и науки, например, и уже сейчас приносит много пользы в передовых медицинских исследованиях.
— Трудно не заметить, что творчество и творческое сотрудничество с ИИ приводит у вас буквально к фонтанированию идеями, буйству подкорки и маниакальному свечению на фоне ощущения собственной гениальности... Как самим вам кажется, есть что-то такое?
Юрий: Где вы это заметили, интересно? Я по итогам трёх последних лет могу сказать, что адски задолбался, и уже как тот доктор из анекдота не могу смотреть ни на инструменты дома, ни на дорожки в программе без нервного подёргивания глаз. У меня, да и у Кости, банально нет финансовых возможностей, чтобы привлекать к проекту сторонних музыкантов, аранжировщиков, звукорежиссеров и прочую братию. Поэтому приходится всё; когда хорошо, а когда плохо, осваивать самому. То, что я что-то при этом сочиняю и пишу – да, у меня была пауза в 6-7 лет однажды, куда без этого. Но стимулом для нового, скажем так, этапа творчества стал вовсе не ИИ. Все же всё понимают, да?
А гений – это Игорь Матвиенко. Придумать «Иванушек Int.» и «Любэ», неиронично писать для тех и для других песни, которые орала и орёт вся страна – вот это гениальность.
Константин: Мы склонны довольно трезво оценивать свои способности, так что, кроме фонтанирования поэтическими и музыкальными идеями в прошлые годы, всё вышеописанное нас не касается.
— А как вы понимаете борьбу нейромузыки с нейрослопом?
Юрий: Ха, приятно осознавать, что вы прочли пресс-релиз к синглу «Смерть на выдумки хитра». Там речь шла чуточку о другом; что в наши дни стало слишком много любого слопа, неважно, сделанного ручками или при помощи нейросетей, который отвлекает от реальности, и даже создает ложное понимание реальности. Не терапевтическое успокоение, а именно «креативы для ложных нарративов». Вот с этим я считаю нужным бороться любыми средствами – нейросетями в музыке, чёртом в умывальнике и тому подобное.
Константин: И вообще слово "слоп" уже стали в англоязычном дискурсе использовать для всего, что человек субъективно считает плохим. Ну так для этого есть исконно русское слово "говно". То есть, получается, мы создаём говнорок, чтобы воевать с говнороком, если вы понимаете, о чём я.
— Не бывает желания создать что-то вроде элитарного клуба единомышленников и попытаться продвигать свои идеи и своё понимание более широким фронтом?
Юрий: От «Элитарного клуба» ору в голос. Нет, для продвижения идей и понимания никакие клубы не нужны. Идеи нужны нормальные – тогда всё получится. А вот у нас или нет – не знаю.
— Ваше собственное творчество — это тоже неизменно борьба? Не бывает каких-то более нейтральных и миролюбивых стимулов для работы и более расслабленного настроения в ходе работы над треками?
Юрий: Любое искусство – это всегда некая борьба. Неважно, художник ты, писатель, музыкант, поэт, блогер – если ты делаешь что-то своё – это всегда желание себя противопоставить тем, кто просто потребляет духовную пищу (Оговорочка! Я ни в коем случае не говорю, что общество потребления – это плохо, я вообще не особо согласен с этим термином, ну ведь мы всегда что-то потребляли и будем потреблять (улыбается). Неважно, в каком ключе, в каком стиле. В любом случае, человек хочет себя противопоставить, сказать: «А я сам!»
А стимулы, что у нас, что у всех бывают разные. От «я сам не понимаю, откуда это в голову пришло» до утилитарных и вполне коммерческих.
Константин: Интересно, что вы задали этот вопрос. Раньше я писал, как я уже говорил, совершенно не социальные тексты, в основном в «высоком штиле». Для написания этих текстов мне нужно было чувствовать себя спокойно и расслабленно. А вот социальные тексты — это я от Юры заразился, очевидно... Ну и да, все понимают, почему они возникают именно сегодня. И почему молчать мы не можем.
— Что в самых ближайших планах?
Юрий: Довести до ума выпуск второй и третьей EP-шки.
— Чем вы сейчас занимаетесь и над чем работаете?
Юрий: Помимо (хотя нарративно скорее в рамках) ПолурAIспада весь последний год я работал над созданием видеоряда для нового проекта Ермена Анти «Радио Байконур», который он делает совместно с Dr. Hoffmann. 5 июня в Берлине состоялась концертная презентация этого проекта. Судя по тому, что я видел на видео – было жирно и хорошо. А сейчас Ермен предлагает еще один проект – посмотрим, что выйдет.
А в рамках непосредственно «ПолурAIспада» - выше говорил, что вроде как уже все сказано. Есть идея и мечта – перезаписать первый альбом (вот оно, закрытие старых долгов), но тут одними нейросетями точно не обойдешься. Не знаю, хватит ли на это ресурсов, в первую очередь финансовых.
— Почему Ваша серия EP называется «Что делать?» Стоит искать тут какую-то связь с Чернышевским?
Юрий: Вопросу «Что делать?» лет побольше, чем Чернышевскому. Мы просто одни из многих, кто вынесли его в заголовок. Значительно менее талантливые, конечно же.
Константин: Я заметил, что первые несколько песен, написанных после предыдущего альбома, отвечают именно на этот вопрос. После чего стал использовать именно такое рабочее название будущего альбома. Это привело к появлению новых песен, отвечающих на этот вопрос. В результате рабочее название решили сохранить.
Интересно, что я, берлинец, решил в процессе работы почитать написанный в Берлине роман "Дар" Набокова — где, как оказалось, по сюжету герой пишет "книгу в книге" о Чернышевском.
Почему вообще сейчас не просто уместно, а нужно задавать себе вопрос "Что делать?" — тоже, вероятно, должно быть понятно.
— А как часто вы сами в своей повседневной жизни задаёте себе этот вопрос и раздумываете над тем, что и как делать?
Юрий: Да. Длиннее тут не ответишь, всё и так ясно
— У вас есть какие-то ответы и готовые инструкции по поводу вот этого сакраментального «что делать»?
Юрий: Ну… забегая вперёд – свой ответ на этот вопрос (как минимум в рамках концепции ПР) мы нашли. И музыкально, и текстово. Но подозреваю, что услышав финальный ЕР, многие во-первых скажут, что мы охренели, а те, кто знает нас лично, сами немало охренеют, что мы даём именно такую версию ответа.
— А «Там» это где? Какая-то конкретика вообще задумывалась или это что-то вроде ответа на вопрос досужих соседей, где набрал столько грибов?
Юрий: «Там» — это про эмиграцию. Внутреннюю и внешнюю. «Там» — это про европейскую музыкальную культуру. «Там» — это всё то, что чуждо многим слушателям российской рок-музыки. И кстати, угадайте какой подзаголовок выбран для второй части и что будет на ней.
— А как так вышло, что вас понесло вдруг в такой мажор и в такую танцевальщину и диско? Откуда вообще ноги растут у вот таких тенденций? Это желание не быть в мейнстриме и хоть что-то противопоставить общей серости и мрачности?
— «Танцевальщина и диско» в тех или иных дозах присутствовали на всех наших релизах. Одни «плясовые» чего стоят. В этих трёх ЕР-шках важнейшим разделителем является то, что мы взяли весь тот музыкальный бэкграунд, все влияния и оммажи, которые сложились у нас на прошлой пластинки и строго так поделили их на три части. Вот как раз «открывашке» и достался этот самый мажор. Ну и да, «Там» действительно «Там», можно расслышать кучу подражаний Queen, Die Artze, New York Dolls и тому подобного…
— Как ощущаете себя покорителями чартов и находящимися на вершине успеха и востребованности? Изначально хотелось вот такого выхода из андеграундности? Может быть, когда-то вам захочется и на ВК-фесте появиться, а затем и в Олимпийском выступить?
Я не понял, где мы находимся? (смеётся) Тот успех, что имел «Этот плохой сериал» в прошлом году в одном локальном чарте (ЕСТЕСТВЕННО, С УПОМИНАНИЕМ ТОГО, ЧТО ПЕСНЯ СДЕЛАНА С ПОМОЩЬЮ AI-ТЕХНОЛОГИЙ) это очень локальный успех. Мы даже в сегменте нейромузыки в очень глубоком андерграунде. Рад ли я этому? Нет, ни разу. Но если до конца года получится собрать один полуподвальный клуб, это будет успех почище «Олимпийского». Как минимум потому, что «Олимпийский» снесли, а подвал на месте.
— А знойные баллады, способные покорять всевозможные чарты, в обозримом будущем ещё планируются?
— Ох уж эти знойные баллады. Ну одну мы точно написали, и сейчас она локально покоряет локальные чарты.
— По каким культовым местам вы путешествовали в ходе работы над новым материалом, и чем эти места помогали вам?
Юрий: О, и пресс-релиз к ЕР-шке вы тоже читали, хотя там это было подано с долей доброго сарказма. Ну действительно, «Ёлки» (они будут на одной из будущих частей альбома) я написал во время двухдневного мини-путешествия в Заилийское Алатау, а вот для создания ещё одной песни нужно было посетить пару православных и католических храмов. Что за песня и зачем – пока сказать не могу, весь кайф людям обломаю.
Константин: Я довольно много ездил по Европе, но все три (мини-спойлер) песни для трилогии "Что делать?" написал во время прогулок по Берлину. В частности, текст для заглавной песни была написана за один солнечный июньский вечер, на прогулке после Фестиваля музыки и концерта прекрасных французов Karpatt. Думаю, её бодрое настроение и танцевальное звучание вдохновлено именно этими ребятами. Если вы, как и я, помните с детства имена Джо Дассена или Мирей Матье, вам понравится. (улыбается).
— Конечно же, помним, как иначе! Когда ждать следующего EP-релиза ПолурAIспад?
— ОСЕНЬЮ! (смеётся) «Что делать? часть 2» выйдет действительно 18 сентября. Я мысленно готовлюсь к НЕДОПОНИМАНИЮ, тех немногочисленных слушателей, которые всегда оценивали в нас, хоть и нейро-, но мелодизм, хоть и простенькую, но разноплановость, и всегда ироничную подачу. То, что будет на второй части, всегда (читайте выше) присутствовало в творчестве ПР, но было разбросано. Здесь, как и в первой части, всё похожее собрано в одной точке. Но это именно то, что тоже нужно здесь и сейчас.
— А в чём философский смысл вот такой EP-тройственности, которая затем должна будет вылиться в полноформатник? Что навело на мысли о такой форме?
Юрий: -Вроде говорил уже – разбитие всех музыкальных нарративов на похожие части. То же так или иначе со смысловыми. Ну и да, тяжело нынче народ воспринимает «крупные формы». Да я сам прослушал как-то все треки подряд и понял, что это долбануться в процессе можно.
— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?
Юрий: Как и в прошлый раз – вопрос про деньги. Каждый релиз стоит всё дороже и дороже, хотя и руки становятся всё прямее и прямее. Я подсчитал в гугл-табличке — на этот релиз ушло около 3000 евро суммарно (именно на релиз, не на какое-то промо). Для кучи музыкантов эти деньги на альбом могут показаться смешными. Для меня лично — это огромная сумма, коллег с деньгами и инвесторов у меня нет. Были бы — звучало бы жирнее, сочнее и больнее.
Но на что-то дальнейшее как я и говорил – может не хватить денег, не только лишь нейросетей.
— То есть ПолурAIспад для вас это неизбежное и необходимое в силу безденежья зло, а как только появятся финансы на музыкантов и звукорежиссёров ПолурAIспад превратится в просто Полураспад?
Юрий: Ну или соберемся все вместе и закатим на эти финансы такую вечеринку, что земля содрогнётся.
Константин Ильин: Если переносить ваши песни на живую группу, должны ли музыканты воспроизводить нейросетевые партии или переосмысливать их?
Юрий: Сложный вопрос. Каждый человек имеет своё видение. Думаю, что любая песня в таком случае станет предметом обсуждения. Мы посоветуемся. По итогу я решу. (смеётся)
— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?
Юрий: Если вы решили что-то делать, и это не сиюминутный порыв — идите с гордо поднятой головой и улыбкой на лице. Не оправдывайтесь перед теми, кто требует соответствовать их ожиданиям, и не тратьте силы на бесплодные споры. Продолжайте делать.
— Но всё-таки делать не «вопреки», а «во имя»?
Юрий: Всё, что мы делаем, мы делаем «во имя». Правда наше «во имя» для кого-то может оказаться «вопреки».
— Спасибо за интервью!
«Безопасное место, в которое можно возвращаться.» Интервью с Борисом и Эльмирой (Дивизор)
Уже давно в рамках мрачного проекта Дивизор, который изначально был рупором сольного творчества Бориса Белика, вероятно, знакомого вам по мелодик-дэтовому проекту Atrium Mortis, множатся и тиражируются треки на стихи супруги Бориса Эльмиры. На двух последних альбомах Дивизора даже присутствуют мелодекламации стихов Эльмиры, которые, впрочем читает всё-таки сам Борис. Иногда Эльмира и Борис появляются вместе на поэтических вечерах и дают совместные концерты, и из всего этого логично было бы сделать вывод, что one-man-коллектив Дивизор теперь превратился в полноценный дуэт и тандем, но на деле всё оказалось куда как запутаннее и сложнее. Прекрасным воскресным вечером 19 июля Борис и Эльмира заглянули ко мне на огонёк, и мы очень хорошо поговорили об этой особенности нынешнего Дивизора и о том, какую роль в жизни данного музыкального формирования играет Эльмира и как она воспринимает творчество мужа. Получилась откровенная, серьёзная и отчасти психотерапевтическая беседа, в которой даже, как мне казалось, вполне однозначное понятие «saveplace» получило совершенно разные интерпретации от Бориса и Эльмиры. Мои сегодняшние собеседники такие разные и такие не похожие друг на друга, но они вместе, и в своём взаимодействии они создают интересные и оригинальные вещи — музыку, стихи, визуальные клипы, арты, концепты и образы. Вот уж действительно заслуживающая внимания психологическая ситуация, но давайте дадим слово самим Борису и Эльмире. Будет интересно.
– Доброго вечера, Борис и Эльмира! Спасибо за эксклюзивную возможность пообщаться с вами вот в таком «живом» формате в этот воскресный вечер. А чем обычно занимаетесь воскресными вечерами? Как в целом воспринимаете это время?
Добрый! Люблю в воскресные вечера уделять время себе и поменьше общаться с людьми, накапливаю энергию на рабочие будни. (улыбается)
Добрый вечер. Поскольку я репетитор, я обычно работаю по воскресеньям. Выходной у меня только по субботам. Но сегодня мы отмечаем годовщину. Так что сегодня сходили в ресторан и дома попили кофе с тортиком.
– О, в таком случае поздравляю вас с годовщиной! То есть даже а годовщину и в такой особый день вы всё равно занимаетесь какими-то рабочими делами. А находится ли в вашей жизни и в вашем графике время и место для каких-то положительных эмоций и просто отдыха?
Это вопрос к Эльмире. Я обычно все свободное время уделяю творчеству. Отвлекаюсь, только если Эльмира меня куда-то вытаскивает. (улыбается)
Ну, творчество я воспринимаю как отдых и занимаюсь им в свободное время. В последнее время, к сожалению, нечасто получается уделять время творчеству, но я стараюсь. (хмурится)
– А я вот как раз хотел спросить об этом – можно ли утверждать, что положительные эмоции как раз и связаны с избавлением от негатива посредством стихов и треков Дивизора? Можно так говорить по отношению к вам?
Мне творчество помогает достичь катарсиса, но я бы не сказала, что это отдых и положительные эмоции. Для разгрузки я хожу в хайкинги, занимаюсь бегом и боксом. (улыбается) А вот написание стихов — это скорее психотерапия, когда решаешься столкнуться с негативными чувствами и попытаться облечь их во что-то словесное, переработать.
Творчество – моя страсть и, временами, психотерапия. Самое большое удовольствие в жизни я получаю именно от творчества. При этом, я заметил, что если у меня депрессивное состояние, я могу выплеснуть негативные эмоции в музыку, и мне становится лучше.
– Альбомы Дивизор отличаются крайней мрачностью, стихи и тексты – тоже. И вот у меня очень сильное ощущение, что вас вдохновляет на творчество глубокая внутренняя боль, внутренние страдания такие, неразрешённые диссонансы, а творчество и Дивизор это способ уйти от этой боли, переработать, преодолеть, сублимировать ей. Можно так сказать, как вам самим кажется?
Мне кажется, тут у нас с Эльмирой будут сильно разниться ответы. Мне творчество всегда в кайф. Даже если я в творчестве занимаюсь исследованием самых мрачных тем, я нахожу в этом удовольствие. В жизни я достаточно скуп на эмоции, мне кажется, через творчество, я как раз даю выход эмоциям и испытываю облегчение, даже если эмоции негативные.
Я считаю, что музыкант вкладывает больше себя в результат, то есть от настроения поэта в песне остаётся уже не так много. Только текст, но текст ведь можно по-разному транслировать. Мне кажется, песни выходят мрачнее, чем стихи. Но я творю обычно от ярких эмоций, и зачастую негативных. Когда всё хорошо, писать стихи не хочется, может, поэтому теперь мало этим занимаюсь.
– А вот как раз очень интересный момент, что Ваше восприятие отличается. Вы с Эльмирой такие разные, но вы вместе и дополняете друг друга. Это тоже способ уйти от боли и посредством творчества создать свой собственный идеальный мир? Как считаете, можно ли назвать Дивизор вот такими особым местом, где вы вдвоём ищете что-то идеальное и постигаете наш окружающий мир, в то же время постигая друг друга?
Я не чувствую себя полноценным участником Дивизора, я вижу себя просто как автора текстов некоторых песен. Я предпочитаю немного другой жанр в музыке, для меня Дивизор мрачноват. (улыбается)
Хах. Не, музыка Дивизор – это точно не savespace. Мне самому нравится по большей части достаточно мрачная или тревожная музыка. Такую и пишу. Подходящие стихи Эльмиры я и отбираю. Так что в рамках Дивизор я не пытаюсь изобразить идеальный мир, а скорее подсветить недостатки этого.
Мои стихи — способ познания себя и мира. Я рада, что Борис находит в них что-то, что помогает ему познавать себя. Творчество, наверное, таким и должно быть — оно даёт людям разные пути для изучения, пропускания через себя, каждый находит в нём своё.
– Эльмира, а как Вам интерпретация Борисом Ваших стихов в треках Дивизор? Есть ощущение, что они там стали мрачнее, чем изначально задумывались?
Определенно есть. (улыбается)
Спасибо, я стараюсь. (улыбается)
– Эльмира, а Вам самой не хочется прочитать свои стихи в треках Дивизор? Может быть, это было бы органичнее и правильнее? И вопрос Борису: Как Вам кажется, Борис, декламация Эльмиры подошла бы по духу, настрою, внутренней логике Дивизору? Возможно ли появление чтения Эльмиры на будущих альбомах Дивизора?
У Дивизора есть свой самобытный стиль и атмосфера, не уверена, что хотела бы в неё вмешиваться. К тому же я больше люблю живые выступления, не уверена, что получится передать нужную энергию через запись. Я пробовала, но это не то по сравнению со сценой — люблю, когда есть живой творческий обмен со зрителем.
Мы, кстати, делали отдельный трек не в рамках Дивизор. Можете найти на стримингах: Эльмира Юсипова, Борис Белик «Все спокойно». Музыка там моя, голос Эльмиры.
Мне очень нравится, как Эльмира читает, но Дивизор – это всё таки мой голос.
– То есть Дивизор это всё-таки единоличный one-man-проект и никак иначе, правильно? Не дуэт и не тандем?
В творчестве очень требователен к себе и другим. Я рад, если у меня есть источник вдохновения в виде стихов. Я готов обращаться к другим музыкантам, если чувствую, что сам не вывожу, например, написание соло. Но я не могу позволить кому-то вмешиваться в мое видение. Так что, пожалуй, да. Дивизор – это только мой проект.
– Значит, развитие Дивизора это тоже личная эволюция. А в какую сторону в данный момент движется это развитие, как вам кажется? Вот Эльмира говорит, что когда хорошо, писать стихи не хочется, а написание стихов для неё как психотерапия. И в одном недавнем интервью вы упоминали, что используете сейчас в основном старые стихи Эльмиры. А когда старые стихи закончатся, а новых мрачных не будет, то.... Что будет тогда? Вы найдёте себе другого автора текстов или Дивизор уже не будет таким мрачным?
Я думаю, что у Дивизора судьба быть мрачным независимо от автора стихов.
Ну тут два пути: сделать Эльмиру несчастной или искать других авторов. Выбор, кажется, очевиден. (улыбается)
Тут не поняла. (смеётся)
– Я так понимаю, что Борис хочет сказать, что судьба Дивизора быть мрачным и угрюмым, и это его крест, особое предназначение, его особый путь. Дивизор не хочет никого делать несчастным, но без боли и мрака Дивизора уже не будет. Правильно, Борис?
Вообще, мне казалось, что музыка моя становилась с годами все более легкой и позитивной. Но, судя по всему, обывателю все равно она кажется слишком мрачной. Не буду больше пытаться писать то, что мне не органично. Начинал то я с melodic-death metal. Может быть реанимирую свой первый проект Atrium Mortis. Но и звучание Дивизор, вероятно станет тяжелее.
– Получается, что Вас и Эльмиру объединяла и объединяет боль, но ваше взаимодействие постепенно ведёт к тому, что боли становится меньше, но взаимодействие становится только органичнее и глубже?
Вообще, может, это и к лучшему. Даже когда я помогаю Эльмире работать над её сольными песнями, я слишком давлю. Говорил же, что в творчестве я строг не только к себе. Так что, кажется, чем меньше мы будем заниматься совместным творчеством, тем крепче будут наши отношения.
Я думаю, что Борис решил наконец перестать слушать меня и других людей, которые считают его музыку тяжёлой, и делать то, что больше нравится ему. И правильно, если творчество некоммерческое, то оно должно нравиться в первую очередь творцу, а не ориентироваться на массовость.
Да, мне тоже так кажется (улыбается), мы оба слишком ценим индивидуальность, чтобы заниматься совместным творчеством. Я готова только дарить Дивизору почти любые свои тексты и считаю, что это довольно щедро для творца.
– Эльмира, а не бывает внутреннего несогласия и противления от того результата, который Вы слышите в итоге, когда Ваши стихи становятся треками Дивизора? Не бывает желания попросить Бориса что-то и как-то переделать, растолковать своё видение? Вот, например, Ваше стихотворение "Шёпот", которое Борис называет невероятно мощным, как Вам кажется, Борис верно и аутентично озвучил и реализовал его, верно понял и воспринял?
Кстати, про трек "Шепот" – музыку я писал под прочтение Эльмиры. Даже выступали с этим стихом на поэтическом вечере. На альбоме я просто прочитал его, стараясь сохранить все авторские интонации. Но насчет песен на другие стихи. Я понимаю, что многие поэты очень трепетно относятся к своим стихам, поэтому я очень благодарен Эльмире за то, что она позволяет мне вольные интерпретации её стихов. Для многих песен я даже переписывал часть строчек.
Честно говоря, я как-то разделяю свой стих и трек, созданный на основе моего стиха. То есть для меня это как будто отдельное произведение, чужое прочтение моего стихотворения.
Поэтому я не ревную свои тексты. Может, ещё тут вопрос мотивации к творчеству. Для меня стихотворения — это что-то сиюминутное, что сегодня есть, а завтра исчезнет. Я не стремлюсь оставить след. Я просто хочу высказываться, а чужой голос — это уже не моё высказывание. Но «Шёпот» получился ближе всего к моему прочтению, тут я рада, что ему удалось передать максимально близко нужное настроение. (улыбается)
– Спасибо за искренние ответы, очень интересно было прояснить вот эти моменты! Эльмира, раз уж Вы упоминаете ревность, а не ревнуете ли Вы Бориса к Дивизору и вот этой мрачной стороне его личности? Легко Вам уживаться с таким тёмным его alter ego?
Да нет, я рада, что ему есть куда сублимировать свои мрачные чувства и ту боль, которую я не всегда могу разделить. Хочется иногда видеть больше лёгкости в творчестве Бориса, но я поняла, что это для него тяжело. У него есть песня «Воспоминания» — вот её он сделал специально для меня, и я за это благодарна, но понимаю, что это не то, как Борис видит свою музыку.
Я думаю, творчество — это вообще такое безопасное место, где можно проживать чувства, которые не всегда можешь разделить с самыми близкими. Я иногда пишу песни, и они выходят довольно личными, и я не люблю, когда в них вмешиваются. Я вкладываю в них себя, свои чувства, энергию, эмоции. Может, иногда даже чувства, которых стыжусь или которых боюсь. Поэтому уважаю право творца на свой мир и вообще считаю это полезным и терапевтичным. (улыбается)
– Да, мне тоже кажется, что творчество это всегда некое безопасное место, такой оазис, даже если это и не "save place", как говорит Борис. Эльмира, а Вы влияете ещё как-то и в чём-то на творчество Дивизор, помимо предоставления своих стихов и разрешения интерпретировать их? Вот, например, для Дивизор очень важна визуальная составляющая, видео, обложки альбомов, образы. Не бывает такого, что вы подсказываете какие-то образы или они исходят от Вас? И вопрос для Бориса: как Вам кажется, проистекают ли какие-то образы, визуальные решения, наводки на определённые образы Дивизора от Эльмиры?
Нет, эстетика и визуал — это всё творчество Бориса. (улыбается)
Можно ли назвать влиянием, если иногда я подхожу к экрану и говорю: «Слушай, а это не так мрачно, как предыдущие твои образы», на что он отвечает: «Да? Так и знал, что надо мрачнее», — и всё меняет.
Мне очень нравятся стихи Эльмиры, они вызывают у меня в голове яркие образы. Ну а про влияние Эльмиры – некоторые из видео, которые я делал по "Стежкам" и "Строчкам", Эльмира раскритиковала, и я делал их заново с нуля. Может, выложу потом отдельно все неопубликованные работы.
– А откуда появились вот эти человечки "Стежков" и "Строчек"? Это не связано с...кхм... шитьём?... Они же визуально напоминают какие-то поделки...
Эльмира несколько лет назад написала стих "Смена пола на потолок и обратно". Он был таким образным, что уже при первом прочтении в голове у меня родился клип целиком. Тогда я и решил попробовать себя в 3D, чтобы реализовать эту идею. 3 года учился и наконец выпустил короткометражный анимационный фильм "Потолок". Реализовал ровно то, что увидел в своей голове при первом прочтении стиха. Персонажа я придумал тоже уже тогда. Если бы не этот стих, не было бы ни "Стежков", ни "Строчек".
Логично, что главный герой "Потолка" стал маскотом альбома. К тому же его вид, на мой взгляд, хорошо отражает суть альбома. Я представляю, что повествование на альбоме ведётся от его лица. С персонажем "Строчек" сложнее. Даже не знаю, как он у меня получился. Вообще, в творчестве я часто полагаюсь на бессознательное. Раз мне показалось, что персонаж должен выглядеть именно так, значит не показалось.
Ну а насчет швейных аналогий. Изначально хотел написать один поэтический альбом. Многим поэтом не нравится, когда стихи называют стишками. Поэтому название само напрашивалось. Потом один альбом вылился в два. Хотел назвать дилогию "Стежки. Часть 1" и "Стежки. Часть 3". Но дилогия вышла слишком серьезной, так что отказался от этой шутки. Долго думал над названием второй части. Эльмира все мои варианты разносила. И наконец пришел в голову идеальный, на наш взгляд, вариант. Строчки. Тоже многозначительный и тоже продолжает швейную тематику, намекая на то, что оба альбома - часть целого.
– И следующий альбом тоже будет на такую же "швейную" тематику и снова с похожим человечком на обложке или дилогия теперь окончательно завершена?
Я пока не уверен, что будет дальше. Может быть когда-нибудь превращу дилогию в трилогию. Но не сейчас. Сейчас есть некоторые наработки для нового альбома. Точнее он даже почти записан. Сделал уже несколько видео. Но вещь очень спорная. Может отправлю все наработки в корзину и займусь чем-то другим.
– Я вижу, что Дивизор это всё-таки во многом дуэт и по крайней мере на уровне критики Эльмира очень активно и глубоко участвует в творчестве проекта. И в этой связи хочется спросить: насколько вообще легко творческим людям, таким как вы, уживаться друг с другом и развиваться в отношениях, да ещё таким творческим интеллектуалам как вы? Легко ли преодолевать многочисленные трудности, творить, расти, сохранять свою автономию, продолжать выражать себя в творчестве, не теряя при этом себя? Мне кажется, для вас двоих Дивизор и вот этот опыт критики-сотворчества это на самом деле глубочайшая психотерапия, результат которой намного больше, чем просто ряд музыкальных альбомов. со стороны кажется, что альбомы Дивизор это как бы сторонний продукт чего-то намного более важного и глубокого – трансформации и взаимодействия двух личностей. можете согласиться с таким восприятием?
Это для меня творчество – самое важное в жизни. Только в творчестве я чувствую себя по-настоящему живым. Понимаю, что это не очень здоровая штука. Для Эльмиры, например, это не так. Для неё творчество – одна из вещей, которыми она увлекается. Она меня в этом смысле уравновешивает. Учит находить в жизни и другие важные и приятные вещи. При этом, я не думаю, что смог бы строить жизнь с человеком, совсем далёким от творчества. Все таки творчество слишком большая часть моей жизни, важно чтобы партнерша разделяла этот интерес или хотя бы могла его понять.
Я думаю, секрет как раз в том, что наше творчество такое разное. Мне кажется, если бы мы творили в похожем жанре, то чувствовалось бы некое соперничество. А так получается, что каждый развивается по своему творческому пути. Мы можем дать какой-то личный взгляд, но стараемся глубоко не погружаться в работы друг друга, потому что это разные миры всё-таки, и так должно оставаться. (улыбается)
В отношениях всегда есть риск потерять себя немножко в другом человеке, перенять его взгляды и мировоззрение, но творчество как раз — опора, которая позволяет возвращаться к себе. Это как бы такая неприкосновенная территория, где у каждого свои правила и своя эстетика. Поэтому я не воспринимаю треки на свои стихи как личное, а скорее как переработку, в которой от меня только 5–10%.
– А какими тремя словами вы бы описали альбом "Стежки" и альбом "Строчки"?
Интересно, какие три слова-ассоциации появятся в это связи по отношению к каждому из них у Вас, Эльмира и у Бориса. Как вы воспринимаете эти альбомы и какие они для вас?
Отчаяние. Сопротивление. Надежда.
– Это в целом про Дивизор или про какой-то конкретный альбом?
"Стежки" – боль, скорбь, отчаяние.
"Строчки" – осознание, насмешка, отчуждение.
Для меня "Стежки" – это личный очень болезненный взгляд изнутри. "Строчки" – взгляд, как будто сверху вниз. С некой иронией.
Это про оба. «Стежки» мне кажутся более меланхоличными, медленными, замирающими. К концу немного разгоняются, и в «Строчках» уже чувствуются драйв, ирония, сопротивление.
Хотя я бы даже сказала, больше подойдут слова: Замри. Беги. Бей. (улыбается)
Замри — для «Стежков», Беги — для обоих, а Бей — для «Строчек».
– Как интересно: у Бориса слова-ассоциации это существительные, а у Эльмиры существительные в итоге превратились в глаголы! А какие у вас самих любимые треки с этих двух альбомов, которые вы считаете наиболее яркими и характерными на всём альбоме?
Можете назвать один самый любимый трек со "Строчек" и со "Стежков"?
В «Стежках» – «Воздух», она самая драйвовая. А в «Строчках» – «Бег».
Со «Стежков», наверное, «Голос». По моему, красивая очень песня получилась.
А со «Строчек» «Творец». Вообще, важная для меня песня. Я на этот стих Эльмиры уже писал песню 10 лет назад. Она на альбоме Atrium Mortis "Вход в пустоту". Тут полностью её переосмыслил и придал ей совсем другое настроение.
– Борис, а насколько вероятно, что ещё через 10 лет захочется переосмыслить и нынешние альбомы Дивизора? Или Вы принципиально не заглядываете в будущее и не хотите мыслить в сослагательном наклонении?
Вероятность оценить не могу. Но и не исключаю. Опыт показывает, что я частенько возвращаюсь к своим прежним работам. Для некоторых треков с альбома "Строчки" использовал музыку написанную 15 лет назад. Обычно у меня есть творческие планы на 1-2 года вперед. Дальше не заглядываю.
– А какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?
Не думал об этом. Хотелось просто живого разговора, что и получил.
У меня не было никаких ожиданий, интересные вопросы, немного даже терапевтическое интервью вышло, заставило глубже задуматься о вопросах творчества и отношений (улыбается).
– Ребята, спасибо, что в такой важный день уделили мне целых два часа и так искренне и подробно отвечали! Мне не хотелось повторяться и дублировать какие-то вопросы-ответы, которые уже есть в других недавних интервью Дивизор. Интересно было понять и поговорить про ваше творческое взаимодополнение в рамках данного проекта, тем более в такой важный и значительный для вас двоих день. Очень хотелось бы, чтобы это реально приносило вам двоим добро и пользу. И у меня осталось буквально пара вопросов.
Каким вы видите идеальный альбом Дивизор?
Очень интересно, каким его видит Борис и каким Эльмира?
Даже не знаю. Я всегда стараюсь выстроить альбом драматургически. Чтобы прокатить слушателя на эмоциональных горках от завязки через катарсис к развязке. Так что лично я хотел бы отточить формулу до совершенства. Чтобы каждый трек был на своем месте и бил идеально в цель. Хотя понимаю, что сейчас это не имеет никакого значения. Никто не слушает альбомы целиком. Но мне это важно.
Вот, точно. Идеальный альбом – это если абсолютно каждый слушатель на нужном треке разрыдается. Вот он недостижимый идеал.
Не могу тут ничего сказать, так как уже говорила и повторюсь — считаю Дивизор личным проектом Бориса, могу только надеяться, что он будет таким, где Борису не придётся идти на компромиссы с собой и чужим вкусом. Таким, какой ему самому понравится и которым он будет гордиться. Короче, я просто хочу, чтобы Борис был счастлив в своём творчестве и его проекты приносили ему освобождение от негативных чувств и душевное спокойствие.
– Не могу не спросить, что у вас в ближайших планах и чего вы ждёте от оставшейся (уже меньшей) половины лета. Как хотелось бы провести то, что осталось от июля и август?
Я хочу успеть попутешествовать немного, а то давно дальше Армении не выезжали.
Бросить курить, съездить в отпуск, подготовить курс по Blender 3D для детей и сделать видео про интерференцию и дифракцию для моего канала по физике.
– Ну и самое последнее и обязательное в таких случаях: что бы вы хотели пожелать тем, кто сможет и захочет дочитать до конца такое странное, живое и психотерапевтическое интервью, ну и вообще всем, кому интересно творчество Дивизор? Какими словами и на какой ноте хотелось бы закончить это интервью?
Хочу пожелать всем читателям быть в гармонии с собой, бороться за то, что важно, и не страдать из-за того, на что не в силах повлиять. А если и страдать, то недолго и под хорошую музыку, чтобы отпустить эти эмоции и продолжить борьбу.
Желаю всем найти своё безопасное место, в которое можно возвращаться, в котором можно творить, несмотря на всё происходящее во внешнем мире. Сегодня это особенно актуально. Ну и чтобы рядом был человек, который будет уважать это личное пространство. В отношениях очень важно иметь место для себя: у кого-то это творчество, у кого-то спорт, ещё какие-то увлечения. В общем, любите, творите, будьте счастливы и давайте свободу проявляться тем, кого любите, даже если эта проявленность не во всём соответствует вашему представлению о прекрасном. (улыбается)
– Спасибо за такие чудесные пожелания! Хорошего вам отпуска, хороших путешествий и спасибо за интервью!
«Рок всегда горит и разжигает сердца. Поэтому рок у нас везде, в том числе в огне!» Интервью с группой АнтиЯ
Эта интересная команда из Тольятти играет простой и честный рок, категорически не приемлет разного рода ИИ-новшеств и нейросетевых ухищрений, зачастую практикуемых современными музыкантами, и всё всегда старается делать максимально честно, с полной отдачей и с душой. Вам кажется, что в этом нет ничего такого уж особенного? Подождите делать выводы! Сейчас АнтиЯ представляет свой пятитрековый балладный EP-альбом, и это, как отмечают сами музыканты, самая серьёзная и мощная веха в становлении коллектива на данный момент. Это серьёзные, прекрасно сыгранные и от души исполненные композиции, за которые авторам точно никогда не будет стыдно, а самым взыскательным слушателям под такой аккомпанемент наверняка будет очень хорошо и приятно. А ведь прямо сейчас они уже вовсю работают над трэшевым альбомом и размышляют о собственной антиутопии!... Но давайте не будем забегать вперёд, а дадим самим авторам возможность рассказать о своей группе и об актуальном мини-альбоме по порядку.
— Доброго вечера, АнтиЯ! Откуда такое название и что оно означает?
— В день, когда по счастливой случайности мы встретились и решили серьезно заняться своей группой, был поднят вопрос о названии. Короткое и ёмкое название одно из слагаемых успеха. В какой-то момент вспомнили, что хорошее название у группы Ария. И тут один из нас в шутку сказал «Давайте назовёмся Антия». Дело в том, что у нас есть общий товарищ с такой фамилией (улыбаются). Нам зашло. А после выхода первого альбома до нас дошёл истинный смысл нашего названия – это сокращённое от «Антиутопия». Ведь львиная доля стихотворений в наших песнях поднимает острые социальные вопросы. Так у нас появились короткое официальное и длинное названия.
— А какие литературные антиутопии вам больше нравятся и почему? Вообще как часто вас вдохновляют на собственное творчество книги и фильмы, в том числе антиутопии?
— Нам кажется, что сейчас мир вокруг – сплошная антиутопия посерьезнее литературных. Так что источников вдохновения нам хватает без книг. Иногда, правда, некоторые фильмы оказывают влияние на наше творчество. Песня «Семь» вдохновлена сериалом «Сопрано». А песня «Восемь» — первым сезоном сериала «Breaking Bad».
— А нет ли у вас желания и мечты записать большой концептуальный альбом-антиутопию? Не думали о таком?
— Обсуждали один раз такую идею. Вернёмся к этой теме позже. (улыбаются)
— Почему так важно вот это фирменное написание с большой буквой «Я» в конце и откуда это пошло?
— Это наш стиль. Мы как будто ставим второе ударение в слове, что бы слушатели правильно воспринимали наше название. Правильно произносить как АнтиъЯ или Анти-Я. (улыбаются)
— Как вы нашли друг друга и как быстро сложился нынешний состав?
— По сути, группа была создана тандемом вокалиста Клевлина Кирилла и гитариста Желтоухова Дениса. Мы нисколько не пытаемся преуменьшить вклад других участников, но локомотив у группы всегда был такой. Денис – композитор. Музыка начинается с него. А Кирилл пишет стихи, кладет их на музыку. Сведением и мастерингом занимается опять же Денис, а продюссирует готовый объект снова Кирилл. (улыбаются)
Первый год мы пробовали разных людей в ритм секцию, долго репетировали втроём (с первых дней существования место за одной из гитар занял Клевлин Леонид), пока Денису это не надоело окончательно и он сделал ход конём – пригласил к нам Илью Логинова (ударные) и Михаила Сафонова (бас) из другой своей группы ZШVП. Произошло это в промежутке между выходом первого и второго альбомов.
— Что из прошлых вех истории АнтиЯ стоило бы обязательно упомянуть сегодня и вписать в официальную биографию группы?
— Если говорить по справедливости – между созданием группы и грядущим релизом «Рок в Огне» мы постоянно развивались, росли и набирались необходимой практики. На наш взгляд, именно этот релиз подводит некоторую черту, оставляя позади процесс активного развития, становления и подготовки. После его прослушивания мы поняли, что смогли выйти на необходимый уровень и достигли определенного качества. Останавливаться в развитии мы точно не собираемся, но необходимый опыт во всех необходимых аспектах нами получен. Так что «Рок в Огне» и станет нашей важной вехой.
— Как так вышло, что вы решили записать балладный альбом? Это ответ на запросы слушателей или ваше собственное желание?
— Наверное, ни то и не другое. Денис пишет то, на что вдохновляется в конкретный момент. В работе у него постоянно десять – двадцать песен. К которой лежит сегодня – той и занимается. Процесс исключительно творческий, никакой обязаловки. (улыбаются) Так и вышло с грядущим EP. Пока сочинялись стихотворения, вовсю шла запись инструментов на чистовик.
— А почему «Рок в огне»? Откуда такой образ?
— Название пришло после обложки. Отдыхали на даче, и Денис сделал фотографию костра. Просто на память. Позже обратили внимание, что из пламени получилась настоящая «коза» - любимый рокерами жест. Через пару дней название было готово. (улыбаются)
— Часто отдыхаете все вместе вот так на даче? Наверное, именно там и рождаются ваши песни?
— Реже, чем хотелось бы. Но в жизни всегда присутствуют разные обстоятельства. В связи с этим отдых на даче во главе угла.
— Может ли рок сгореть, и почему рок оказывается у вас в огне?
— Рок всегда горит и разжигает сердца. Поэтому рок у нас везде, в том числе в огне. (улыбаются) Он и в воде, хоть «рыбы и очень редко слушать хороший метал».
— Почему вы решили с самого начала составить для себя план по количеству релизов в определённое количество времени и таким образом сами же подгоняете себя? Не сложно ли писать песни в атмосфере вот таких дедлайнов?
— Это обусловлено серьёзностью подхода. Мы не хотели очередную группу «порепетировать и попить пивка». Мы хотим, чтобы нас услышали все любители рок-музыки, чтобы нашу музыку узнавали. Отсюда серьезные задачи. Дедлайны мы определили исходя из имевшегося на тот момент опыта, нам такие сроки показались непростыми, но вполне исполнимыми. Меньшее количество релизов нас просто никак не выделит среди огромного количества разнообразных групп.
— Планируются ли ещё вот такие балладные альбомы?
— Мы с Денисом иногда шутим, «что ни начнет сочинять, а в итоге получается метал». Нам этот релиз запал в души, так что очень вероятно развитие этой темы. Многое будет зависеть от успеха «Рока в Огне» — нужная обратная связь повышает шансы в разы. Если спрос на баллады вернулся – создадим ещё. В конце концов — кто нам запретит? (улыбаются)
— А почему вы хотите превратить один из инструменталов с нынешнего EP в полноценный вокальный трек, да ещё и поменять аранжировку и звучание? Откуда и каким образом пришла вот такая идея?
— Это обусловлено разным видением этой песни у нас двоих. Чтобы не спорить о вкусах, просто решили сделать два варианта. А потом посмотреть, что больше зайдет слушателю.
— А бывало уже у вас такое, что расходились вкусы, и хотелось сделать две версии одного трека или это первый раз? Вообще часто у вас бывают творческие разногласия и споры?
— Нет, такое впервые. Потому что разногласий практически нет. Есть пожелания. Но автор любого материала имеет преимущественное право голоса в любом вопросе.
— А зачем такому короткому альбому аутро? В чём его смысл и функция? О чём рассказывает «Эра» на вашем EP и что должна донести до слушателя?
— Аутро присутствует на каждом из наших альбомов. И у каждого из них одна цель – заставить сердце трепетать в ожидании следующего релиза. Именно сердце. Ну а релизы у нас не заставляют долго ждать. (улыбаются)
— А вам доводилось встречать у каких-то ещё групп EP-альбомы с похожей структурой, где пять треков, три из них баллады, а два — инструменталы, или это целиком ваше собственное изобретение?
— Ничего хитрого в таком раскладе нет. На наш взгляд, это оптимальное количество песен для EP. А инструментальные композиции рождаются наравне с вокально-инструментальными. Главное — чтобы они гармонично сочетались.
— А в чём секрет вашей сумасшедшей популярности в bandlink?
— Bandlink — это инструментарий ЯндексМузыки для музыкантов и их представителей. Он даёт доступ к полезной статистике и позволяет создавать полезные ссылки. После достижения порога в 5000 слушателей за месяц так же открывается доступ к рекламе музыки через ЯндексДирект. Так что правильнее говорить, что популярность исходит из ЯндексМузыки с её алгоритмами. Секрет прост – интересная музыка и правильное её продвижение. Без продвижения любой хит всех времен и народов тупо не будет никем услышан. Поэтому если твердо решили стать популярными – готовьте деньги. И немалые. Или найдите того, кто эти деньги вложит за вас.
— Вам изначально хотелось популярности и востребованности с АнтиЯ? Как считаете, насколько это важно и существенно для музыканта?
— Тут уж, как говорится, «каждому своё». Для нас это важно. Мы делаем это не ради денег или узнаваемости на улице. Мы считаем, что каждый релиз ведёт нас к некоему «бессмертию». Ведь нас смогут услышать правнуки и их правнуки, если захотят. Мысль об этом греет. Популярность — важнейший мотиватор для нас. Она и означает востребованность. А когда дело твоей жизни востребовано, продолжаешь творить.
— Как думаете, можно ли с вашей музыкой сейчас получать миллионные просмотры, собирать стадионы и попасть на тв? Насколько всё это цель и нечто желанное для вас?
— Вполне возможно при правильном подходе. Ну и, конечно же, качественном и интересном продукте. Выступить хотя бы раз на стадионе, безусловно, мечтает каждый нормальный музыкант, мы не исключение. Другое дело, что в России это пока едва осуществимо. За рубежом же это обычное дело. Как сложится наш путь на стадионы и ТВ покажет лишь время, но это желанные вехи.
— А ставите ли вы перед собой какую-то конкретную цель или цели, которых вам обязательно хотелось бы достичь с АнтиЯ? Что для вас мерило настоящего успеха и настоящей состоятельности для рок-группы?
— Мы хотим огромного количества релизов. Узнаваемости АнтиЯ в сети. Ну и стадионы с ТВ лишними точно не будут. (улыбаются)
— Как вам живётся в Тольятти и нет ли планов перебраться в Москву, чтобы стать ближе к музыкальному Олимпу и эпицентру всех основных музыкальных мероприятий нашей страны?
— Мы не жалуемся, живется как и везде за МКАДом, полагаем. У большинства из нас дети, они ходят в школы и детские сады. Перевозить их в Москву – создавать стресс. Мы при необходимости доедем с концертами до любого города мира. (улыбаются) А уж о смене места жительства подумаем после того, как дети вырастут, а мы обретем необходимую популярность. (улыбаются).
— Как считаете, почему один из ваших самых прорывных треков это «Веры больше нет»?
— Гремучая смесь отличной музыки и правильной рекламы. Песня нравится слушателям, они ставят лайки, и маховик рекомендаций ЯндексМузыки предлагает её всё большему количеству ушей. Мы не ожидали такого интереса. Но безмерно ему рады. Это необходимый опыт, в том числе по линии продюссирования. Попробуем реализовать грядущий релиз подобным образом, учитывая накопленный опыт.
— А во что верите в этой жизни вы? В вашей жизни есть место для веры?
— Мы верим в себя и друг в друга. А вот в остальных людей уже не очень, как можно понять из нашего второго альбома. (улыбаются) А уж про сверхъестественное и потустороннее и говорить нечего. Люди свободны в выборе, кому и чему верить, мы относимся к этому спокойно и терпимо. Главное, чтобы эту свободу уважали все и не стремились навязывать своё другим. В таких людей веры у нас тоже нет. (улыбаются)
— Верите в возвращение бешенной стадионной популярности классического хард-рока и хард-н-хэви?
— Что касается мира, то она вроде никуда и не уходила. AC/DC как собирали стадионы, так и собирают. Количество групп последователей жанра сильно уменьшилось, потому что, на наш взгляд, этим коллективом в хард-роке сказано и «говорится» всё. Хард-н-хэви же, на наш взгляд, очень популярен даже в России. Посмотрите все самые знаменитые рок-группы у нас – это хэви метал с чистым вокалом. Нашим соотечественникам это нравится, остальные жанры ощутимо менее популярны. В том числе наш любимый thrash metal. В возвращение бешенной популярности верить не приходится, но своего слушателя мы всегда найдем. (улыбаются)
— А как так вышло, что вас заинтересовали большие тыквы, и захотелось сделать совместный трек с Александром Чусовым? Как вы познакомились с ним и как часто общаетесь?
— Уже несколько лет наблюдаем за его успехами на сайте Пикабу. В определенный момент идея написать об этом просто попала в лист идей (для песен, их названий, названий альбомов). Как только появилась актуальная по настроению музыка – пошел процесс. Найти в сети Александра было делом несложным. Предложили ему написать песню, для чего попросили коротко рассказать о своём непростом спорте. На основе его истории было написано стихотворение, и песня пошла в запись. Александр очень добрый и отзывчивый человек. Прислал нам в подарок свою фирменную футболку, мы ему скоро вышлем в ответ свою. (улыбаются) Теперь постоянно общаемся в сети, ведь мы за него болеем. (улыбаются)
— Я знаю, что ваш лейбл гордится вами, а вы сами чем больше всего гордитесь, что связано с АнтиЯ?
— Сложными задачами и своим прогрессом. Мы выпускаем песен больше чем многие и многие другие. При этом получается их доносить до слушателя. Пока рано говорить об успехе, но мы усердно над этим работаем. А слышать, как мы прогрессируем от релиза к релизу во всём – бальзам для сердца. Мы упорно репетируем – готовимся к концерту в родном Тольятти. Все, кто его посетит, могут не узнать песни со второго альбома, насколько качественнее мы стали их исполнять. Также их ждет небольшое придуманное нами шоу. Скучно не будет. Просто – это не про нас.
— Что в самых ближайших планах?
— Работа над новыми релизами никогда не останавливается. Готова музыка на два разных по стилям EP. Всех слушателей ждут сюрпризы и жанровые новинки. Также не останавливается работа над третьим полноформатным альбомом в тяжёлом thrash стиле, более половины композиций готовы к записи полностью.
— Будет ли у вас этим летом возможность хоть немного отдохнуть и посидеть всем вместе у костра вроде того, что изображён на обложке EP “Рок в огне”?
— Систематически этим занимаемся. (улыбаются) В том числе у этого самого костра. (улыбаются) Рок – это не работа. Это отдых души. Некуда спешить – всё равно все умрём. Живём в комфортном для себя темпе, никогда не забывая про общение и отдых.
— А как вам удаётся находить для всего время и выпускать так много песен? К помощи искусственного интеллекта не прибегаете в вопросах творчества и создания композиций?
— Категорическое нет. Некоторые обложки для релизов мы приобретали в магазинах, и по ним видно, что это ИИ. Один раз даже сами смастерили обложку при помощи ИИ, но нас очень поджимали сроки. Теперь и от этого отказались. К музыке же даже близко ИИ не прикасается и никогда не прикоснётся. Это уже было бы не творчество и точно не рок. Секрет в любви к делу. Преданной любви.
— Вы вообще умеете отдыхать и что для вас отдых?
— Мы, можно сказать, профессионалы в этом деле. (улыбаются) И у каждого свои методы. В одном конечно сходимся – собраться вместе за кружечкой пенного и поговорить о музыке для нас святое.
— Каким будет ваш следующий релиз и когда можно ждать полноформатник?
— Вероятнее всего следующий релиз будет EP в стиле электронной музыки. В него повторно войдет например наша композиция «Сохрани Жизнь». Мы очень разносторонние в жанровом плане.
Полноформатный альбом, как уже сказано, в плотной работе. Часть композиций с него будет исполнено на грядущем концерте. С датой же релиза в этот раз мы спешить не будем, но он выйдет точно раньше 4 марта 2027. (улыбаются) Если почувствуем силы – выпустим в 2026.
— Олдскульный хард, электроника, трэш-метал... Не боитесь, что не все ваши слушатели смогут поспеть за такими американскими горками в стилистическом плане? Стоит ли быть настолько разными?
— Для этого у каждого есть выбор. И кнопки «подписаться» и «добавить аудиозапись». Мы по настоящему разносторонние и нам нравится разная музыка, объединенная лишь словом «рок».
— Планируются ли у вас концертные выступления этим летом?
— Нет, наш планируемый в Тольятти концерт состоится уже за пределами календарного лета – 19 сентября.
— Что особенного будет на концерте 19 сентября? Почему он так важен для вас?
— Потому что он планируется первым и единственным для нашего родного города. Следующие концерты мы собираемся давать уже на больших площадках в других городах. Мы взяли такой большой запас времени под него, чтобы приготовить шоу. Свет, декор, реквизит. Мы дадим жару. (улыбаются)
— А можно пару эксклюзивных подробностей по поводу шоу? Если кто-то сомневается, идти ли на ваш концерт в Тольятти, как бы вы смогли помочь определиться с выбором такому человеку и принять правильное решение?
— Нет, у нас всё в стадии разработки и репетиций. Так что подробности шоу получится узнать только на шоу. Сомневающимся скажем просто – не сомневайтесь. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— Какого вопроса вы больше всего ждали от меня сегодня, но в итоге так и не услышали?
— Вы попали в самое яблочко по всем вопросам. (улыбаются) Отвечать было очень интересно! Мы Вам очень признательны за проявленный к нам интерес и надеемся и дальше его поддерживать. (улыбаются)
— Ваши финальные слова для тех, кто читал нас сегодня?
— Дорогие друзья, в качестве финала используем отрывок стихотворения на песню с нашего третьего альбома:
«Что ни диктует мода —
Себе не изменяй!
Убить нельзя свободу,
Запомни - thrash can’t die.»
— Спасибо за интервью!
— До новых встреч!
«Мы выживаем и побеждаем с улыбкой. Пишем музыку для тех, кто в окопах!» Интервью с группой Изделие 104
На войне все средства хороши — если ты побеждаешь и выживаешь, значит, всё хорошо и правильно. И понятно, что без юмора, иронии, самоиронии, доброй шутки или чёрного, порой нецензурного сарказма там просто не выжить — разум не выдержит и сломается. Популярный сетевой проект Изделие 104 демонстрирует все эти вещи в своей музыке от первого лица и исключительно из собственного опыта — ребята защищают нашу Родину, воюют, сидят в окопах, а между делом создают ещё вот такие очень афористичные и знаковые вещи, услышав которые, очень трудно остаться равнодушным. Мне всё это поначалу напомнило проект Дадуда из 90-х, который вставлял в свои электронные композиции голос М.С. Горбачёва, но на поверку у Изделия 104 всё оказалось куда серьёзнее, мощнее и разнообразнее — тут и дидактические правила войны, и техника безопасности, и жёсткие повседневные реалии, и душевная сентиментальность в балладах, а порой — горькая и больная тоска... Словом, лучше всё это послушать и услышать самому. Ну а если вы всё уже послушали и всё-таки остались какие-то вопросы, добро пожаловать к нам на огонёк — все ответы здесь.
— Кто входит в группу Изделие 104? Это группа или one-man-проект?
Изделие: По сути, «Изделие 104» — это народный-проект, в основе за ним стоит несколько людей, кто-то отвечает за музыку и обработку, кто-то за идеи, кто-то за общение с аудиторией, но это иногда может быть один и тот же человек. В его создании участвует куча народа: во-первых, мои коллеги, парни, которые регулярно снабжают меня уникальными голосовыми сообщениями и живым материалом. Во-вторых, огромную поддержку оказывают фанаты, которые помогают и с продвижением, и с идеями. Так что проект авторский, но за ним стоит большая команда единомышленников.
— Откуда такое название? Почему изделие 104?
Изделие: Название чисто военное, техническое. «Изделиями» в оборонке и на фронте называют всё подряд — от спецтехники до конкретных видов вооружения. Цифры тоже выбраны не случайно, это понятный для тех, кто в теме, маркер. Это имя сразу задаёт нужный индустриально-боевой тон и отсекает лишние вопросы.
— Как всё начиналось? Первые треки были вполне рокерскими. Как решили перейти к электронщине?
Изделие: Начиналось всё с классического гитарного звука, тяжести и драйва — это база, на которой мы росли. Но рок требует кучи живых инструментов, студийного времени и условий, которых на фронте просто нет. Электронная музыка дала мобильность. К тому же плотный электронный бит идеально ложится на ритмику современной войны и речевые сэмплы.
— В 90-х слушали «Дадуда» с их сэмплами Горбачёва? Не оттуда ли вдохновение?
Изделие: «Дадуда», наверно, нет, в детстве, конечно, мимо это пройти не могло. Но вдохновение пришло скорее от самой жизни. Когда ты каждый день слышишь в рации и мессенджерах тонны колоритного, смешного, а иногда и страшного контента — руки сами тянутся зациклить это под бит. Это не дань ностальгии по 90-м, это самый доступный способ зафиксировать реальность здесь и сейчас, особенно под канонады артиллерии, звуки «Бабы яги», ракетных обстрелов и стрельбы из стрелкового оружия.
— А что за фиты с Авдеевским Движем и Наступит Час? Каким образом строились эти коллаборации?
Изделие: Это творческие объединения парней, которые делают контент и музыку в той же колее, что и я. Все коллаборации строятся на чистом энтузиазме и общем бэкграунде. Кто-то накидал текст, кто-то прислал крутую дорожку, я собрал воедино, добавил фирменного звука «Изделия» — так и получаются эти треки. В основном все эти коллаборации сделаны в отпуске. Авдеевский Движ - техно-рок из г. Петрозаводск, Наступит Час из г. Калининград. На самом деле мы сотрудничаем со многими знакомыми певцами и певицами, часто в роли вокалистки выступает Катя из мурманской группы KULIOKI.
— Если нынешние треки перезаписать в рок или метал-ключе, это будет звучать?
Изделие: Звучать это будет сто процентов, и, возможно, даже монументально — тяжёлые гитарные риффы добавили бы трекам «Не ставил, не снимай» или «Бух» хорошей агрессии. Но электронный стиль сейчас уместнее. Он более хлёсткий, клубный в хорошем смысле и лучше воспринимается парнями на технике или во время отдыха. Электроника въедается в мозг быстрее.
— Сами персонажи, голоса которых фигурируют у вас в треках, знают об этом? Авторские права соблюдены?
Изделие: (Улыбаемся). С авторскими правами на фронте всё просто: если парень услышал себя в треке и не пришёл высказывать претензии, значит, права соблюдены. На самом деле, большинство персонажей — это наши же коллеги и знакомые. Они прекрасно знают, что мы пишем музыку, и часто сами просят: «Вставьте вот эту фразу в новый трек». Это наше общее творчество, так что «авторы» обычно только рады помочь, но для всех остальных кто не в теме, это нейросеть.
— Не бывает такого, что диалоги делаются специально для композиции? Например, в «Не ставил, не снимай»... Это студийная запись?
Изделие: Нет, специально мы постановками не занимаемся, у нас тут не театр. Но бывает так, что какая-то фраза или армейское правило звучат настолько чётко, чисто и вовремя, что в треке это кажется студийной работой. В «Не ставил, не снимай» просто сошлись хороший исходный звук и наша качественная чистка аудио при сведении. Реальность порой выдаёт такие перлы, какие никакой сценарист в студии не придумает.
— Можно ли назвать всё это пропагандой и популяризаторской работой, мотивирующей вступать в ряды ВС РФ, как сериал «Простоквашино», мотивирующий переезжать в деревню и прививающий любовь к деревенской жизни?
Изделие: Сравнение с «Простоквашино» забавное! Если без шуток, то я не сижу с мыслью: «Так, сейчас напишу трек, чтобы поднять показатели по контракту». Мы просто показываем армейский быт без лакировки, со всеми его приколами, жёсткими правилами и спецификой. И если эта честность, отсутствие пафоса и здоровый цинизм кого-то мотивируют и показывают, что в армии служат живые, умные и весёлые люди — значит, пусть это называют пропагандой. Мы не против.
— Будут ли песни вроде баллады «Ты прости его»? Как создаются такие композиции?
Изделие: Будут, под настроение. Такие вещи невозможно штамповать на конвейере. Если стёбные и ритмичные треки пишутся на кураже, то баллады вроде «Ты прости его» рождаются в моменты затишья, когда накатывает рефлексия, когда теряешь кого-то или просто думаешь о доме. Это абсолютно искренний порыв, который идёт изнутри, поэтому они и получаются такими пронзительными.
— Что думаете об упрёках в дискредитации ВС РФ по поводу вашего позднего творчества? Что порекомендуете тем, кто не понимает ваш юмор?
Изделие: Тем, кто ищет тут «дискредитацию», я рекомендую хотя бы на неделю приехать сюда и посидеть под обстрелами. Война — это мега-стресс. Если здесь постоянно ходить с серьёзным или трагичным лицом, можно просто сойти с ума. Юмор, пусть даже чёрный или абсурдный — это главный щит для психики. Мы не очерняем армию, мы выживаем и побеждаем с улыбкой. Кто этого не понимает, смотря на войну из тёплой квартиры — это их проблемы, мы пишем музыку для тех, кто в окопах.
— А как считаете нужно ли вообще что-то объяснять и комментировать в отношении треков Изделия 104 или они говорят сами за себя?
Изделие: Хорошая музыка всегда говорит сама за себя. Те, для кого она пишется (военные, волонтёры, люди, глубоко погружённые в повестку), понимают всё с первых секунд и без аннотаций. А разжёвывать каждую шутку или сэмпл для случайных слушателей — только портить послевкусие. Кому надо, тот услышит и поймёт.
— В новых треках («Есть связь!», «Фипиви не летают») прорисовывается моральная составляющая и правила жизни армии. Вы сознательно вносите дидактический элемент?
Изделие: Это получается само собой, но доля осознанности тут есть. Сюда приходит много новых людей, и до них нужно как-то доносить прописные истины. Инструкции и уставы читать скучно, а вот если вбить парню в голову трек «Фипиви не летают» или «Не ставил, не снимай», он на подкорке запомнит, как выжить. Это творчество отражает эволюцию нашего собственного понимания войны: от первоначального шока и угара к чётким, системным правилам игры.
— «Бух» — это практически методическое пособие. Не было мыслей сделать классификацию прилётов более доходчивой посредством такого трека?
Изделие: Так трек «Бух» как раз эту задачу и выполняет! На слух определять, что летит и куда — это базовый навык выживания. Если наш трек помог какому-нибудь новичку быстрее сориентироваться, где выход, а где прилёт — значит, мы не зря его писали. Делать из этого полноценный скучный учебник мы не будем, музыкальный формат работает гораздо доходчивее.
— Что за новый и недавний фит у вас «Над гнездом кукушки»? В чём заключалась коллаборация в данном случае? Был замысел сделать что-то в стилистике Татьяны Куртуковой?
Изделие: Этот трек как мы и говорили ранее записан вместе с мурманской группой KULIOKI и чудесной вокалисткой Катей. Замысел был в том, чтобы сыграть на контрасте: соединить плотный электронный кач с элементами русского фолка, которые сейчас на волне. Не сказали бы что мы ориентировались на Татьяну Куртукову, более того ее наверное даже нет в наших плейлистах, может быть мы конечно исправим ахахах, потому что мы фанаты разнообразного современного фолка такого как OTYKEN, AY YOLA и т.д. Коллаборация с KULIOKI получилась очень органичной — мы взяли эту напевную, глубинную славянскую тоску и эстетику, переплели со специфическим юмором и жестким битом. Это такой эксперимент в суровых фронтовых реалиях. Получилось мощно.
— А как относитесь к каверам? Не бывает мыслей перепеть...
Изделие: К каверам пока никак не относимся. Не то время.
— Вообще чувствуете, что жизнь в армии и война учат чему-то?
Изделие: Учат, и очень быстро. Здесь моментально слетает вся шелуха, фальшь и гражданский инфантилизм. Война учит ценить простые вещи: сухие ноги, горячий чай, пять минут тишины и, главное, людей рядом. Начинаешь видеть человека насквозь за пару дней. Это жесткая школа, но она учит абсолютной ответственности за свои действия и за тех, кто от тебя зависит.
— Как воспринимаете мега-популярность Изделия 104? Ощущаете какую-то ответственность перед собой и слушателем?
Изделие: Слово «мега-популярность» звучит громко, но то, что треки разошлись по окопам, машинам и волонтёрским чатам — это факт. Воспринимаю это спокойно, звёздной болезни тут взяться неоткуда, землянка быстро заземляет. Но ответственность, конечно, выросла. Когда понимаешь, что под твой трек парни идут на задачу или отходят после тяжёлого дня, уже нельзя делать проходной материал. Каждая строчка должна попадать в цель.
— Часто ли приходят донаты? Что пишут слушатели, которые поддерживают вас финансово?
Изделие: Приходят, и за это людям огромный поклон. Деньги в основном уходят на закупку полезного оборудования таких как связь, транспорт и на поддержку творческого процесса. Пишут разное, но чаще всего просто: «Парни, спасибо за то, что вы делаете», «Ваши треки поднимают дух» или «Привет из такого-то города, держитесь, мы с вами». Иногда смешные допустим: «Пацаны я сейчас в Г*йропе застрял, но я еду домой!» как в треке. Такая поддержка мотивирует сильнее любых цифр на стримингах.
— Бывает, что пишут военные из других частей и подразделений, с которыми вы лично не знакомы?
Изделие: Да постоянно! Прилетают сообщения в духе: «Брат, крутой трек, мы под него вчера на выезд шли», или «Откуда сэмпл взял? У нас в батальоне один в один прапорщик разговаривает». Музыка «Изделия» стала своего рода общим языком для парней с самых разных направлений, потому что проблемы, быт и юмор у всех на фронте примерно одинаковые.
— Как удаётся находить время на занятия музыкой, находясь в боевых условиях?
Изделие: Это самый частый вопрос (улыбаемся). Для меня это не просто хобби, это способ перезагрузить голову, выплеснуть эмоции и не сойти с ума от рутины и стресса. Так что время находится само, потому что это жизненная необходимость. В основном все делается в отпуске, подгружено на площадки заранее на полгода вперед.
— Каково сейчас на фронте? Какая обстановка и атмосфера царят в войсках?
Изделие: Обстановка рабочая. Иллюзий никто не питает, все понимают, что враг серьёзный и расслабляться нельзя. Атмосфера... знаете, это смесь усталости, собранности и очень крепкого боевого братства. Паники нет, уныния — тем более. Спасает тот самый юмор, о котором мы говорили. Парни делают свою работу спокойно, стиснув зубы и с улыбкой, когда это возможно.
— Можете сказать, что «песня нам строить, жить и воевать» помогает? Какова роль искусства в современной армии?
Изделие: Сто процентов помогает. Искусство в армии — это не про развлечение, это про ментальное выживание. Хорошая, честная песня способна за три минуты вернуть человеку веру в себя, разогнать страх или, наоборот, дать выплеснуть накопившуюся злость. В современной технологичной войне, где вокруг тонны железа и дронов, песня напоминает, что мы прежде всего люди, у которых есть душа.
— А как думаете, уместно смотрелись бы ваши треки на Муз-ТВ или на Евровидении? Если убрать ненормативную лексику, конечно.
Изделие:На Евровидении в его нынешнем виде мы бы смотрелись как десантники на детском утреннике — испугали бы всех окончательно (смеётся). На Муз-ТВ... почему бы и нет? Но, честно говоря, формат больших поп-каналов слишком рафинированный. Наша музыка рождена в грязи, поте и пороховом дыму, её место на фронтовых радиостанциях, в плеерах у парней и на честных рок-фестивалях, а не на гламурных дорожках.
— А останутся ли ваши композиции собой без нецензурной лексики, за которую вас иногда так ругают?
Изделие: Какие-то треки останутся и даже не потеряют в смысле — те же баллады или дидактические вещи. Но в боевых, драйвовых треках мат — это не способ выругаться, это часть оригинального фронтового языка, сэмплов из раций. Попытка полностью «зацензурить» «Изделие 104» превратит живой репортаж из окопа в стерильную сказку. Теряется трушность, а без неё проект потеряет лицо.
— Как могли бы мотивировать тех, кто хотел бы служить по контракту, но сомневается?
Изделие:Сомневаться — это нормально, страх есть у всех, не боятся только дураки. Мы бы сказали так: здесь тяжело, здесь опасно, но именно здесь сейчас пишется история. Если ты чувствуешь, что не можешь сидеть в стороне, если хочешь защитить свой дом не на словах, а на деле — иди. Тут ты найдёшь самых верных друзей, проверишь себя на прочность и поймёшь, чего реально стоишь в этой жизни.
— Что в ближайших планах у Изделия 104? Насколько треки рождаются сиюминутно?
Изделие: О планировании на фронте говорить сложно — загадывать дальше, чем на пару дней, тут не принято. В планах — просто продолжать писать, пока есть силы, вдохновение и исходный материал от пацанов.
— Сколько времени в среднем уходит у вас на создание одной композиции?
Изделие: Всё зависит от условий. Так как мы говорили ранее, все производство в основном происходит в отпуске, на чистку аудио, сведение звуков из раций (которые часто записаны в ужасном качестве) и доведение до ума уходит от нескольких дней до пары недель рваной работы, иногда даже просим что-то доделать по звуку, так как времени сами понимаете не хватает.
— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?
Изделие: Наверное, вопроса о том, когда мы победим. Но, с другой стороны, хорошо, что вы его не задали — на него сейчас никто не ответит со стопроцентной точностью. Мы просто делаем то, что должны, каждый на своём месте, чтобы этот день приблизить.
— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?
Изделие: Спасибо всем, кто слушает «Изделие 104», поддерживает нас и верит в нашу общую Победу. Желаем всем мирного неба над головой, крепкого здоровья и никогда не терять присутствия духа и чувства юмора, какие бы тучи вокруг ни сгущались. Берегите себя и своих близких. Победа будет за нами!
«Этот тяжелый звук, этот замедленный ритм, это состояние позитивной депрессии и сумасшедший отрыв!» Интервью с Виктором Сатановским (Стон Морей)
В Магадане не так много известных и знаменитых групп. Самым слушаемым и пребывающим на слуху коллективом из тех мест является, наверное, трэшевый Dissector Яна Федяева. Но всё может вполне измениться с появлением группы Стон Морей, амбициозного и импозантного стонер-металла из Магадана, и это название действительно очень легко запомнить: Стон Морей — стонер из Магадана! У них есть и варган, и женский вокал, и глубокомысленные инструменталы, а самое главное — таинственность, масштаб и потенциал для бесконечного и впечатляющего роста. Лидер группы Виктор Сатановский умеет очень выгодно и красиво всё это подать, харизматично обыграть, а затем ещё и приехать в Москву и показать всё это ещё раз вживую и зажечь так, что просто дым столбом... Очень интересная группа и прекрасный дебютный EP, а в нашем сегодняшнем интервью вы легко найдёте все концептуальные ключи для понимания Вселенной Стона Морей и их первого мини-альбома «Рифы Охотского моря».
— Доброго вечера, Виктор и Стон Морей! Давайте начнём с самого начала: почему именно стоунер и почему именно Стон Морей?
— Приветствую всех ценителей тяжелой музыки! Стонер... Это всё проказница судьба (улыбается). Оглядываясь далеко назад, понимаю, что мои зёрна стонера были посажены в конце 90-х под “Roots Bloody Roots” Sepultura. Потом у меня были разные музыки, большие перерывы и, собрав свой основной коллектив в ноябре 2022 года, я понял, что хочу чего-то другого.. Просто слушая разную музыку томными вечерами под хмельные напитки, всплывали интересные рекомендации и подборки. Это, конечно, был стонер, о котором раньше и не слышал. И параллельно мой духовный музыкальный наставник тоже подкидывал стонер.
Стиль заинтересовал многим, в чем я нашел свою отдушину: атмосфера задумчивости, грубый и тяжелый гитарный звук, простые риффаки и мелодии, частая их закольцованность. Я понял, что это вот прям моё — в чём я долго искал себя. Стонер, конечно, чрезвычайно разный и переплетается с другими стилями/ поджанрами, в частности этим он и интересен. Но как-то так получается, что слушаю я один стонер, а из меня сочится несколько другой стонер- больше в дум, да еще и фолк составляющая приклеилась.
— Кто на данный момент входит в состав группы и как можно было бы охарактеризовать каждого участника? Как вам вообще привычнее: описывать себя самим или чтобы кто-то один сказал пару слов о каждом?
— Состав подобрался весьма забавно, и сейчас это музыканты, которые задействованы в своих музыкальных проектах, но с радостью участвуют и в Стоне морей. Как мне кажется. Как мне хочется думать. (улыбается) Первоначально барабанщик был из другой команды, с кем мы периодически сотрудничали в моем основном коллективе, и басистка из моего основного коллектива. У барабанщика не получалось совмещать по личным обстоятельствам, потом и второй барабанщик поменялся по этой же статье. Сейчас это Мартынов Дмитрий, который взаимодействует со мной в моем основном проекте. А в него он влился, потому что сам остался без своей же группы. С басисткой я распрощался в основной команде, соответственно и в этой, и вспомнил как свою кандидатуру когда-то предлагал Илья Пачин. Поэтому предложил ему принять участие в стонер-проекте, т. к. он тянул свой сольный проект, а он взял и согласился. (улыбается). Изначально на вокал я пригласил Катерину Жовниренко из классной инди-группы, она согласилась, даже успела написать текст («Мерзлота») и выступить с ним, но из-за нехватки времени взяла самоотвод. Тогда я предложил Софье Чуприниной из собранного мною молодежного коллектива попробовать свои силы, и она отлично вписалась! А для поисков варгана я попросил помочь знакомых и мне скинули контакт Валерии Судиновой, настоящего профессионала, которая поддерживает традицию исконных жителей этой территории у себя в поселке. Она, все же, больше всех как приглашенный музыкант, рада продвижению музыки народов Севера. Но, выступая вне города, мы взаимодействуем с другими музыкантами. Вот в Москве с нами на варгане исполняет Николай Савин, чью кандидатуру предложил варганный мастер, с которым я не знаком, но написал ему с целью поиска нужного человека. Проделки космоса.
— Стоунер как таковой музыка достаточно психоделичная и ассоциативная, строящаяся на ассоциациях, а какие у вас самих ассоциации со словосочетанием Стон Морей? Почему моря у вас стонут, и как они это делают в вашем представлении?
— Название подобрал с третьего раза. На самом деле хотел придумать название с буквами, похожими на название самого стиля и с отсылкой к чему-то глобальному. А поскольку море у меня видно из окна и это неотъемлемая часть нашего города Магадана, то пазл идеально сложился (на мой взгляд). До этого название было «Яви стон», но поняв, что славянскую тематику вывезти будет тяжелее, да и северный фольклор нам куда ближе и с ним проще взаимодействовать, то решил вплести его. Так что на самом деле моря у нас не стонут (улыбается). Ноооо, мне нравится состояние моря, когда оно лежит под свинцовыми тучами, такую же мрачноватую атмосферу я люблю и в самом стонере.
— Стоит ли ждать в вашем исполнении песню Антонова «Море-море»? И вообще чем так привлекает именно море, а не озёра и реки, например? Они же тоже могут сгодиться, если что? Водная стихия взаимозаменяема для вас?
— Антонова вряд ли, наверняка, слишком больших отчислений стоит это удовольствие. Чего уж там про «Плот» Лозы говорить, а ведь то же про водоемы речь. Реки и озера в нашей большой области, конечно же, то же есть. Но энергия моря — это более широкий коридор. Да и не каждый регион у нас в нашей необъятный может похвастать наличием моря. Хоть в нашем купаться невозможно, но мы все любим наше Охотское море!
— У меня нет сомнений, что все вы очень опытные музыканты и много где и чего играли в своей жизни, а можете немного конкретнее просветить всех по данному поводу? В каких магаданских группах вы были задействованы или даже участвуете до сих пор?
— Я сам в музыку влип где-то в 98 г., начиная басистом с коллектива, играющего русский рок, потом была команда Dying Headless в стиле brutal death (стиль не мой совсем, но играть с парнями очень нравилось). Потом основал свою альтернативную команду. И после перерыва в 11 лет (в течении которого я все же пытался вернуться в музыку), резко собрал под готовящийся фест команду Красное сухое, встав на гитару (на тот момент Ноам.Людус).
Илья начал увлекаться рок-музыкой с 2009 г. и пришла идея сколотить группу у себя в пос. Омсукчан Лунный Свет при поддержке местной администрации. После переезда парней в Магадан в 2020 г. команда со временем переродилась в сольный проект, который Илья тянет до сих пор.
Больше всех насыщенной музыкальной жизнью живет Дмитрий. Начал он с гитары в 2004 г. со школы, переигрывая хиты метал-команд с единомышленниками, продолжал принимать участие в студвеснах будучи студентом. А в 2013 г. решил переключиться на барабаны, и всё завертелось ещё серьезнее — создал команду, переигрывали метал и поп-шлягеры, сочинял свои авторские композиции и тексты. Преисполнился до поющего барабанщика. С 2024 г. отправился в свободное плаванье и стал преподавателем игры на барабанах, помогает организовывать выступления приезжающим командам, резидент импровизационного кавер-проекта с музыкантами города при местном клубе, участник 3-х команд (включая Стон морей и Красное сухое), а так же занимается своим личным проектом и принимает участие в городских музыкальных движухах.
Соня с 2015 года занимается музыкой (совмещая учебу в школе), 6 лет из которых занималась во дворце детского юношеского творчества эстрадным вокалом, при этом закончив музыкальную школу по академическому вокалу.
— Кстати, ваша повседневная рабочая рутина не связана с корабельными, этническими и северными делами? Удалось найти компромисс и примирить хобби, этнические особенности географии и способ зарабатывать на жизнь?
— У меня сейчас получилось как в анекдоте: «Если музыка мешает работе, то ну ее нафиг...», поэтому сейчас я безработный, с легкостью простившийся с насиженным за 18 лет местом (улыбается). Всё не могу заставить себя взяться за старт своего бизнес-проекта и потом опять пойти работать в бюджетную контору. Дмитрий почти столько же лет посвятил себя кукольному театру, сейчас «зарабатывает» преподаванием игре на ударных. Илья оператор на местном ТВ. Соня — школьница. И могу сказать одно, что музыкой вообще никак не заработать. Я инвестировал огромнейшую кучу денег в музыку, но отдачи даже не жду. У меня это просто для души. Я вообще считаю, нельзя зарабатывать на любимом творческом деле (как основной доход), иначе станешь заложником. А в Магадане совмещать всё очень легко. В силу компактности города и тесных взаимосвязей.
— Ваш звук когда-то характеризовали как мёд и жир, а вы сами как считаете, на что похоже ваше звучание и с чем вас лучше всего...кхм, употреблять?
— Оххх, уже стонерщики со своими «клише»...(улыбается) Это они так про всех говорят, когда музон заходит. Наше звучание ещё в поиске себя. Но, однозначно, это ламповый аналоговый звук (на выступлениях так точно). А еще хочется в этом плане поэкспериментировать на следующей записи. А вот «употреблять» нас — тут уж у кого как аппетит попросит. Стонер — музончик со своей историей употреблений, но мы исключительно «на стакане». Однако, осенью с Ильей пойдем собирать мухоморы! (улыбается)
— Вы так душевно упомянули стакан стонер и мухоморы, что не могу не попросить рассказать какую-нибудь весёлую, поучительную и курьёзную ситуацию из этой сферы. Часто бывают такие?
— В силу возраста курьезных историй уже крайне мало, а которые были в молодости, просто уже забылись, опять же в силу возраста (улыбаюсь). Раньше всякое бывало, конечно же. Но вот «стакан» реально помогает мне писать музыку и тексты, переводя меня в другое состояние.
— С каким настроем начали гастрольный сезон и какое из уже прошедших выступлений вас порадовало больше всего?
— Гастрольным это можно назвать с натяжкой (хотя дома сыграли только два раза). У нас вообще музыкальная магаданская специфика очень «болотная» — малое количество концертов. А мы в этом сезоне всего лишь два раза выступали в Москве в Клешне, один раз в Кирове (конкурс) и один раз в соседнем населенном пункте в ДК. Вот второй раз в Клешне (1 мая) ооочень все замечательно и душевно состоялось! Все же и место само по себе исключительно стонерское. За что Николаю Снежко честь и хвала! (улыбается) А в Магадане первомай мало как отмечают... Погода не очень позволяет — за городом ещё много снега. (улыбается) Ну а раньше был парад колонн работающих коллективов по центральной улице Ленина.
— Как прошла поездка в Москву и вообще насколько это сложно преодолевать часовые пояса и путешествовать на такие солидные расстояния?
— Преодолевать часовые пояса относительно нормально. Особенно, когда из дома вылетаем. А вот при возвращении домой куда тяжелее. Я сам, спустя две недели после возвращения, до сих пор не могу войти в ритм. А сама поездка характеризуется муками таскания багажа: куча гитар в кейсах, а еще у меня педалборд в кейсе сам по себе 26 кг. Не очень комфортно с ним гулять. Прикрутил перед поездкой колесики — здорово выручили! (улыбается) Если бы чаще летали, наверно, проклинали бы всю эту музыку. (улыбается) Поэтому в планах свой большой автобус или хотя бы несколько роуди. (улыбается) Шутка. Хотя...
— Путешествовали на поезде или как-то иначе? Вообще как вам больше нравится путешествовать и почему?
— Особенность нашего отдалённого региона — исключительно авиа-сообщение! На машине можно, но это уже лютый экстрим. И крайне долго. Морем к нам только грузы доставляют. Поэтому выступления за пределами дома хорошо бьют по кошельку. Но стоит отдать должное, сейчас есть программы субсидирования или льготные билеты по самым важным направлениям, и до Москвы можно успеть взять билет за 16 т.р. А вот в тот же Хабаровск или Новосибирск цена в пару/ несколько раз выше. В Киров как раз на паровозе прокатились. Лично мне самолетом комфортнее (улыбается). ЖД только вот недавно начали тянуть из Якутска. Когда дотянут и будет ли пассажирская перевозка, одному Космосу известно.
— Вы так часто упоминаете Космос, что сам собой назревает вопрос, насколько вы с ним близки, как познакомились и что друг о друге думаете? И главное — какой он ваш космос и как себя проявляет?
— С силой космоса я познакомился будучи практикантом от геолога нашей партии, но тогда не был готов к этой информации. Осознание пришло намного позже, буквально недавно. Я часто к нему обращаюсь, потому что уже знаю наверняка, что мысль действительно материализуется. В моем понимании, космос — это энергетическая среда, которая управляет всеми процессами. Не могу сказать, что я адепт, но для меня сила в нём. Из религий я причисляю себя к агностикам.
— Как вас обычно принимают в Москве и как принимали в этот раз? Можно ли сказать, что ваши выступления становятся лучше раз от раза?
— Пока тяжело судить — ещё мало данных для корелляции. Но, конечно, интерес мы вызываем как гости издалека. На выступлениях, понятное дело, все колбасятся, кто бы что ни играл. (улыбается) А вот прослушивания на площадках и подписчики в соц. сетях пока указывают на то, что надо больше работать и выступать. Но на самом деле публика нас тепло встречает. Особенно нас самих удивило наше первое выступление дома в этом составе в конце прошлого года, мы прям сами были в шоке от реакции зала! (улыбается) Приятное.
— А в чём основное отличие Москвы и Магадана по духу и энергетике, как бы вы описали? Ваши концерты в Магадане и в Москве тоже отличаются по своему энергетическому наполнению?
— В Магадане с музыкой довольно таки грустно. Это прям замкнутый круг грусти и тоски среди музыкантов и слушателей: музыканты играют крайне редко, слушателей приходит мало. Да и выступать толком негде. Каверщиков, понятное дело, в учёт не берем — этим даже у нас хорошо живется. (улыбается) Но есть определенный костяк людей, с кем ещё я в молодости ходил на концерты, вот они практически всегда приходят и поддерживают! Поэтому мы и стали выезжать, и особенно полюбилась Клешня — конкретно заточенное под стонер место. Конечно, хотелось бы посетить и другие площадки в Москве, да и вообще географию расширить. А по большому счету слушатель пришедший на выступление везде «один» — он пришел кайфовать, чем и занимается. Но Москва побольше Магадана, поэтому и народу немного побольше приходит.
— Увидел у вас в сообществе пост про книги магаданского писателя Серкина, и не могу не спросить, как вам творчество земляка? Как думаете, уместно бы смотрелся особый подарочный набор книг Серкина с вашим диском? Одно способно дополнять другое?
— Творчество у него специфическое, но крайне интересное. К нему нужно быть готовым! Т.е. просто так его книги в руках не окажутся. Я сам о нем узнал от коллег музыкантов еще в начале 00-хх, но тогда мне это было не интересно. А вот сотрудничать, конечно, совсем вряд ли. Потому что у нас слишком разный уровень. Да и музончик у нас ещё более специфический. Не для широкого круга почитателей. (улыбается).
— А откуда у вас в музыке и в текстах изначально появились шаманы? Что вдохновило на «Шаманскую» и вообще на вот это вот всё? Может, это космос вам транслирует все эти месседжи и через вас пытается достучаться до людей?
— Однозначно, Космос! Я фаталист, поэтому не верю в случайности. Да и музыка у меня рождается сама собой. Поэтому да — я считаю себя просто проводником. Но на самом деле я еще в 90-х задумывался, почему никто не объединяет северную культуру с современной музыкой!? Поэтому тогда Sepultura мне казалась крайне замечательной — гордо и успешно несла флаг своей культуры. Сейчас это уже не в новинку, хотя и не особо распространено. Что опять же странно, в мире настолько всё смешалось и стало похожим друг на друга, что не работать со своим ресурсом индивидуальности это немного глупо, на мой взгляд. Ведь даже в СССР куда интереснее и охотнее романтизировались заморские «чингачгуки», чем свои же «чукчи». Хотя тех же индейцев не особо любят на их же земле. Но в последнее время у нас в регионе много программ поддержки и развития для КМНС (коренные малочисленные народы Севера). Лично меня это радует. Потом что их культура кажется мне правильнее, чем современная европейская позиция. Я имею в виду гармонию с природой и окружающим миром. Что было и у Славянских народов. Не могу сказать, наверняка ли в этом мое предназначение, чтобы тоже немного распространить культуру моей территории, но и отрицать этого не могу. А сама композиция как всегда родилась из-под пальцев на грифе. Подумал, что как раз с ней будет гармонично подружить варган. И как она получила рабочее название «Шаманская», так оно и кочует.
— А насколько то, что вы делаете в составе Стона Морей, не просто так и не только развлечения ради? Стоит во всём этом искать философию, образ жизни, особое мировосприятие и т.д?
— Сам стонер мне, в частности, нравится за свое андеграундное направление и он живет среди единомышленников и энтузиастов. Стонер как тот самый странный родственник в семье металлистов (улыбается). Почти все метал-жанры хорошо распространены, ниши плотно забиты, бабло в них крутиться, а стонер как жанр далеко не все знают. По философии я все же больше панк, если посмотреть на условия моего быта... Причем лютый панк! (улыбается). Но все же, конечно, мы выбираем нашу музыку по своей философии и духовному состоянию. Мне вкатывает этот тяжелый звук, этот замедленный ритм, это состояние позитивной депрессии, которое надрывается и резко переходит в сумасшедший отрыв (хотя стонер очень широкое направление, многие найдут в нем что-то своё). На самом деле я ленивый, все время в своих мыслях, веселый напоказ, жаждущий кутежей, но ленивый. Поэтому и был рожден Стон морей — для души, чтобы свое состояние более правдоподобно передать через музыку.
— А кто вы по жизни — шаманы, странники, искатели, тусовщики, рок-н-ролльщики, экспериментаторы или кто-то ещё?
— У меня знак зодиака «рыбы», поэтому я вообще не уверен, кто я. Я то экспериментатор, то рок-н-роллу мне подавай. Но и шаманами не с детства становятся. Может, еще не пришло «мое время» кем-то исполниться..
— Откуда взялся варган и почему именно варган?
— Это, пожалуй, самый знаковый инструмент у нас на Дальнем Востоке. Поэтому выбор был очевиден. Конечно, хотелось бы ещё и бубен «прикрутить» к музыке, но пока не брался за него.
— Каким образом и в какую сторону планируете расширять этно-элементы в своей музыке? Есть в планах затмить The Hu и Ят-Ха?
— The Hu мало кто может переплюнуть! Всё потому что во всех странах Азии поддержка своей культуры и своих корней это приоритет для самого народа. А у нас в России это не так уж всем и надо. Вот к соседям в Якутию на их крутой фест Холбон я не смог пробиться. Но в центральной России Северная культура, конечно, покажется более интересной, поэтому основной концертный упор туда хочется обратить. И хочется в Питер прилететь (уже удочку забросил!). Но может когда-нибудь решусь написать в Газель смерти и попросить устроить нам тур по всей России. (улыбается) А так, все же есть мысли и в Казахстан приехать. Но еще надо работать над материалом и собой!
— А как вам вообще живётся в Магадане и есть ли у вас какой-то свой рецепт, как можно привыкнуть к местному холоду? Часто замечаете, как постоянно натянутые на уши шапки и тёплые носки в круглогодичном режиме влияют на ваш общий менталитет и отношение к жизни?
— Так ведь человеческое существо такое хитрое, что ко всему может приспособиться! (улыбается) Я уже привык, чтобы зимой был снег! А морозы, так они везде разные! У нас в Магадане зима намного мягче, чем в том же Питере. Это факт! Наш сильный ветер не такой уж пронизывающий, как в Хабаровске. Даже в наших отдаленных населенных пунктах по трассе мороз совсем иначе переносится, чем у нас в городе — море и влажность дают о себе знать. Да и лично мне больше нравится красиво нарядиться во многое из одежды в Магадане, чем потеть в одной рубашке в Москве. Кстати, в Магадане иметь «летнюю шапку» — норма! (улыбается) Но все же, хотелось бы, чтобы зеленая травка появлялась раньше, чем в середине июня. (хмурится) И еще летом дожди часто. Поэтому магаданцы больше любят передвигаться на машинах по нашему маленькому городу (улыбается).
— И в связи с упоминанием суровой магаданской природы мне трудно не удивиться оформлению вашего дебютного EP. Почему так легко одета ваша русалка и каким ветром её занесло на обложку сурового магаданского стоунера?
— Так... Тут надо подумать и оправдать свой выбор ИИ картинки. Допустим, это закаленная северо-ледовитая сирена, которая еще разгоряченная после стонер-концерта, поэтому даже груди не прикрывает! (улыбается) А вообще, сексуальная составляющая во мне наверно больше, чем составляющая воды в моем организме, поэтому выбор чего-то такого был очевиден — в морях нет более сексуального объекта! Хотя лично я их в реале еще не встречал. Пока что.
— Имидж для вас играет хоть сколько-то серьёзную роль? Смотрю на ваше выступление в Клешне 27 февраля нынешнего года и не перестаю удивляться бейсболкам, рэперским толстовкам…
— Если в основной моей команде у нас пошитые/ измененные на заказ вещи, чтобы иметь узнаваемость среди другого попсового рока, то тут я решил пока не париться. Да и не совсем это принято в стонере выделяться нарядами — все по кайфу делается. Если я все же займусь костюмами и стилем, то это уже будет не столько в удовольствие, сколько работа над продвижением и все вытекающие из этого заморочки.
— Что в самых ближайших планах?
— Родить еще пару песен к имеющимся новым и записать их, как Дмитрий вернется из отпуска в июле. В конце года будет ежегодный крупный фест в Хабаровске, думаю, есть шанс пройти на него и полететь выступить, как в прошлом году с основным своим проектом. Если все сложится, то хотелось бы заехать на Камчатку и Сахалин по пути. И Илья (басист) активно продвигает поездку с концертом в свой родной населенный пункт Омсукчан (почти 600 км от Магадана). Отказать не имею права, так что точно поедем к нему на малую родину! (улыбается).
— Как обстоят дела с новым материалом, и каким он будет? Что-то уже вырисовывается? Вашим следующим релизом будет сразу полноформатник или ещё нужно некоторое время, чтобы раскачать аудиторию и самих себя синглами и EP?
— Вот как раз к выступлению 1 мая было экстренно написано 3 композиции, 2 из которых с варганом. Поэтому надо их допилить. Надеюсь, смогу текст написать, может Софа поможет. Но 51%, что это опять будет ЕР, чтобы выдержать настроение первого ЕР. А потом, возможно, стилек немного сменить в сторону другого поджанра стонера. Мне кажется должно присутствовать единое настроение на «пластинке», а не разниться по композициям. В любом случае новый материал ещё надо родить, а там видно будет..
— Появление нового материала у вас действительно настолько трудоёмко, физиологично и...кхм, сексуально, что его никак иначе не назвать, как только словом «родить»?
— Да, порой приходится сильно тужиться, чтобы хоть что-то хорошее вышло. Не всегда что-то хорошее выходит из людей. (улыбается) Иногда это действительно похоже на процесс «беременности и родов» — сначала это какое-то «семя» в виде небольшого наигранного риффа, оставленного в видео архиве на телефоне, которое, возможно будет просмотрено через какое-то время и потом получит развитие и родится в композицию. А иногда этот же процесс как на ускоренной перемотке — буквально за один вечер сразу вся композиция рождается.
—И все песни как дети родные и любимые? Даже рождённые в спешке и непосредственно перед концертом?
— Песни действительно как дети, родные, да, но... Дети же разные бывают, поэтому некоторые так и ходят недолюбленные. Но я противник абортов в этом плане. Если песня и родилась, значит, так надо было, может, кому-то зайдет. Кто-то «пишет в стол», это то же имеет место быть. Хотя и у меня есть заброшенные на стадии зародышей и недописанные. Умершие в утробе, скорее. Спасибо за понимание моего чёрного юмора.
— Чего в вашем новом материале будет больше: экспериментов, атмосферы, психоделии, красоты или драйва? Есть надежда а то, что удельная доля женского вокала повысится?
— Пока тяжело загадывать. Все пока в плотном морском тумане.
— Ваши финальные слова тем, кто нас сегодня читал?
— Друзья, те кто по тем или иным причинам думает забросить музыку.. Вы же потом будете локти кусать и искать повод вернуться! А потом уже совсем не так будет. Лучше сделайте все возможное, и чуточку больше, чтобы избежать провалов в творчестве! Вас же музыка просто так не оставит- однажды вкусив её и преисполнившись в ней, мы же не можем без нее! И пожалуйста, играйте/ выступайте в лампу, а не бездушную «цифру! Всем снисхождения от космоса и широкого творческого коридора!
— Спасибо за интервью!
«ЕГО ВРЕМЯ — это заодно и НАШЕ ВРЕМЯ, далёкое от мирной жизни, созидания и спокойствия» Интервью с Яном Федяевым.
Писать предваряющие слова для интервью с Яном Федяевым — только портить. Тот, кто знает, что это за человек и как он душевно рассказывает об изнанке музыкального бизнеса и закулисье своих многочисленных проектов (THE LUST, Dissector, GOOT, Tartharia), и так сразу же бросится читать и вчитываться в эти бисерные буковки харизматичных ответов Яна, тем более, что повод сейчас более чем достойный — у GOOT выходит очередной, прекрасный и выдающийся альбом с американским вокалистом Дэвидом Рисом, прославившимся в качестве певца Accept времён «Eat the Heat», и сам Ян даже не пытается скрыть своего восторга, прямо и откровенно признаваясь, что с огромным удовольствием гоняет этот альбом снова и снова. А альбом-то ведь не простой, а посвящён очень даже живой и острой теме.... Но давайте лучше дадим Яну возможность самому обо всём рассказать!
— Доброго вечера, Ян! Поздравляю с выходом нового долгожданного альбома GOOT! Почему-то мне кажется, что вы сами в восторге от этого диска, так ли это?
— Привет! Да, можно и так сказать. Несмотря на то, что готовый альбом я гоняю постоянно уже с конца прошлого года, и несмотря на то, что мы вовсю уже записываем с Дэвидом два новых альбома сразу и ещё два-три альбома без конкретной цели, “My Time“ слушаю по кайфу, и он нисколько не надоедает. Как-то он легко и гармонично сложился, это чувствуется. Этой лёгкостью хочется регулярно подзаряжаться.
— А почему такая насыщенность в работе и одномоментно доводите до ума целых три альбома или даже больше? Откуда такой переизбыток идей? Или это уже стандартный режим жизни и по-другому не получается?
— Видимо, по-другому не будет. Идей всегда навалом, и музыкальных, и концептуальных. Откуда это берётся – не могу сказать. Мистерия, мать её за ногу. Идей всегда было много, но с лета прошлого года после некоторого перерыва я стал записывать ещё больше материала. В сочетании с ещё неизданными песнями, каверами и уже смикшированными вещами это даёт большой простор для планов и каких-то спонтанных решений. Когда у тебя в работе сотня песен – почему бы не работать над тремя-четырьмя разными альбомами? Пока мне нравится этим заниматься, и всё ещё хочется слушать свои песни в готовом виде.
— Почему так выходит, что альбомы GOOT настолько разные и порой кажется даже, что это альбомы разных групп?
— Причина, видимо, в большом количестве материала, который я сочиняю. Я никогда не записываю демо специально для какого-то альбома, они просто копятся в архиве и ждут своего часа. Все демо возникают спонтанно, под настроение и состояние. О каких-то песнях вспоминается не сразу, копятся в папках, пылятся бедолаги месяцами. А какие-то постоянно в работе, при удачном стечение обстоятельств обрастают всем необходимым и быстро доходят до готовности. Но это тоже непредсказуемый процесс. У нас ведь нет никаких чётких планов или жёстких сроков. Комплектуются альбомы тоже под воздействием момента, складывающихся обстоятельств или какой-то случайной идеи. Это всегда уникально, ведь по сути фиксируется момент во времени, который для тебя лично больше никогда не повторится.
— Ваша тактика на данный момент это «куй железо пока горячо» и в ближайшее время можно будет также ждать релизов от Dissector и The Lust?
— В ближайшее время вряд ли, но в 2027 году уже реальнее. Оставшийся 2026-й я бы хотел посвятить раскрутке альбома GOOT “My Time“ и записи нового материала (в том числе, новых песен THE LUST и Dissector). Процессы идут и, благодаря поддержке друзей и коллег практически не останавливаются. Полагаю, общими усилиями следующий альбом GOOT тоже будет готов в следующем году.
— В каком составе сейчас функционирует The Lust, и меняется ли как-то концепция данного коллектива? Новый альбом будет концептуальным?
— Можно сказать, что THE LUST сейчас никак не функционируют. Это фантом. Нового альбома придётся ждать очень долго, если оно вообще появится. Может, ограничимся парой уже записанных песен. Если будет о чём говорить в будущем, то, я думаю, все участники группы так или иначе внесут свой вклад. Будет кайфово, само собой. Возможно, на новых песнях будут гости, ну и мне всё же хочется когда-нибудь ремикшировать альбом „Membrane“.
— Как бы вы оценили отличия нынешнего альбома GOOT от других релизов проекта с Рисом? В какую сторону движется прогресс, и что удалось улучшить и показать с новой, ещё не знакомой слушателю, стороны на этот раз?
— Конкретного направления развития нет. Но в данный момент движемся в сторону компактных песен с классическими структурами. Я не знаю, что можно ещё улучшить; меня лично всё устраивает, и саунд, и содержание. Материал сочиняется классный, динамика и энергетика на высоте. Разве что нанять за хулиард денег какого-нибудь гения-продюсера, чтобы он ещё что-то придумал. Но это не наш случай, как вы понимаете. В остальном всё уже зависит от качества самих песен, свежести мелодий и непривычных аранжировочных решений. На “My Time“ мне не хочется ничего менять, разве что добавить пяток песен. Это моё обычное желание на каждом альбоме.
— А почему хочется больше песен и более содержательных релизов в эпоху, когда наоборот многие отказываются от альбомного мышления, а в ходу сниппеты, шортсы, рилсы и прочие изобретения цифровой эры? Так-то ведь слишком большие альбомы и раньше-то не все любили (не влезают на одну сторону 90-минутной кассеты), а у вас было по-другому?
— Ну, у меня были кассеты и по 150 минут. Вот это была роскошь! Эх, какие аналоговые времена просрали…Ещё и слово-то какое для всего этого выбрали – винтаж. Мне всегда нравились большие альбомы, по 15-16 песен или двойники. Когда музыкант не жалел материала для фэнов, особенно, если он у него есть. Бонус-треки, эксклюзивы, демо-записи, расширенные издания и так далее. Альбомы по 30 минут по цене полноформатного альбома воспринимаю, как оскорбление и стрижку слушателей. И ведь такие говноеды находятся сегодня, даже в такие сложные для рынка компакт-дисков времена, особенно на проговой сцене. Типа, исповедуют элитарность. Но фан-база решает, вопросов нет. Раз покупают, как горячие пирожки, кто же откажется заработать. Что касается меня, то с неограниченным бюджетом я могу выпускать по 3-4 альбома в год под завязку и даже не поморщусь. Но это совершенно никому не нужное занятие. Поэтому мы выбираем для наших проектов золотую середину 40-50 минут и не частим, увязывая все с качеством оформления, сведения и вообще реализации идеи. Впрочем, выдавливать из себя в час по чайной ложке я не буду, пока музыкой занимаюсь. А добавлять в альбомы ещё больше песен хочется по простой причине – мне нравится, когда песни в готовом виде с достойным звуком оказываются на физическом носителе и отправляются в самостоятельное плавание. Этого всегда будет мало.
— Следующий альбом GOOT тоже будет записан с Рисом или тут установилась такая волнообразность когда релизы с ним чередуются с релизами без него?
— Не скажу однозначно. Скорее всего, следом за “My Time” будет ещё один альбом с Дэвидом, а дальше посмотрим. Мне лично не терпится представить классные треки, которые на нём будут. И есть идея выпустить материал GOOT с другими гостевыми вокалистами, кое-что уже записано. Складывается что-то вроде третьей части “Destitute Souls”. В любом случае, эти песни будут реализовываться отдельно от материала с Дэвидом. GOOT c Рисом на вокале – это отдельная тема.
— Как сам Дэвид оценивает своё участие в GOOT, и насколько для него важен ваш проект? Дэвид гордится проделанной работой для «My time»? Он сам как-то характеризовал и оценивал данный альбом?
— Ну, тут мы можем только предполагать, потому как Дэвид всегда держит фасон, на публике довольно скуп на эмоции и редко даёт оценки. Учитывая, что последние пару лет он почти в каждом интервью упоминает своё участие в GOOT, думаю, наша совместная работа ему нравится. В свою очередь, надеюсь также, что наша постоянная активность энергетически и его подпитывает в работе над своими проектами.
— Бывают ли такие случаи, что Дэвид как-то корректирует предложенные ему для исполнения треки, даёт идеи по модификации текстов и вокальных линий? Вообще насколько взаимодействие с ним носит живой и креативный характер?
— Взаимодействие самое что ни на есть живое и без напрягов. Если Дэвиду перед записью предоставлено вокальное демо, и даны соответствующие указания, он сделает так, как ты его просишь, без неприятных сюрпризов. Если демо нет - у него полная свобода действий с имеющимися текстами. Дэвид, как носитель языка и исполнитель может что-то подкорректировать, но что-то радикально меняет крайне редко. К каждой записи он готовится серьёзно, занимается дома под фортепьяно. За все годы работы с Дэвидом мы перезаписывали вокал лишь в одной-единственной песне. И то не из-за качества вокала или записи, а по другой причине. И мы обязательно выпустим эту альтернативную версию. Каждая из остальных песен записана в рамках одной студийной сессии.
— А есть ли ощущение, что это человек другой нации и другого менталитета, это как-то проявляется в вашей работе с ним?
— Вообще никак не проявляется. Всё общение держится и строится исключительно на человеческих качествах, профессионализме и работоспособности. Ну и, само собой, на том, что Дэвиду нравится наш материал, и то, что он делает с ним.
— Как проходило общение с Дэвидом вживую во время вашей с ним встречи? Насколько это было легко, естественно, по-дружески и тепло? Насколько легко находились общие темы для разговора?
— Общение получилось исключительно лёгкое и дружеское, как будто мы уже давно знакомы и часто видимся. Парень вообще не звездится, искренний рок-н-ролльщик, хлебнувший в жизни всякого. Болтали обо всём, конечно, большей частью о музыке. И он любит собак, это человека тоже характеризует. Короче говоря, было жаль расставаться всем присутствовавшим на встрече. Надо повторить.
— Легко ли Рис идёт на какие-то эксперименты и на то, чтобы делать то, что ему не вполне понятно и знакомо? Вообще бывают такие вещи, что он сомневается по поводу каких-то ваших идей и предложений?
— Полагаю, Дэвид не будет делать то, что ему не нравится или претит с музыкальной точки зрения. Разумеется, мы подкидываем ему время от времени треки, которые ему, может, непривычны. Я делаю это сознательно, мне интересно, как заиграет новый материал с непривычными элементами. Но Дэвид достаточно профессионален, чтобы максимально качественно работать с предоставленным треком. Как я уже говорил, иногда он корректирует тексты, но незначительно. Предложений изменить что-то в музыке я от него никогда не слышал. Максимум, что он может сказать, так это то, что ему было что-то непривычно, но он надеется, что мне понравится.
— А как бы вы описали то новое, свежее, ценное, что Дэвид может привнести и привносит в звучание GOOT? Как это можно описать помимо слов «профессионализм» и «опыт»?
— Самое ценное, что Дэвид привносит в музыку GOOT, это дух классического рока, ту самую весёлую глэм/AOR-энергетику второй половины 80-х, и конечно же, глубокий, эмоциональный вокал редкого качества. Сейчас таких певцов уже не делают, увы. Само собой, материал у нас далёк от Motley Crue, Y&T или Whitesnake, но получающееся сочетание мне нравится.
— А не тянет сделать под эгидой GOOT как раз что-то в духе Whitesnake? Или тут вся соль именно в вашем собственном стиле и свежести этого эклектичного материала?
— Было бы неплохо. Думаю, Дэвиду было бы очень комфортно петь такой материал. Может, когда-нибудь и сделаем что-то в таком американском духе, ближе к его группе Bangalore Choir, только не с такими сопливыми текстами, как у Whitesnake.
— Если говорить честно и прямо, то как бы и насколько по, скажем, десятибалльной шкале вы бы оценили свой нынешний альбом с Дэвидом?
— Да чего стесняться. 10 баллов смело ставлю. Отличный получился альбом, я давно хотел именно такой выпустить.
— А если сравнить этот альбом с экспетовским «Eat the Heat»? Мог бы он конкурировать и превзойти тот легендарный теперь уже опус?
— Какой коварный вопрос. Я «Eat the Heat» сам частенько переслушиваю и считаю его весьма недооценённым, как для своего времени, так и позднее. Рад, что у этой пластинки со временем появился некий культовый статус. Что касается Accept versus GOOT, то я уверен, что, если бы на нашей стороне были такие продюсеры, пафосные студии и бюджет на запись и рекламу, мы могли бы добиться гораздо большего.
— Часто задумываетесь о том, что вас угораздило творить немного не в то время, когда у GOOT уже нет таких шансов, как у того же «Eat the heat», вышедшего в 1989 году, когда не было ни ИИ, ни интернета, ни такой перегруженности музыкального рынка?
— Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что мне удалось вырасти на рукотворной музыке, застать в металле множество креативных прорывов и вдохновляющих релизов, узнать истинную цену творчества и его обратные стороны. Ну а про плохое уже сказано предостаточно – музыкальный рынок пребывает в глубочайшей жопе. Креатив на дне, проекты закрываются – даже раскрученные группы тупо не тянут жизнь. Настоящие музыканты постоянно вынуждены адаптироваться к убивающим творчество условиям, экономить энергию и просто уходить, выбирая жизнь без стресса. Старания ублюдочных корпораций и идиотов, массово продвигающих ИИ в искусстве, дают свои плоды.
— А что вообще такое «My time», и чему посвящён данный альбом?
— Это продолжение концепции, начавшейся на альбоме “Weight Of Days” и продолжившейся на “The Toll Remains The Same”. Сначала герой истории теряет свою тёплую профессорскую должность в солидном университете из-за своих политических взглядов и начинает движение на дно. Затем он попадает к спецслужбам и выдерживает пытки, только благодаря своим светлым воспоминаниям. В песнях “My Time“ товарищ попадает на фронт и, сидя в окопах, заново пересматривает свою жизнь и отношение к маленьким радостям, на которые не обращал внимания в сытые времена. А сейчас у него другое, ЕГО ВРЕМЯ. Забегая вперёд, скажу, что в итоге чел выживет, и в уже записанном нами продолжении с рабочим названием «Mortal Coil» ему снова предстоит столкнуться с гражданской жизнью, но уже пропитанной социальным равнодушием, сытыми гримасами богатеев, психотропными и обезболивающими препаратами. Заодно это и НАШЕ ВРЕМЯ, далёкое от мирной жизни, созидания и спокойствия.
— А как Дэвиду вот такая концепция и такие тексты? Он не воспринимает это как вашу попытку начать музыкальный разговор для такой актуальной для сегодняшней России военный разговор, как своего рода пропаганду и попытку продвижения наших национальных идей и воззрений?
— Начнём с того, что почти всё военное в текстах нашего автора Рэнди передано иносказательно, я сам подобное фильтрую и не люблю прямолинейные тексты. Там нет ни намёка на пропаганду и уж тем более на какой-то национализм. Так что Дэвид спокойно их воспринимает и исполняет. Кроме того, весь милитаризм обыгрывается только в рамках этого альбома, и развивать эту тему в GOOT я не планирую. При всём ужасе и серьёзности происходящего есть и другие источники вдохновения. Хотя в рамках Dissector, например, мы коснёмся этой темы каким-то образом на будущем юбилейнике. Но в рамках концепции GOOT альбома “My Time” будет достаточно.
— Как считаете, можно ли притянуть тематику и сюжет альбома к нашим повседневным реалиям и мыслям о том, что происходит сейчас на фронте, а затем будет происходить после возвращения с воинами в условиях гражданского общества? Определённые параллели ведь всё равно прослеживаются...
— Кому ближе военная тематика, узрит войну, конечно. Образы очевидны. Но для меня «My Time» не о боевых действиях, а о том, что думают участники этой мясорубки во славу миллиардеров, о том человечном, что у них остаётся перед лицом смерти. Что ими движет помимо приказов. Тому, что будет происходить с воинами по возвращению на гражданку, будет посвящена следующая музыкальная глава нашей концепции.
— Не знаю, почему, но мне «My Time» кажется одухотворённым и каким-то...романтическим что ли. Не в смысле присутствия любовных линий, а в том, что касается общего отношения к музыке, веры в неё, восхищения музыкой. Как будто этот альбом дарит веру в жизнь и наделяет слушателя любовью к жизни. Как думаете, есть ли в музыке данного альбома нечто подобное или это уже я экстраполирую свои собственные мысли и ощущения на него?
— Мне претит тема романтизации войны и чего либо, связанного с убийством или издевательством над живым. Но если не привязывать тексты и оформление «My Time» к военной тематике и рассматривать весь альбом целиком, то да, здесь есть определённый дарк-романтизм с лёгким привкусом надежды на свет.
— Что навело на идею создать такую мрачную и холодную обложку? Это что-то вроде визуализации древнего принципа memento mori и напоминание о том, что всем нам стоит ловить момент («carpe diem») и стараться жить здесь и сейчас?
— Думаю, всё-таки, ни то, ни другое. Всё оформление “My Time“ посвящено войне, и зима добавляет в это свою атмосферу. Я бы сказал, это больше отсылка к утонувшим в снегу и замёрзшим на наших полях фашистам времён Великой отечественной войны. Дождитесь полного оформления – там это показано более очевидно. Но вариации и выводы могут быть у каждого разные. Сразу скажу, это никак не связано с тем, что сейчас происходит между Россией и Украиной. Можете не искать никаких параллелей, это вообще о другом. Скорее это о том, что Европа и её куколды-руководители с отбитой памятью не представляют, как их солдатиков со свастикой за всю мазуту будут рвать на этих бескрайних заснеженных полях, когда они снова полезут в Россию. А насчёт «жить здесь и сейчас» - герою “My Time“ в окопе больше ничего другого не остаётся. Сначала каким-то чудом выжить, потом всё остальное.
— Кому принадлежала в данном случае идея — вам или Павлу Антонову?
— Зимняя военная идея моя, детализацию и дополнительные идеи уже доводил до ума Паша. Он большой мастер в цепляющих, символичных деталях и неожиданных решениях.
— Отсылка к оформлению альбомов Dissector в арте “My time” не была намеренной?
— Нет, как говорится, все совпадения случайны. Впрочем, черепная тема не теряет популярности, хотя арт “My Time” полон и других классных графических фишек. Мне лично оформление альбомов Dissector представляется более символичным, именно картинным, а визуалы GOOT более жизненные, более драматичные. Особенно в оформлении записей с Дэвидом Рисом есть прогрессивная абстрактность, где-то схожая с обложками Dream Theater, но и ощущается какой-то социальный, психологический посыл.
— А почему появился альтернативный вариант обложки?
— Мы следуем оформлению предыдущих альбомов с Дэвидом “Weight Of Days” и “The Toll Remains The Same”. Так же, как и там, у “My Time” будет буклет с одной обложкой, а другая, дополняющая общий дизайн, будет у слипкейса. Ну и много зрелищных образов и деталей внутри. По крайней мере, план такой. Если когда-нибудь появится специальная версия (а я люблю такое), то там будет ещё один вариант обложки.
— Как лучше всего распорядиться отведённым нам на этом свете временем и к чему его применить? У вас есть какой-то свой особый рецепт и совет по данному поводу?
— Увы, эта мудрость у каждого своя, и она посещает нас каждого в своё время. И это не значит, что вовремя. Самый большой зашквар и бездарная трата жизненного ресурса – опустить руки и плыть по течению, рассчитывая на дядю, и на то, что само рассосётся. Полагаю, тем, у кого есть чёткая цель в жизни и незамутнённое видение результата, нужно никого не ждать, никого не тащить на горбу, не слушать «доброжелателей», а целенаправленно идти вперёд, через трудности, непонимание, терпение, пусть маленькими шагами, но постоянно двигаться. Разумеется, не оскотиниваясь по дороге. Короче, главное – не ссать.
— Ещё Кипелов говорил, «какая жизнь, такие песни», а насколько ваши песни соответствуют нашей эпохе и тем вызовам современной цивилизации, с которыми мы все так или иначе сталкиваемся?
— Что касается именно музыки, то я вообще не стремлюсь соответствовать эпохам, периодам или каким-то трендам. Может, и хотел, особенно в начале, так сказать, карьеры. Но давно на эти следования забил и исполняю то, что могу технически, и этим доволен. А вот в текстах, как в моих, так и в текстах нашего основного автора Рэнди, отражается много происходящего сегодня. Неисчерпаемый источник горя, человеческой мразоты, (крово)жадности, потреблядства, тупости, жестокости и бессмысленности.
— Какой был самый приятный отзыв на “My time”?
— Пока их было не очень много, все положительные, и только от близких и наиболее вовлечённых в процесс друзей, фэнов и коллег. Альбом официально выходит только 20 июля, так что, надеюсь, хороших отзывов будет больше. Промо-кампания пока ещё не началась в полную силу, но первый сингл “The Feed” многие андеграундные ресурсы одобряют и берут в ротацию. Надеюсь, следующий сингл тоже оценят.
— Вы не в курсе, знакомые и друзья не отговаривают Риса от работы с «этими русскими»? Нет ли там каких-то предубеждений и негатива в отношении нашей страны?
— Нет, о таком не знаю, если честно. Работаем открыто, никакого негатива не ощущаю. Как со стороны Дэвида, так и со стороны остальных забугорных коллег, хоть итальянцев, хоть американцев, хоть голландцев, хоть ирландцев, хоть англичан или поляков. Но я не утверждаю, что этого нет вообще. Примеров тупой и необоснованной русофобии достаточно.
— Есть ли у вас ощущение, что GOOT на данный момент больше востребован и оценён за рубежом, чем у нас в стране?
— Это было бы очень самонадеянно утверждать. Хотя с появлением записей с Дэвидом GOOT определённо стал более интересен американской и английской публике. GOOT ещё малоизвестен, чтобы вообще соответствовать понятию «востребованность». Но мне кажется в целом, что классический рок-вокал и вся эта старая школа, хард-рок, энергичный AOR 80-90-х сейчас в мире более востребованы и ностальгически становятся ценнее с уходом на покой или из жизни каждого его представителя. А наш отечественный музыкальный рыночек и аудитория…они такие, особенные, всегда решают непредсказуемо, по-своему. Ориентироваться на них чаще всего приходится не по зову сердца, а потому, что обстоятельства не оставляют других вариантов. Особенно всё плохо по отношению к музыке, как к искусству. Но это сугубо мои ощущения. Давно уже кажется, что в России, чем честнее, глубже и качественнее ты делаешь музыку, тем ты менее интересен, и тем тебе же самому хуже. Сама по себе музыка, её идейная составляющая и духовная ценность широкую отечественную публику не сильно интересуют, в нашей удивительной стране всегда нужна какая-то надстройка, нечто околомузыкальное и стрёмно-бытовое. Какой-то особый, сраный путь, через страдания. Ужасно обидно за андеграундные проекты, которые изо всех сил, гордо и честно делают музыку своими силами для десятерых друзей, за свои средства, упарываются до последнего, смело экспериментируют и не попрошайничают у слушателей. И, как следствие, исчезают с радаров. Ибо где брать на все эти радости деньги, чтобы кормить ораву околомузыкальных деятелей? Плюс, не все поспевают за планами гениальных правителей, рушащих всё вокруг, перекраивающих жизни миллионов, но это отдельная тема. Вот эти группы, вяленые, как изюм, скуфленные потомки Iron Maiden и прочих иконостасов, которые собирают нехилые суммы краудфандингом на запись десятка песен ценою в пачку чипсов с зашкварной обложкой… Что вы такое? Да ещё половину собранных средств гуманитарно забирает себе сама платформа. Ну это же пипец просто… Ок, вы ещё кое как стоите на сцене, даже иногда на большой, и ездите с концертами, типа, больше ничего не умеете в жизни, бла-бла. А музыка-то где? Где гремящие по всей стране песни, записанные за миллионы рублей? Где убойные хитяры, мощная ротация, вдохновляющие интервью и гениальные эфиры? Где-где, ну там, откуда мы все вышли. Может я просто завидую из-за отсутствия фанатской поддержки на должном уровне, тоже вариант. Отдельный риторический вопрос тем, кто владеет радиоэфиром и с сатанинской улыбочкой продвигает кровь из ушей. Вы сами эту «музыку» слушаете? Но вы точно знаете, что вы творите. Дома, небось, на виниловом хай-энде слушаете неоклассику, Синатру или Nazareth с Asia. А публику откровенно травите звуками для абырвалгов. Тем, кто всё это нечленораздельное и имбецильное ставит в эфир и исполняет, уже не помочь. Вам отдельное неуважение.
— Как сами считаете, кто ваша целевая аудитория, и для кого пишутся и звучат ваши песни?
— Если честно, я сам себе целевая аудитория. На свой вкус и ориентируюсь, ни на чей-то возраст, место проживания, язык или что-то другое. Могу догадываться о том, что именно нравится тем, кто любит нашу музыку и что-то в ней для себя находит. Это здорово, когда наши вкусы совпадают.
— А не бывает ощущения, что альбомы GOOT, а также релизы Dissector и the Lust это послание в бутылке кому-то очень далёкому, а оценят, поймут и примут их через много-много лет, как часто бывает с неоценёнными при жизни писателями и поэтами? Почему-то я постоянно об этом думаю, и меня просто не покидает это ощущение.
— Да, такие ощущения и у меня бывают. Мол, ну ладно, сейчас никто не слушает, зато потом ух как распробуют и оценят. И озолотят какого-нибудь оставшегося члена семьи или правообладателя. Только жаль, что тебе будет уже пофиг, будет ли кто-то тебя читать или слушать после твоей смерти. И сколько будут стоить твои картины, неизданные книги или песни. В этом трагизм недооценённости. Цените творцов и креаторов здесь и сейчас, пока они живы.
— Приходит ли какой-то фидбек из Вашего родного города Магадана? Я знаю, что люди там по-прежнему очень ценят и почитают Dissector, да и все остальные Ваши проекты, в том числе и GOOT. Буквально пару дней назад слышал множество самых лестных отзывов в адрес ваших коллективов от Виктора Сатановского из группы Стон Морей.
— Рад, что фидбэк есть! Я лично никаких отзывов не получаю, максимум пару добрых слов от Полковника, моего магаданского коллеги по Dissector. Но это и не обязательно, знаю, что кое-какие диски моих проектов в городе есть. Виктору спасибо за хорошие отзывы, однозначно. И вообще, было бы здорово открыть в Магадане Музей магаданского рока, частный, разумеется. Там можно было бы собрать релизы групп с магаданскими корнями, массу интересных историй и артефактов. Жаль, что первоисточники постепенно вымирают, а некоторые из живых уже мало, что помнят. Зато пока есть преданные фэны, понимающие издатели-энтузиасты и коллекционеры, бесценно берегущие эти истории и записи. За что им моя личная благодарность.
— Ощущаете ли какие-то особые нити-связи, которые по-прежнему связывают вас с этим городом и с его музыкальной сценой? Есть что-то такое на ментальном уровне?
— Внутренняя связь сохраняется, а как же, всё-таки столько лет здесь прожито и много чего пережито. Магадан из тебя никуда не денется. Воспоминания и всё такое. Но на творческий процесс это не влияет. И социальные связи минимальны.
— А можете представить себе GOOT с Дэвидом Рисом выступающими в Магадане? Как думаете, насколько это было бы круто, здорово, хорошо и уместно?
— Представить, конечно, могу, но это будет весьма причудливое зрелище.
— Что в самых ближайших планах? Когда ждать новых релизов?
— Планов возникло в этом году неожиданно много. Но их осуществление определённо растянется на пару лет. Всеми планами даже делиться не буду, чтобы не обещать лишнего. Хотя, если честно, по разным причинам хотелось бы немного вентиль прикрутить. Частить с релизами не вижу никакого смысла. Для начала выпустим в июле 2026 диск “My Time”. Следующий альбом с Дэвидом с рабочим названием “Mortal Coil” записан процентов на 90, мы уже начали сводить готовые треки. Вас ждёт не меньший убой и уровень эмоций, чем на “My Time”. Стилистически имеется некоторое развитие, но мы всё ещё будем придерживаться простой рок-метальной энергетики и хитовой куплетно-припевной схемы песен. Результат выпустим в будущем году, не раньше. Мы также приступили к записи ещё одного альбома с участием коллеги Дэвида, но на этот раз в готик-думовом стиле. У материала есть некий прогрессивный оттенок за счёт серьёзной лирики и плавающих вокальных структур. И бездна печали и меланхолии, всё, как мы любим. Это то, что касается GOOT на ближайшее будущее. Кроме того, нам вдруг захотелось отметить в будущем году 35-летие Dissector. По этому поводу постепенно собирается новый альбом, впервые с участием гостей-вокалистов. И уже выпущены два сингла “Cold Came The War” и “Me Against You”. Инструментальный материал для юбилейника уже записан, остались некоторые важные детали и вокал на половину песен. Мы параллельно делаем и другие записи, но пока рано говорить о том, что из этого получится.
— Для коллекционеров из Магадана не будет каких-то особенных эксклюзивов на юбилей Dissector?
— Повод, конечно, достойный. Честно говоря, мы с бас-гитаристом Олегом это перед каждым новым альбомом обсуждаем. Мол, а давай запишем что-то из самого раннего, ну или хотя бы чего-то магаданского. Там идей навалом, есть с чем работать. Но я пока заставил себя это сделать всего один раз на альбоме “Igniter“. Может и в этот раз себя заставлю. Ничего не обещаю.
— Промо-кампания “My Time” будет отличаться чем-то особенным и можно ли сказать, что она будет шире и интенсивнее, чем раньше?
— Она однозначно будет шире прошлогодней промо-кампании “The Toll Remains The Same”. Помимо основной работы промо-агентства, мы в этот раз больше вкладываем своих сил и средств в продвижение, подключаем другие рекламные площадки, включая европейские печатные издания и Интернет-радиостанции.
— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?
— Традиционно благодарю всех, кто нашёл время и осилил это интервью. Если согласны – хорошо, если нет – да будет так!
