ИНТЕРВЬЮ

«ЕГО ВРЕМЯ — это заодно и НАШЕ ВРЕМЯ, далёкое от мирной жизни, созидания и спокойствия» Интервью с Яном Федяевым.

Писать предваряющие слова для интервью с Яном Федяевым — только портить. Тот, кто знает, что это за человек и как он душевно рассказывает об изнанке музыкального бизнеса и закулисье своих многочисленных проектов (THE LUST, Dissector, GOOT, Tartharia), и так сразу же бросится читать и вчитываться в эти бисерные буковки харизматичных ответов Яна, тем более, что повод сейчас более чем достойный — у GOOT выходит очередной, прекрасный и выдающийся альбом с американским вокалистом Дэвидом Рисом, прославившимся в качестве певца Accept времён «Eat the Heat», и сам Ян даже не пытается скрыть своего восторга, прямо и откровенно признаваясь, что с огромным удовольствием гоняет этот альбом снова и снова. А альбом-то ведь не простой, а посвящён очень даже живой и острой теме.... Но давайте лучше дадим Яну возможность самому обо всём рассказать!

— Доброго вечера, Ян! Поздравляю с выходом нового долгожданного альбома GOOT! Почему-то мне кажется, что вы сами в восторге от этого диска, так ли это?

— Привет! Да, можно и так сказать. Несмотря на то, что готовый альбом я гоняю постоянно уже с конца прошлого года, и несмотря на то, что мы вовсю уже записываем с Дэвидом два новых альбома сразу и ещё два-три альбома без конкретной цели, “My Time“ слушаю по кайфу, и он нисколько не надоедает. Как-то он легко и гармонично сложился, это чувствуется. Этой лёгкостью хочется регулярно подзаряжаться.

— А почему такая насыщенность в работе и одномоментно доводите до ума целых три альбома или даже больше? Откуда такой переизбыток идей? Или это уже стандартный режим жизни и по-другому не получается?

— Видимо, по-другому не будет. Идей всегда навалом, и музыкальных, и концептуальных. Откуда это берётся – не могу сказать. Мистерия, мать её за ногу. Идей всегда было много, но с лета прошлого года после некоторого перерыва я стал записывать ещё больше материала. В сочетании с ещё неизданными песнями, каверами и уже смикшированными вещами это даёт большой простор для планов и каких-то спонтанных решений. Когда у тебя в работе сотня песен – почему бы не работать над тремя-четырьмя разными альбомами? Пока мне нравится этим заниматься, и всё ещё хочется слушать свои песни в готовом виде.

— Почему так выходит, что альбомы GOOT настолько разные и порой кажется даже, что это альбомы разных групп?

— Причина, видимо, в большом количестве материала, который я сочиняю. Я никогда не записываю демо специально для какого-то альбома, они просто копятся в архиве и ждут своего часа. Все демо возникают спонтанно, под настроение и состояние. О каких-то песнях вспоминается не сразу, копятся в папках, пылятся бедолаги месяцами. А какие-то постоянно в работе, при удачном стечение обстоятельств обрастают всем необходимым и быстро доходят до готовности. Но это тоже непредсказуемый процесс. У нас ведь нет никаких чётких планов или жёстких сроков. Комплектуются альбомы тоже под воздействием момента, складывающихся обстоятельств или какой-то случайной идеи. Это всегда уникально, ведь по сути фиксируется момент во времени, который для тебя лично больше никогда не повторится.

— Ваша тактика на данный момент это «куй железо пока горячо» и в ближайшее время можно будет также ждать релизов от Dissector и The Lust?

— В ближайшее время вряд ли, но в 2027 году уже реальнее. Оставшийся 2026-й я бы хотел посвятить раскрутке альбома GOOT “My Time“ и записи нового материала (в том числе, новых песен THE LUST и Dissector). Процессы идут и, благодаря поддержке друзей и коллег практически не останавливаются. Полагаю, общими усилиями следующий альбом GOOT тоже будет готов в следующем году.

— В каком составе сейчас функционирует The Lust, и меняется ли как-то концепция данного коллектива? Новый альбом будет концептуальным?

— Можно сказать, что THE LUST сейчас никак не функционируют. Это фантом. Нового альбома придётся ждать очень долго, если оно вообще появится. Может, ограничимся парой уже записанных песен. Если будет о чём говорить в будущем, то, я думаю, все участники группы так или иначе внесут свой вклад. Будет кайфово, само собой. Возможно, на новых песнях будут гости, ну и мне всё же хочется когда-нибудь ремикшировать альбом „Membrane“.

— Как бы вы оценили отличия нынешнего альбома GOOT от других релизов проекта с Рисом? В какую сторону движется прогресс, и что удалось улучшить и показать с новой, ещё не знакомой слушателю, стороны на этот раз?

— Конкретного направления развития нет. Но в данный момент движемся в сторону компактных песен с классическими структурами. Я не знаю, что можно ещё улучшить; меня лично всё устраивает, и саунд, и содержание. Материал сочиняется классный, динамика и энергетика на высоте. Разве что нанять за хулиард денег какого-нибудь гения-продюсера, чтобы он ещё что-то придумал. Но это не наш случай, как вы понимаете. В остальном всё уже зависит от качества самих песен, свежести мелодий и непривычных аранжировочных решений. На “My Time“ мне не хочется ничего менять, разве что добавить пяток песен. Это моё обычное желание на каждом альбоме.

— А почему хочется больше песен и более содержательных релизов в эпоху, когда наоборот многие отказываются от альбомного мышления, а в ходу сниппеты, шортсы, рилсы и прочие изобретения цифровой эры? Так-то ведь слишком большие альбомы и раньше-то не все любили (не влезают на одну сторону 90-минутной кассеты), а у вас было по-другому?

— Ну, у меня были кассеты и по 150 минут. Вот это была роскошь! Эх, какие аналоговые времена просрали…Ещё и слово-то какое для всего этого выбрали – винтаж. Мне всегда нравились большие альбомы, по 15-16 песен или двойники. Когда музыкант не жалел материала для фэнов, особенно, если он у него есть. Бонус-треки, эксклюзивы, демо-записи, расширенные издания и так далее. Альбомы по 30 минут по цене полноформатного альбома воспринимаю, как оскорбление и стрижку слушателей. И ведь такие говноеды находятся сегодня, даже в такие сложные для рынка компакт-дисков времена, особенно на проговой сцене. Типа, исповедуют элитарность. Но фан-база решает, вопросов нет. Раз покупают, как горячие пирожки, кто же откажется заработать. Что касается меня, то с неограниченным бюджетом я могу выпускать по 3-4 альбома в год под завязку и даже не поморщусь. Но это совершенно никому не нужное занятие. Поэтому мы выбираем для наших проектов золотую середину 40-50 минут и не частим, увязывая все с качеством оформления, сведения и вообще реализации идеи. Впрочем, выдавливать из себя в час по чайной ложке я не буду, пока музыкой занимаюсь. А добавлять в альбомы ещё больше песен хочется по простой причине – мне нравится, когда песни в готовом виде с достойным звуком оказываются на физическом носителе и отправляются в самостоятельное плавание. Этого всегда будет мало.

— Следующий альбом GOOT тоже будет записан с Рисом или тут установилась такая волнообразность когда релизы с ним чередуются с релизами без него?

— Не скажу однозначно. Скорее всего, следом за “My Time” будет ещё один альбом с Дэвидом, а дальше посмотрим. Мне лично не терпится представить классные треки, которые на нём будут. И есть идея выпустить материал GOOT с другими гостевыми вокалистами, кое-что уже записано. Складывается что-то вроде третьей части “Destitute Souls”. В любом случае, эти песни будут реализовываться отдельно от материала с Дэвидом. GOOT c Рисом на вокале – это отдельная тема.

— Как сам Дэвид оценивает своё участие в GOOT, и насколько для него важен ваш проект? Дэвид гордится проделанной работой для «My time»? Он сам как-то характеризовал и оценивал данный альбом?

— Ну, тут мы можем только предполагать, потому как Дэвид всегда держит фасон, на публике довольно скуп на эмоции и редко даёт оценки. Учитывая, что последние пару лет он почти в каждом интервью упоминает своё участие в GOOT, думаю, наша совместная работа ему нравится. В свою очередь, надеюсь также, что наша постоянная активность энергетически и его подпитывает в работе над своими проектами.

— Бывают ли такие случаи, что Дэвид как-то корректирует предложенные ему для исполнения треки, даёт идеи по модификации текстов и вокальных линий? Вообще насколько взаимодействие с ним носит живой и креативный характер?

— Взаимодействие самое что ни на есть живое и без напрягов. Если Дэвиду перед записью предоставлено вокальное демо, и даны соответствующие указания, он сделает так, как ты его просишь, без неприятных сюрпризов. Если демо нет - у него полная свобода действий с имеющимися текстами. Дэвид, как носитель языка и исполнитель может что-то подкорректировать, но что-то радикально меняет крайне редко. К каждой записи он готовится серьёзно, занимается дома под фортепьяно. За все годы работы с Дэвидом мы перезаписывали вокал лишь в одной-единственной песне. И то не из-за качества вокала или записи, а по другой причине. И мы обязательно выпустим эту альтернативную версию. Каждая из остальных песен записана в рамках одной студийной сессии.

— А есть ли ощущение, что это человек другой нации и другого менталитета, это как-то проявляется в вашей работе с ним?

— Вообще никак не проявляется. Всё общение держится и строится исключительно на человеческих качествах, профессионализме и работоспособности. Ну и, само собой, на том, что Дэвиду нравится наш материал, и то, что он делает с ним.

— Как проходило общение с Дэвидом вживую во время вашей с ним встречи? Насколько это было легко, естественно, по-дружески и тепло? Насколько легко находились общие темы для разговора?

— Общение получилось исключительно лёгкое и дружеское, как будто мы уже давно знакомы и часто видимся. Парень вообще не звездится, искренний рок-н-ролльщик, хлебнувший в жизни всякого. Болтали обо всём, конечно, большей частью о музыке. И он любит собак, это человека тоже характеризует. Короче говоря, было жаль расставаться всем присутствовавшим на встрече. Надо повторить.

— Легко ли Рис идёт на какие-то эксперименты и на то, чтобы делать то, что ему не вполне понятно и знакомо? Вообще бывают такие вещи, что он сомневается по поводу каких-то ваших идей и предложений?

— Полагаю, Дэвид не будет делать то, что ему не нравится или претит с музыкальной точки зрения. Разумеется, мы подкидываем ему время от времени треки, которые ему, может, непривычны. Я делаю это сознательно, мне интересно, как заиграет новый материал с непривычными элементами. Но Дэвид достаточно профессионален, чтобы максимально качественно работать с предоставленным треком. Как я уже говорил, иногда он корректирует тексты, но незначительно. Предложений изменить что-то в музыке я от него никогда не слышал. Максимум, что он может сказать, так это то, что ему было что-то непривычно, но он надеется, что мне понравится.

— А как бы вы описали то новое, свежее, ценное, что Дэвид может привнести и привносит в звучание GOOT? Как это можно описать помимо слов «профессионализм» и «опыт»?

— Самое ценное, что Дэвид привносит в музыку GOOT, это дух классического рока, ту самую весёлую глэм/AOR-энергетику второй половины 80-х, и конечно же, глубокий, эмоциональный вокал редкого качества. Сейчас таких певцов уже не делают, увы. Само собой, материал у нас далёк от Motley Crue, Y&T или Whitesnake, но получающееся сочетание мне нравится.

— А не тянет сделать под эгидой GOOT как раз что-то в духе Whitesnake? Или тут вся соль именно в вашем собственном стиле и свежести этого эклектичного материала?

— Было бы неплохо. Думаю, Дэвиду было бы очень комфортно петь такой материал. Может, когда-нибудь и сделаем что-то в таком американском духе, ближе к его группе Bangalore Choir, только не с такими сопливыми текстами, как у Whitesnake.

— Если говорить честно и прямо, то как бы и насколько по, скажем, десятибалльной шкале вы бы оценили свой нынешний альбом с Дэвидом?

— Да чего стесняться. 10 баллов смело ставлю. Отличный получился альбом, я давно хотел именно такой выпустить.

— А если сравнить этот альбом с экспетовским «Eat the Heat»? Мог бы он конкурировать и превзойти тот легендарный теперь уже опус?

— Какой коварный вопрос. Я «Eat the Heat» сам частенько переслушиваю и считаю его весьма недооценённым, как для своего времени, так и позднее. Рад, что у этой пластинки со временем появился некий культовый статус. Что касается Accept versus GOOT, то я уверен, что, если бы на нашей стороне были такие продюсеры, пафосные студии и бюджет на запись и рекламу, мы могли бы добиться гораздо большего.

— Часто задумываетесь о том, что вас угораздило творить немного не в то время, когда у GOOT уже нет таких шансов, как у того же «Eat the heat», вышедшего в 1989 году, когда не было ни ИИ, ни интернета, ни такой перегруженности музыкального рынка?

— Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что мне удалось вырасти на рукотворной музыке, застать в металле множество креативных прорывов и вдохновляющих релизов, узнать истинную цену творчества и его обратные стороны. Ну а про плохое уже сказано предостаточно – музыкальный рынок пребывает в глубочайшей жопе. Креатив на дне, проекты закрываются – даже раскрученные группы тупо не тянут жизнь. Настоящие музыканты постоянно вынуждены адаптироваться к убивающим творчество условиям, экономить энергию и просто уходить, выбирая жизнь без стресса. Старания ублюдочных корпораций и идиотов, массово продвигающих ИИ в искусстве, дают свои плоды.

— А что вообще такое «My time», и чему посвящён данный альбом?

— Это продолжение концепции, начавшейся на альбоме “Weight Of Days” и продолжившейся на “The Toll Remains The Same”. Сначала герой истории теряет свою тёплую профессорскую должность в солидном университете из-за своих политических взглядов и начинает движение на дно. Затем он попадает к спецслужбам и выдерживает пытки, только благодаря своим светлым воспоминаниям. В песнях “My Time“ товарищ попадает на фронт и, сидя в окопах, заново пересматривает свою жизнь и отношение к маленьким радостям, на которые не обращал внимания в сытые времена. А сейчас у него другое, ЕГО ВРЕМЯ. Забегая вперёд, скажу, что в итоге чел выживет, и в уже записанном нами продолжении с рабочим названием «Mortal Coil» ему снова предстоит столкнуться с гражданской жизнью, но уже пропитанной социальным равнодушием, сытыми гримасами богатеев, психотропными и обезболивающими препаратами. Заодно это и НАШЕ ВРЕМЯ, далёкое от мирной жизни, созидания и спокойствия.

— А как Дэвиду вот такая концепция и такие тексты? Он не воспринимает это как вашу попытку начать музыкальный разговор для такой актуальной для сегодняшней России военный разговор, как своего рода пропаганду и попытку продвижения наших национальных идей и воззрений?

— Начнём с того, что почти всё военное в текстах нашего автора Рэнди передано иносказательно, я сам подобное фильтрую и не люблю прямолинейные тексты. Там нет ни намёка на пропаганду и уж тем более на какой-то национализм. Так что Дэвид спокойно их воспринимает и исполняет. Кроме того, весь милитаризм обыгрывается только в рамках этого альбома, и развивать эту тему в GOOT я не планирую. При всём ужасе и серьёзности происходящего есть и другие источники вдохновения. Хотя в рамках Dissector, например, мы коснёмся этой темы каким-то образом на будущем юбилейнике. Но в рамках концепции GOOT альбома “My Time” будет достаточно.

— Как считаете, можно ли притянуть тематику и сюжет альбома к нашим повседневным реалиям и мыслям о том, что происходит сейчас на фронте, а затем будет происходить после возвращения с воинами в условиях гражданского общества? Определённые параллели ведь всё равно прослеживаются...

— Кому ближе военная тематика, узрит войну, конечно. Образы очевидны. Но для меня «My Time» не о боевых действиях, а о том, что думают участники этой мясорубки во славу миллиардеров, о том человечном, что у них остаётся перед лицом смерти. Что ими движет помимо приказов. Тому, что будет происходить с воинами по возвращению на гражданку, будет посвящена следующая музыкальная глава нашей концепции.

— Не знаю, почему, но мне «My Time» кажется одухотворённым и каким-то...романтическим что ли. Не в смысле присутствия любовных линий, а в том, что касается общего отношения к музыке, веры в неё, восхищения музыкой. Как будто этот альбом дарит веру в жизнь и наделяет слушателя любовью к жизни. Как думаете, есть ли в музыке данного альбома нечто подобное или это уже я экстраполирую свои собственные мысли и ощущения на него?

— Мне претит тема романтизации войны и чего либо, связанного с убийством или издевательством над живым. Но если не привязывать тексты и оформление «My Time» к военной тематике и рассматривать весь альбом целиком, то да, здесь есть определённый дарк-романтизм с лёгким привкусом надежды на свет.

— Что навело на идею создать такую мрачную и холодную обложку? Это что-то вроде визуализации древнего принципа memento mori и напоминание о том, что всем нам стоит ловить момент («carpe diem») и стараться жить здесь и сейчас?

— Думаю, всё-таки, ни то, ни другое. Всё оформление “My Time“ посвящено войне, и зима добавляет в это свою атмосферу. Я бы сказал, это больше отсылка к утонувшим в снегу и замёрзшим на наших полях фашистам времён Великой отечественной войны. Дождитесь полного оформления – там это показано более очевидно. Но вариации и выводы могут быть у каждого разные. Сразу скажу, это никак не связано с тем, что сейчас происходит между Россией и Украиной. Можете не искать никаких параллелей, это вообще о другом. Скорее это о том, что Европа и её куколды-руководители с отбитой памятью не представляют, как их солдатиков со свастикой за всю мазуту будут рвать на этих бескрайних заснеженных полях, когда они снова полезут в Россию. А насчёт «жить здесь и сейчас» - герою “My Time“ в окопе больше ничего другого не остаётся. Сначала каким-то чудом выжить, потом всё остальное.

— Кому принадлежала в данном случае идея — вам или Павлу Антонову?

— Зимняя военная идея моя, детализацию и дополнительные идеи уже доводил до ума Паша. Он большой мастер в цепляющих, символичных деталях и неожиданных решениях.

— Отсылка к оформлению альбомов Dissector в арте “My time” не была намеренной?

— Нет, как говорится, все совпадения случайны. Впрочем, черепная тема не теряет популярности, хотя арт “My Time” полон и других классных графических фишек. Мне лично оформление альбомов Dissector представляется более символичным, именно картинным, а визуалы GOOT более жизненные, более драматичные. Особенно в оформлении записей с Дэвидом Рисом есть прогрессивная абстрактность, где-то схожая с обложками Dream Theater, но и ощущается какой-то социальный, психологический посыл.

— А почему появился альтернативный вариант обложки?

— Мы следуем оформлению предыдущих альбомов с Дэвидом “Weight Of Days” и “The Toll Remains The Same”. Так же, как и там, у “My Time” будет буклет с одной обложкой, а другая, дополняющая общий дизайн, будет у слипкейса. Ну и много зрелищных образов и деталей внутри. По крайней мере, план такой. Если когда-нибудь появится специальная версия (а я люблю такое), то там будет ещё один вариант обложки.

— Как лучше всего распорядиться отведённым нам на этом свете временем и к чему его применить? У вас есть какой-то свой особый рецепт и совет по данному поводу?

— Увы, эта мудрость у каждого своя, и она посещает нас каждого в своё время. И это не значит, что вовремя. Самый большой зашквар и бездарная трата жизненного ресурса – опустить руки и плыть по течению, рассчитывая на дядю, и на то, что само рассосётся. Полагаю, тем, у кого есть чёткая цель в жизни и незамутнённое видение результата, нужно никого не ждать, никого не тащить на горбу, не слушать «доброжелателей», а целенаправленно идти вперёд, через трудности, непонимание, терпение, пусть маленькими шагами, но постоянно двигаться. Разумеется, не оскотиниваясь по дороге. Короче, главное – не ссать.

— Ещё Кипелов говорил, «какая жизнь, такие песни», а насколько ваши песни соответствуют нашей эпохе и тем вызовам современной цивилизации, с которыми мы все так или иначе сталкиваемся?

— Что касается именно музыки, то я вообще не стремлюсь соответствовать эпохам, периодам или каким-то трендам. Может, и хотел, особенно в начале, так сказать, карьеры. Но давно на эти следования забил и исполняю то, что могу технически, и этим доволен. А вот в текстах, как в моих, так и в текстах нашего основного автора Рэнди, отражается много происходящего сегодня. Неисчерпаемый источник горя, человеческой мразоты, (крово)жадности, потреблядства, тупости, жестокости и бессмысленности.

— Какой был самый приятный отзыв на “My time”?

— Пока их было не очень много, все положительные, и только от близких и наиболее вовлечённых в процесс друзей, фэнов и коллег. Альбом официально выходит только 20 июля, так что, надеюсь, хороших отзывов будет больше. Промо-кампания пока ещё не началась в полную силу, но первый сингл “The Feed” многие андеграундные ресурсы одобряют и берут в ротацию. Надеюсь, следующий сингл тоже оценят.

— Вы не в курсе, знакомые и друзья не отговаривают Риса от работы с «этими русскими»? Нет ли там каких-то предубеждений и негатива в отношении нашей страны?

— Нет, о таком не знаю, если честно. Работаем открыто, никакого негатива не ощущаю. Как со стороны Дэвида, так и со стороны остальных забугорных коллег, хоть итальянцев, хоть американцев, хоть голландцев, хоть ирландцев, хоть англичан или поляков. Но я не утверждаю, что этого нет вообще. Примеров тупой и необоснованной русофобии достаточно.

— Есть ли у вас ощущение, что GOOT на данный момент больше востребован и оценён за рубежом, чем у нас в стране?

— Это было бы очень самонадеянно утверждать. Хотя с появлением записей с Дэвидом GOOT определённо стал более интересен американской и английской публике. GOOT ещё малоизвестен, чтобы вообще соответствовать понятию «востребованность». Но мне кажется в целом, что классический рок-вокал и вся эта старая школа, хард-рок, энергичный AOR 80-90-х сейчас в мире более востребованы и ностальгически становятся ценнее с уходом на покой или из жизни каждого его представителя. А наш отечественный музыкальный рыночек и аудитория…они такие, особенные, всегда решают непредсказуемо, по-своему. Ориентироваться на них чаще всего приходится не по зову сердца, а потому, что обстоятельства не оставляют других вариантов. Особенно всё плохо по отношению к музыке, как к искусству. Но это сугубо мои ощущения. Давно уже кажется, что в России, чем честнее, глубже и качественнее ты делаешь музыку, тем ты менее интересен, и тем тебе же самому хуже. Сама по себе музыка, её идейная составляющая и духовная ценность широкую отечественную публику не сильно интересуют, в нашей удивительной стране всегда нужна какая-то надстройка, нечто околомузыкальное и стрёмно-бытовое. Какой-то особый, сраный путь, через страдания. Ужасно обидно за андеграундные проекты, которые изо всех сил, гордо и честно делают музыку своими силами для десятерых друзей, за свои средства, упарываются до последнего, смело экспериментируют и не попрошайничают у слушателей. И, как следствие, исчезают с радаров. Ибо где брать на все эти радости деньги, чтобы кормить ораву околомузыкальных деятелей? Плюс, не все поспевают за планами гениальных правителей, рушащих всё вокруг, перекраивающих жизни миллионов, но это отдельная тема. Вот эти группы, вяленые, как изюм, скуфленные потомки Iron Maiden и прочих иконостасов, которые собирают нехилые суммы краудфандингом на запись десятка песен ценою в пачку чипсов с зашкварной обложкой… Что вы такое? Да ещё половину собранных средств гуманитарно забирает себе сама платформа. Ну это же пипец просто… Ок, вы ещё кое как стоите на сцене, даже иногда на большой, и ездите с концертами, типа, больше ничего не умеете в жизни, бла-бла. А музыка-то где? Где гремящие по всей стране песни, записанные за миллионы рублей? Где убойные хитяры, мощная ротация, вдохновляющие интервью и гениальные эфиры? Где-где, ну там, откуда мы все вышли. Может я просто завидую из-за отсутствия фанатской поддержки на должном уровне, тоже вариант. Отдельный риторический вопрос тем, кто владеет радиоэфиром и с сатанинской улыбочкой продвигает кровь из ушей. Вы сами эту «музыку» слушаете? Но вы точно знаете, что вы творите. Дома, небось, на виниловом хай-энде слушаете неоклассику, Синатру или Nazareth с Asia. А публику откровенно травите звуками для абырвалгов. Тем, кто всё это нечленораздельное и имбецильное ставит в эфир и исполняет, уже не помочь. Вам отдельное неуважение.

— Как сами считаете, кто ваша целевая аудитория, и для кого пишутся и звучат ваши песни?

— Если честно, я сам себе целевая аудитория. На свой вкус и ориентируюсь, ни на чей-то возраст, место проживания, язык или что-то другое. Могу догадываться о том, что именно нравится тем, кто любит нашу музыку и что-то в ней для себя находит. Это здорово, когда наши вкусы совпадают.

— А не бывает ощущения, что альбомы GOOT, а также релизы Dissector и the Lust это послание в бутылке кому-то очень далёкому, а оценят, поймут и примут их через много-много лет, как часто бывает с неоценёнными при жизни писателями и поэтами? Почему-то я постоянно об этом думаю, и меня просто не покидает это ощущение.

— Да, такие ощущения и у меня бывают. Мол, ну ладно, сейчас никто не слушает, зато потом ух как распробуют и оценят. И озолотят какого-нибудь оставшегося члена семьи или правообладателя. Только жаль, что тебе будет уже пофиг, будет ли кто-то тебя читать или слушать после твоей смерти. И сколько будут стоить твои картины, неизданные книги или песни. В этом трагизм недооценённости. Цените творцов и креаторов здесь и сейчас, пока они живы.

— Приходит ли какой-то фидбек из Вашего родного города Магадана? Я знаю, что люди там по-прежнему очень ценят и почитают Dissector, да и все остальные Ваши проекты, в том числе и GOOT. Буквально пару дней назад слышал множество самых лестных отзывов в адрес ваших коллективов от Виктора Сатановского из группы Стон Морей.

— Рад, что фидбэк есть! Я лично никаких отзывов не получаю, максимум пару добрых слов от Полковника, моего магаданского коллеги по Dissector. Но это и не обязательно, знаю, что кое-какие диски моих проектов в городе есть. Виктору спасибо за хорошие отзывы, однозначно. И вообще, было бы здорово открыть в Магадане Музей магаданского рока, частный, разумеется. Там можно было бы собрать релизы групп с магаданскими корнями, массу интересных историй и артефактов. Жаль, что первоисточники постепенно вымирают, а некоторые из живых уже мало, что помнят. Зато пока есть преданные фэны, понимающие издатели-энтузиасты и коллекционеры, бесценно берегущие эти истории и записи. За что им моя личная благодарность.

— Ощущаете ли какие-то особые нити-связи, которые по-прежнему связывают вас с этим городом и с его музыкальной сценой? Есть что-то такое на ментальном уровне?

— Внутренняя связь сохраняется, а как же, всё-таки столько лет здесь прожито и много чего пережито. Магадан из тебя никуда не денется. Воспоминания и всё такое. Но на творческий процесс это не влияет. И социальные связи минимальны.

— А можете представить себе GOOT с Дэвидом Рисом выступающими в Магадане? Как думаете, насколько это было бы круто, здорово, хорошо и уместно?

— Представить, конечно, могу, но это будет весьма причудливое зрелище.

— Что в самых ближайших планах? Когда ждать новых релизов?

— Планов возникло в этом году неожиданно много. Но их осуществление определённо растянется на пару лет. Всеми планами даже делиться не буду, чтобы не обещать лишнего. Хотя, если честно, по разным причинам хотелось бы немного вентиль прикрутить. Частить с релизами не вижу никакого смысла. Для начала выпустим в июле 2026 диск “My Time”. Следующий альбом с Дэвидом с рабочим названием “Mortal Coil” записан процентов на 90, мы уже начали сводить готовые треки. Вас ждёт не меньший убой и уровень эмоций, чем на “My Time”. Стилистически имеется некоторое развитие, но мы всё ещё будем придерживаться простой рок-метальной энергетики и хитовой куплетно-припевной схемы песен. Результат выпустим в будущем году, не раньше. Мы также приступили к записи ещё одного альбома с участием коллеги Дэвида, но на этот раз в готик-думовом стиле. У материала есть некий прогрессивный оттенок за счёт серьёзной лирики и плавающих вокальных структур. И бездна печали и меланхолии, всё, как мы любим. Это то, что касается GOOT на ближайшее будущее. Кроме того, нам вдруг захотелось отметить в будущем году 35-летие Dissector. По этому поводу постепенно собирается новый альбом, впервые с участием гостей-вокалистов. И уже выпущены два сингла “Cold Came The War” и “Me Against You”. Инструментальный материал для юбилейника уже записан, остались некоторые важные детали и вокал на половину песен. Мы параллельно делаем и другие записи, но пока рано говорить о том, что из этого получится.

— Для коллекционеров из Магадана не будет каких-то особенных эксклюзивов на юбилей Dissector?

— Повод, конечно, достойный. Честно говоря, мы с бас-гитаристом Олегом это перед каждым новым альбомом обсуждаем. Мол, а давай запишем что-то из самого раннего, ну или хотя бы чего-то магаданского. Там идей навалом, есть с чем работать. Но я пока заставил себя это сделать всего один раз на альбоме “Igniter“. Может и в этот раз себя заставлю. Ничего не обещаю.

— Промо-кампания “My Time” будет отличаться чем-то особенным и можно ли сказать, что она будет шире и интенсивнее, чем раньше?

— Она однозначно будет шире прошлогодней промо-кампании “The Toll Remains The Same”. Помимо основной работы промо-агентства, мы в этот раз больше вкладываем своих сил и средств в продвижение, подключаем другие рекламные площадки, включая европейские печатные издания и Интернет-радиостанции.

— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?

— Традиционно благодарю всех, кто нашёл время и осилил это интервью. Если согласны – хорошо, если нет – да будет так!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Этот альбом встряхивает до мурашек. Он тоже оружие.» Интервью с Даниилом Дворядкиным (DAN_SCHNEIDER)

Мы долго ждали нового, юбилейного альбома DAN_SCHNEIDER, делали анонсы и следили за ходом работы над этим внушительным полноформатником, даже выпускали рецензию на трёхтрековое превью лонгплея, и вот час икс настал, и он, наконец, вышел. Сам Даниил характеризует «What's the weapon?» как сбывшуюся мечту и как то, к чему он шёл очень долгие годы, как долгожданную реализацию своих планов, задумок, тайных чаяний и желаний, и сейчас каждый из нас легко может приобщиться к его философскому опусу, задающему вопрос о том, что есть оружие, убедившись на собственном опыте, что это действительно очень яркий и самобытный релиз с массой звуковых пасхалок и необычных звуковых решений. Ну а если вас интересуют смыслы и интеллектуально-биографическая подоплёка всего этого музыкально-концептуального действа, добро пожаловать к прочтению нашего сегодняшнего интервью с лидером и единственным участником DAN_SCHNEIDER Даниилом Дворядкиным.

—  Доброго вечера, Даниил! Поздравляю с выходом альбома! Результат на сто процентов соответствует Вашим ожиданиям от альбома и соответствует первоначальному замыслу?

—  Приветствую, Алексей. Спасибо за поздравление, я безусловно доволен, потому как удалось вырасти во многих моментах.

— Получилось ли превзойти себя, выйти на другой уровень, достичь нового звучания и обновить свой саунд?

— Безусловно. Я думаю, вы тоже слышите разницу в сравнении с предшествующими материалами.

— Что больше всего нравится в этом альбоме Вам самому? Что радует больше всего и кажется самым заслуживающим внимания на данном диске?

— Тема на Латыни «Miserere Mei, Deus», песня которую я отважился написать на Русском языке «History», такие работы как: «Spectrum», «Scream My Name» и «Messer», «The End?»    … множество треков на самом деле. Но эти основные.

— А в плане общей задумки в данном случае во главе угла ставилась оригинальность/самобытность или были какие-то ещё цели и задачи по поводу данного альбома?

— У меня было много целей, которые я копил с каждым релизом. Здесь я отважился их выполнить.

— Насколько «What's the weapon?» является личным альбомом, в котором Вам хотелось выговориться и поделиться с окружающими тем, что гнетёт, тревожит и занимает сознание? В данном случае хотелось именно музыкально создать нечто яркое и хорошо звучащее  или выразить смыслы и месседжи тоже?

— Это «альбом мечты». Я давно мечтал сделать разные музыкальные и вокальные фишки и конечно, теперь я полностью удовлетворен результатом. Каждый альбом является для меня личным, нельзя петь о том, что не чувствуешь/чувствовал.

— Приходилось ли Вам «добиваться» того, чтобы альбом-мечты был, наконец, реализован, пробиваться к нему через тернии и препятствия или это было естественно и органично?

 — «Просто» мне никогда не было. Мой каждый релиз я всегда начинаю с нуля. У меня даже нет заготовленных пресетов для треков или плагинов. Это каждый раз уникальный процесс,  и если я хочу развития и отличия от моих ранних работ, поиска нового звучания… я считаю это правильное решение.

— События реального мира оказывали какое-то влияние на звучание и материал «What's the Weapon?» ?

— Несомненно. Я последний год увлекался военной хроникой. Конечно, события нашего времени сильно повлияли.

— Альбом связан с войной и военными действиями или в данном случае «оружие» это чистая метафора?

— Оружие – больше, чем просто огнестрел. Всё вокруг – оружие. Открывающий трек намекает слушателю на это. Спрашивая, перечисляя. Список конечно, не полный.

— Но если всё вокруг оружие, то о мире нам можно не мечтать?... Не верите в способность человека и человечества жить в мире?

— Правда — это тоже оружие. И вера. И семья. Чувствуете? Отсылка на мой первый релиз «Borderline Evil» . Мы, кажется, пришли к выводу что зло  не бывает лишь в чем-то одном, как и добро. Они перемешаны и по-разному проявляют себя. В разных «руках».

Мир — понятие временное, думаю, глобального мира на всей Земле еще никогда не было. Не случилась бы тогда эволюция, клетки не делились бы, не развивались существа, не боролись за выживание. Я думаю, борьбу за выживание разных видов животных на одной территории в целом можно было бы классифицировать как особую политику. Только про политику в мире можете даже не спрашивать, я в этом не разбираюсь, и музыку к этому приписывать не хочу. Музыка для всех, она должна объединять.

— Если человек перестанет воспринимать любовь, деньги, власть, ум, образование, деньги, богатство, способности, родственные связи и т.д. Как оружие, останется ли он человеком? Вообще такое возможно для нас или всё-таки человек по своему определению есть агрессивный вид, жаждущий экспансии, как Вам кажется?

— Ну, если говорить о том что это произошло в один момент, разом. Может быть «оно» останется в форме человека, физическое тело имею ввиду. Название останется, а содержание, то, что внутри, не знаю даже. Сложно представить что я перестал любить или ненавидеть, проявлять какую-то рефлексию. Может, я умер?

— А вообще насколько много на этом альбоме метафор и иносказаний?

— Можно сказать, весь альбом. Каждую песню можно трактовать в нескольких смыслах. Я считаю, это здорово и ничуть не контрпродуктивно, наоборот, больше смыслов, каждый что- то почерпнёт.

— Почему финальный трек тоже задаёт вопрос? Это намёк на то, что если речь идёт об оружии, то окончательного конца быть не может, пока все и всё не уничтожено?

— Думаю здесь будет правильнее выразиться так. Я задаю вопрос слушателю. Подвел ли он какой-либо итог после прослушивания материала. Время нельзя вернуть – ну, так что, это «конец?»

— И для Вас было бы лучше, если бы слушатель сказал «нет» и начал прослушивание альбома с самого начала?

— Лучше пусть всю дискографию посмотрят. (улыбается).
Хотя уверяю, на альбоме много пасхалок, с первого раза можно и не заметить. Да, даже со второго и пятого. Одну вообще не найдете, если не подсказать. Ну, об этом позже. (улыбается).

— А какие выводы стоило бы сделать после прослушивания «What's the Weapon?»? Какие выводы было бы правильно и логично сделать после прослушивания такого альбома?

— Мне кажется, выводы должны родиться у каждого свои. Это ведь не пропаганда, кто-то должен принять злую сторону, а кто-то — добрую. Уж здесь подсказывать не стоит. Не бойтесь понимать альбом по-разному! Это может зависеть и от вашего настроения, и от внешних обстоятельств. Так что дерзайте, меняйте выводы хоть каждый день! (улыбается и подмигивает).

— Почему Вас и лирического героя альбома не устраивает «такой конец» всего и каким должен был бы быть правильный конец?

— Опять же, предшествующий трек «My Art is Red» говорит о том, что: «искусство бессмертно, ничто не убьёт меня», но ведь это не так, все когда-нибудь умрем. Вот и в «The End?» я пою: «скажи мне, когда придет конец, я не хочу этого конца, особенно когда трек закончится» поспешно отвечая самому себе: «Я знаю, знаю, наверняка; нет, не знаю, когда»… Истинный конец конечно  —  смерть. Процитирую Оливера Сайкса, вокалиста Bring Me The Horizon: «все хотят попасть в рай, но никто не хочет умирать».

— Откуда пришло название альбома и что это всё-таки за оружие? Что есть оружие в Вашем понимании?

— Часто слушал композицию Falling In Reverse “God Is A Weapon”. Не могу не согласится. Но захотелось и добавить: «не только ведь религия», подумал я, в песне собирается образ женщины, «а что если Женщина - оружие», и я начал думать: «а что еще оружие»  —  ответы приходили самые разные, близкие к нашей жизни. Молчание, измены, слухи, да блин, все что угодно…. Я понял, мне есть о чем сказать. И,  право, вы будете удивлены.

— Ну да, не зря я вспомнил в своей рецензии про альбом Пэт Бенатар и её констатацию «секс — это оружие». А может ли оружие служить благу и нести нечто хорошее и жизнеутверждающее, как считаете?

— Да.

— Вопросительный знак в названии альбома это попытка с самого начала вовлечь потенциального слушателя в сотворчество и втянуть его в проблемное поле данного релиза?

— Не скажу-таки «проблемное поле», не только проблемное, как минимум. Но повод задуматься. Уверен, этот вопрос раньше не возникал у людей в голове, потому что прямой ответ – конечно, ассоциации с войной и огнестрельным или холодным оружием. Но его (оружия) – гораздо больше. И тем более гораздо больше, прошу прощения за тавтологию -  чем  в пятнадцати треках на релизе.

—  По ходу прослушивания мне всё время казалось, что «What's the Weapon?» это альбом-квест, в котором творчество выходит на новый уровень, а роль слушателя выходит за рамки пассивного восприятия, переходя в активное сотворчество. Как думаете, насколько это так и можно ли сравнивать данный альбом с формой сократического диалога, например, с его знаменитой «майевтикой» - искусства помощи в рождении истины?

— Я не думаю, что когда-либо узнаю, что ответили мне слушатели, пока они не сделают первый шаг (улыбается). Народ, оставляйте комменты. Да, безусловно, я хотел бы больше обратной связи. Есть точно один трек, который принимает форму квеста. Если загрузить трек «Spectrum» на специальный сайт и установить определенные настройки или открыть приложение на смартфоне «Спектрограмма»  пока играет трек, можно увидеть скрытое послание. Так что по-сути трек «Spectrum» не является инструменталом. Это новый (для меня) вид искусства. Можно сказать «экспериментальная живопись внутри музыки».

— Можно ли воспринимать этот альбом как оружие и энергетику, несущую какой-то разрушительный заряд? Мне сходу показалось, что лучшего саундтрека для разрушения иллюзий и избавления от стереотипов просто не придумать.

—  Я понял одно. Доказать кому-то что-то просто невозможно. Сколько людей столько и мнений. Рад если мое мнение совпало с чьим-то еще. Это правда здорово. Думаю, я работаю в таком жанре музыки, где всякая песня становится саундтреком к разрушению чего-либо. Это не плохо и не хорошо… Это факт. (улыбается) И да, раз уж «Оружие» это такое сильно растяжимое понятие, и этот альбом встряхивает до мурашек, а я чувствую фриссон при каждом прослушивании, думаю, он тоже — Оружие. Вы правы.

— Ещё Ницше упоминал про «философствование с помощью молотка», а у «What's the weapon?» есть какие-то литературные и философские корни? Из чего и каким образом выросла идея данного альбома и все эти темы?

— Нет, все пришло из больной фантазии автора, как говорится. Я не прибегал к литературе, делал просто, как душа плачет.

— Что за персонаж изображён на обложке? Он торжествует и радуется чему-то?

— Ну, скажем так, Йорик без кожи и мышц, так что любой череп будет выглядеть улыбающимся или с оскалом. Вместо державы – ручная граната, скипетр – заменило копье. Это олицетворение войны, власти, что ли. «Король умер – да здравствует король». Даже после смерти он остается на троне, кто знает, как там по ту сторону жизни, может ,и там все продолжается.

— Почему так важно было не показывать обложку до релиза и сохранить интригу в том, что касается арта, до самого последнего момента?

— Я просто так захотел. (улыбается). Это должен был быть удар в самое сердце. Понравился визуал – значит, и песни должны быть гут. (улыбается).  Хотел чтобы ощущения музыки визуализировались в обложке моментально, с первых секунд. Это задало настроение. Полная картина.

— Вариативности в плане изображений для обложки не было в этот раз? С самого начала было понятно, что артом релиза должен стать этот скелет?

— Один вариант был. Мой логотип, тоже череп, люблю черепа вообще, но без рук – просто голова, не несла сильный смысл. А тут, думаю, выглядит масштабнее.

— Все эти смыслы как-то связаны с возможностью ядерного апокалипсиса и ядерной войны? Отсылают к ним?

— Нет, темы ядерного оружия здесь не было и нет.

— Я так понимаю, что альбом не является в полном смысле концептуальным, но ведь все эти вещи объединены в единое целое какой-то сквозной концепцией? Что это за объединяющая мысль и как её можно выразить?

— Очень рад что вы спросили. Моё оружие – мечта. Именно мечта двигала меня на протяжении всей жизни. В этом году моему проекту исполнилось 5 лет. У меня всегда было множество идей, которые я хотел реализовать на альбомах.

Я хотел величественный трек на латыни с хором и при этом тяжелым индустриальным звучанием – я сделал. И я терзал себя пока не сделаю его таким, что я буду реально с него кайфовать и через 5 и 10 лет. Когда-то давно отправной точкой послужили титры из игры в которую, я кстати, никогда не играл, но что за шедевр там звучит. Ищите так Red Alert 3 – credits. Когда я бывал за границей, слушал капеллы в соборах, это невероятно, как звучит многоголосье под сводами огромных храмов. Тогда я основательно полюбил хор. И я очень рад что создал что-то новое. Своё!

Я мечтал записать песню со сложным размером – «The End?» – вам просто не удастся посчитать ее под классический размер «раз, два, три, четыре» (улыбается), мозг сломается – попробуйте сначала. Она переплетается в размерах от 5/4 в интро, до 4/4 в проигрышах и припевах, и вплоть до 6/8 и 7/8 в куплетах. Это хорошо играет с напряжением трека по смыслу. Еще одна мечта в копилке!

В детстве, я мечтал стать Артиллеристом – трек «Artillery God of War»  —  полностью описывает процесс подготовки орудия к стрельбе и содержит сэмплы из реальных боевых действий и военно-тактических стрельб, которыми я плотно увлекался последний год. Я все еще мечтаю выбраться на полигон и выстрелить из гаубицы самостоятельно. Потому что в детстве, я так был увлечен этой темой что, уверен, могу разобрать и собрать гаубицу целиком! Я знаю весь принцип.

Отец служил на Флоте, поэтому с детства я мечтал попасть на корабль, я горел мечтой стать таким же как мой отец. И я попал. Я прослужил около полугода исключительно на военном корабле, так что песня «The Warship» написана не просто о каком-то «стальном звере», я был его частью, а он частью меня. «112 метров стали, рассекающая море словно нож масло» – я знаю это не понаслышке. Это невероятное чувство. Этот альбом – Автобиография.

— О чём рассказывает трек «History» и почему он является для Вас самым особенным и сильным на альбоме? Как так вышло, что в «History» появился русскоязычный текст?

—  «Хуже не сбывшейся мечты, только мечта, которая – сбылась». Эта цитата прекрасна. Ремарк, Оскар Уайлд, кто только ее не трактовал.

Я давно натыкался на такой вопрос «Если бы вы вернулись в прошлое, что бы сделали? С кем говорили, что сказали?»  —  трек «13» это послание наоборот, в котором говориться «Если бы я мог вернуться во времени и сказать что-то самому себе, я бы сказал «ты всё сможешь, у тебя получится». По сути оно являлось интро к треку «История», значит как судьба сложилась и кем я стал сейчас – все правильно. Я использовал его в своем промо ролике. Трек «History» был написан последним на альбоме – и после него я был окончательно, полностью и бесповоротно обессилен. В нем накопленный годами крик души, который я выплеснул и наконец закрыл что-то, что долго не давало покоя. Мне кажется я познал Дзен.

Он двусмысленный. С одной стороны текст говорит о том что: «Нет смысла стараться что-либо делать, мы все умрем, живи тихо и спокойно, тебя все равно никто не заметит» с другой стороны: «разве можно тратить единственную жизнь на сомнения, может пора сломать историю, может сейчас, сегодня, ты сделаешь что то невероятное, оставишь след, начни, начни и не вздумай останавливаться».

Я начал петь на английском, на студии как обычно, был другой куплет, я пел с бумаги, и в моменте, музыка понесла меня куда-то в другую сторону, я будто попал в течение, это был невероятный опыт, я просто скомкал листок в руке и начал выкрикивать все, что чувствовал в тот момент.

До сих пор я отмечаю этот невероятный опыт, когда меня накрыли эмоции, я ощущал дикий тремор и восторг когда свёл первую версию песни «History». Мне казалось, будто сердце стучит как паровоз на полном ходу, будто через 5 минут мне нужно выйти на стадион окруженный многотысячной толпой. Я писал об этом на своем канале, это была эйфория, смешанная с панической атакой. Никогда. Никогда я не испытывал таких чувств от музыки. Даже когда впервые попал на стадионный концерт Rammstein зрителем. В этот момент лирический герой трека и я стали одним целым. «Возможно, это я . Тот самый, кто сейчас разрушит эту тихую историю, и наконец оставит в ней след.»  —  эта первобытная мысль горела во мне. И горит до сих пор. Но исчезла вся боль.

— Как так вышло, что «Plesure Down My Fist» получилась такой монолитной и гнетущей? Откуда пришло такое хтоническое настроение?

— Эта песня была написана чуть более года назад и записана тогда же. Она просто лежала и ждала своего момента. Видимо тогда, год назад я пребывал в таком состоянии и это явно читается по настроению песни.

Эта песня о желании, которое остается нереализованным.  О том, как находить удовольствие в самом ожидании, в самом запрете, в самоконтроле. Это не история про мастурбацию… (хохочет). Эй, извращенцы, вы здесь?

В тексте присутствует женский род, но подразумевается не человек, а желание или искушение, соблазн.  Это история про выбор, который ты делаешь каждый день. Это песня о том, как хотеть то, что нельзя иметь. Выехал на эпатажной метафоре? – Да, почему нет.

— Ваша супруга как-то влияла в этот раз на процесс создания «What's the weapon?» и предлагала какие-то идеи для релиза?

— Жена вдохновила меня на создание песни «Messer» и принимала активное участие в записи стонов и семплов для «Scream My Name». И это ее искаженный голос звучит в интро. (улыбается). Она у меня просто чудо.

— А в чём заключались помощь и участие ИИ в данном полноформатнике? Не было желания сделать звучание жёстким и механистическим, как бы роботизированным?

— Для роботизированного звучания я использовал плагин Vokoder на голосе. Например, в треке «Militant», который, кстати, в двусмысленном звучании может трактоваться не только как о солдате который беспрекословно выполняет все приказы и забил на простые человеческие нужды, такие как: сон, еда… но и как о трудоголизме, в вышей его степени. Труд – это оружие. Он сделал из обезьяны – человека, а из человека – машину, которая трудится пока не умрет. Делайте паузы в работе, Дамы и Господа. (подмигивает).

ИИ помог сделать короткие ролики для треков на промо-кампанию. Это было просто очень бюджетное и быстрое решение. Визуал цепляет быстрее, чем желание включить никому пока не известную песню. Это ведь, как продукты покупать, сначала красивая картинка лезет в глаза, а только потом ты смотришь «что это ты собрался купить». К счастью, красивая картинка и музыка прекрасно дополнили друг друга, и релиз оказался не проходным товаром.
— Вы не очень верите в способность искусственного интеллекта догнать и перегнать человека в каком-то обозримом будущем? Нет мыслей о том, что он сможет тоже создавать совершенно новую музыку и наслаждаться искусством?

— Не отрицаю о его мощностях. И верю, обгонит и перегонит. Я просто этого не хочу. Не хочу, чтобы у человечества не было выбора на искусство. С желанием обуздать ИИ мы все ложимся под копирку, под одну гребенку. Исчезают индивидуальности, появляется стандарт.
Плохо это или нет, не знаю. Мне не нравится. Систематизация – хороша для власти, но не для искусства.

 — А какой аудитории и каким людям хотелось бы в первую очередь адресовать «What's the weapon?» ?

— К любой. Это музыка.

— Что в самых ближайший планах?

— Я бы хотел снять полноценный клип на несколько песен в обозримом будущем и не прибегать к ИИ. Искусственный интеллект не должен обесценивать труд людей. Мы живые и нам подавай живых людей с живыми эмоциями, а не искусственных. (смеется).

Я закончил релиз больше месяца назад, было много времени отдохнуть и вести промо-кампанию. Остались, конечно, песни в копилке, но не думаю, что уже готов начинать новый релиз. Вся информация будет у меня в группе и на канале.

— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

— Кажется, всё было прекрасно.

— Ваши финальные слова для тех, кто нас сегодня читал?

— Просто человеческое спасибо, что добрались до конца, значит, это не просто слова, а история, которая откликнулась Вам в музыке или моих словах.

— Спасибо за интервью! 

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Стремление к экстремуму – это, наверное, девиз нашего творчества!» Интервью с проектом Гаснет Свет.

Название «Гаснет Свет» уже давно стало синонимом безусловного и не вызывающего сомнений качества в русле мелодичного металла, но лучшее не всегда является врагом хорошего, и вот сегодня у нас редкое, а от того ещё более ценное тому подтверждение. Алексей Нестеров, Сергей Швей и Денис Лебедев, уже десять лет музицирующие вместе, выпускают свой четвёртый полноформатный альбом, и это не просто полноформатник, к которому приложили руку более тридцати звёзд отечественного тяжёлого рока и где звучат скрипка, флейта, виолончель, саксофон и труба, это тот альбом, который вы наверняка полюбите сразу же и навсегда, а возвращаться к нему будете часто и с большим удовольствием. Эта музыка несёт свет, зажигает звёзды, удивляет и воодушевляет, а если что-то и гасит, то только грусть, меланхолию и хандру. «Ad Extremum» подводит итог и празднует юбилей, но здесь не будет пафоса и попыток почивать на лаврах — здесь жизнь, драйв, ожившая мечта, вдохновение и восхищение жизнью. Ну а если подробнее и конкретнее, то всё в нашем сегодняшнем интервью с Сергеем, Денисом и Алексеем — Гаснет Свет в полном составе рассказывают про свой новый диск и вводят нас в ход дела своего актуального творения.

— Доброго времени суток, Сергей, Денис и Алексей! Поздравляю с выходом долгожданного нового полноформатника. Насколько сами довольны и удовлетворены результатом? Можете сказать, что этот диск самый лучший и заслуживающий внимания во всей вашей дискографии?

Сергей Швей: Приветствую уважаемых читателей! Лично я результатом доволен более чем полностью. На альбоме нет ни одного трека, за который нам могло бы быть стыдно, ни одного трека, к созданию которого мы отнеслись бы халатно. Вопрос про «лучший альбом», конечно, каверзный, но для нас выпуск нового релиза, особенно если мы говорим про альбомный формат, это всегда вызов. Вызов, который мы сами перед собой ставим, и прыжок на новую высоту, где мы еще никогда не были. Думаю, в каком–то смысле, нам это удалось.

Денис Лебедев: Полностью доволен результатом. Как мы раньше говорили, стараемся делать каждый новый альбом круче и качественнее предыдущего. Стараемся расти, это наше кредо.

Алексей Нестеров: Признаться, сложно назвать какой–либо из четырех альбомов лучшим, а какой–то худшим. Они как дети, очень разные, но все равно очень дорогие нашему сердцу.

— Насколько многотрудным был этот альбом и можно ли сказать, что сил, времени и труда в него тоже было вложено больше, чем во все другие релизы вашего бэк–каталога?

Сергей Швей: Альбом, как всегда, был сложным. Какие–то процессы за 10 лет нашего существования уже отлажены, а какие–то вещи продолжают нас, в хорошем смысле, удивлять.

Алексей Нестеров: Традиционно, когда ты работаешь с большим количеством гостей с их графиками, интересами, музыкальными предпочтениями, желанием заниматься чем–то новым или нет, каждый альбом превращается в некий калейдоскоп неожиданностей, когда у тебя всегда под рукой должен быть план Б или даже план В. Вы долго общаетесь с музыкантом, обсуждаете детали, идет уже к записи, а потом внезапно происходит наслоение графиков, когда он уезжает на длительные гастроли. К примеру, для баллады «Миг Творения» мы очень быстро нашли женский голос, а мужской искали несколько месяцев, перепробовали и даже записали несколько вариантов, но в итоге остановились на Сергее Хиро из группы Ангел–Хранитель, о чем нисколько не пожалели.

— Почему вы решили назвать свой новый альбом «Ad Extremum»? До каких крайностей планировали дойти и до каких из них в итоге дошли?

Сергей Швей: «Ad Extremum» в равной степени и «до крайности», и «в итоге». Мы и испытывали себя и подводили итоги прошедшего десятилетия. Где–то мы вернулись к истокам творчества, где–то попробовали что–то новое. Один из главных вопросов который мы себе задавали и задаем – можем ли мы? Можем ли мы еще удивить себя? Можем ли мы еще удивить других и т.д. На эти вопросы мы смогли найти для себя ответы.

Денис Лебедев: Стремление к экстремуму – это, наверное, девиз нашего творчества и в итоге получается полноформатный альбом. А дошли, наверное, к очередному уровню, планку которого мы стараемся повышать от релиза к релизу.

— А вообще насколько вам свойственно стремление во всём дойти до сути и ударяться в крайности?

Сергей Швей: Для меня – очень свойственно. Это какой–то местами дикий перфекционизм. Я всегда шучу, что скоро ребята меня подкараулят в темном переулке и совершат надо мной насильственные действия! А если серьезно – это важная черта как характера человека, так и творчества: понять, разобраться, усвоить, освоить что-то новое в конце концов. Все это делает нас лучше.

Денис Лебедев: В крайности ударяться – это не «наш метод», а вот подход к более глубокой проработке и усложнению партий – это мне интересно.

— Можно ли сказать, что нынешний диск стал для вас попыткой расширить собственные границы и постараться выйти на ту аудиторию, которая пока что ещё ничего про вас не знает? Были такие мысли и планы когда работали над альбомом?

Сергей Швей: Про аудиторию как самоцель – нет. Не буду лукавить и говорить, что мы об этом не думаем и у нас не возникает такое желание – нет. Это нормальное стремление любого творческого человека, единицы или коллектива – найти отклик во многих сердцах и умах. Ну или, по крайней мере, быть услышанным. Ну а собственные границы творчества мы и так расширяем от релиза к релизу.

Денис Лебедев: Мне приятно, когда мои знакомые и незнакомые люди поздравляют меня с выходом нового альбома и положительно его оценивают.

— На какие крайности вы готовы пойти чтобы популяризировать собственное творчество, а чего наоборот никогда не сделаете?

Сергей Швей: С подходом «мы делаем то, что нравится и за что нам не стыдно» сложно думать о том, на что ты готов пойти ради популяризации. Казалось бы – сделай что–то проще, напиши простой текст в стиле кого-то, зачем тебе эти сто миллионов аккордов, когда есть три-четыре. А глубинно – это уже будешь не ты. Магия рассеется, карета превратиться в тыкву. Именно поэтому проще ответить на часть с «не»: никогда не предадим себя, всегда творчество для нас будет на первом месте. Думаю, ребята меня поддержат в том, что мы были, есть и будем некоммерческим проектом и будем все продолжать делать собственными силами и силами наших друзей и соратников.

Алексей Нестеров: Сергей прав, мы никогда не стремились зарабатывать деньги на нашем творчестве, все делается исключительно безвозмездно и движимо только желанием создавать красивую, интересную музыку. Мы не создаем аккаунты на Boosty или Планете, не собираем донаты, напротив, каждый наш альбом мы сразу загружаем в социальные сети, в том числе в максимальном студийном качестве. Если у вас есть желание собрать нашу дискографию на торрент-трекерах, мы не станем возражать. Зачастую нам пишут: ребята, как вас можно поддержать, скажите хотя бы номер карточки. В таких ситуациях мы всегда отвечаем, что сердечко, подписка на наше сообщество, пара добрых слов в комментариях для нас – лучшая награда.

— Ну а теперь поговорим, собственно, об альбоме и о его текстовой составляющей. Можно ли назвать данный диск концептуальным?

Сергей Швей: Видимо, как автору текстов ответ придется держать мне. И ответ будет и да, и нет. Да, в части того, что альбом подается как единое полотно. Общие мысли, общее ощущение, даже последовательность треков – нет ничего случайного. Плюс определенная концепция зашита в названии каждой песни – мы как будто разбираем альбом на элементы, на составные части мироздания И, соединяя все вместе, получаем мир вокруг нас, который мы позволили себе создать в нашей музыке. Ну и есть моя персональная концепция альбома, которая, конечно, не может считаться каноничной. Для меня альбом – это антология человеческого безумия в чистом виде.

Денис Лебедев: Мне кажется, что концепция альбома не самоцель. Здесь больше подходит параметр «атмосфера альбома». И с атмосферой у альбома полный порядок.

— Стоит ли искать в текстах пересечения с нашей повседневной реальностью и находить там какие–то предостережения, предсказания и намёки на возможный исход чего–либо? Как вам вообще роль метал–пророка и насколько всё это про вас?

Сергей Швей: Конечно, стоит. Мы не пророки, но мы живем в этом мире, мы анализируем происходящее. Часто мы смотрим на настоящее и будущее через призму прошлого, каких–то исторических событий. За последние несколько тысячелетий люди так ничему и не научились, а это значит, что ты всегда сможешь что–то угадать или предугадать.

Денис Лебедев: Мне кажется, что этот альбом – напоминание о необходимости быть разумным человеком и не повторять ошибок, которые приводят к плачевным последствиям.

— На обложке мы видим песочные часы на фоне довольно безрадостного пейзажа. Стоит ли думать, что это Часы Судного Дня? И как думаете, сколько нам всем в данный момент осталось до последнего и финального конца всего, когда весь свет этого мира погаснет, а наша цивилизация подойдёт к своему фатальному концу?

Сергей Швей: Очень сильный и глубокий вопрос. Любая жизнь похожа на песочные часы – песок нашей жизни утекает с самого нашего рождения. У кого-то это струйка течет медленно, у кого–то песок бежит быстро. Исход всегда один. Я верю в разум, верю в людей и в то, что добро победит. Что люди когда-нибудь все–таки смогут понять, что на этой земле, какой бы она ни была, места хватит всем. Сейчас мы живем в эпоху перемен и песок Часов Судного Дня медленно ползет вниз. Кто знает, может быть, кому–то хватит ума перевернуть эти песочные часы.

Денис Лебедев: Самое главное, чтобы какой-нибудь идиот не грохнул по этим часам молотком.

— В целом настроение альбома мне показалось достаточно оптимистичным и даже жизнеутверждающим, а как бы вы сами описали этот альбом и какие посылы–месседжи вы в него вкладывали?

Сергей Швей: Очень здорово, что вы поделились своим ощущением. Прелесть нашего творчества в том, что мы всегда даем определенный карт-бланш нашим слушателям в части восприятия и настроения. Я уверен, что даже среди нас троих не будет единого мнения о том, каким по настроению вышел наш альбом. Мой посыл я бы озвучил как: после любой самой темной ночи наступает рассвет. Важно помнить, что солнце встанет над землей в любом случае.

— Гаснет Свет по–прежнему является группой или теперь это уже all–united–проект, в котором многочисленные приглашённые гости стали почти уже неотъемлемой частью и обязательной составляющей?

Алексей Нестеров: По–прежнему именно проект, состоящий из трех человек, тех самых ребят, которые десять лет назад, имея за плечами многолетний опыт совместной музыкальной работы, дали рождение «Гаснет Свет» именно в таком виде. Приглашенные гости действительно очень помогают нам: кто советом, кто, принимая непосредственное участие в записи, но при этом очень важно, чтобы слушатель видел в «Гаснет Свет» не сборную солянку или калейдоскоп известных и не очень исполнителей, а нечто большее и одновременно нечто меньшее.

Денис Лебедев: Мы с самого начала понимали, что не сможем реализовать наши хотелки от творчества сами, мультиинструменталистов среди нас нет. Только «with a Little Help from My Friends».

Сергей Швей: Мы уже давно называем себя музыкальным проектом. Где–то мы можем справиться сами, где-то не обойтись без помощи друзей и коллег. Вместе ты всегда сильнее. Лично мне нравится, что мы можем использовать по максимуму потенциал гостей, чтобы еще сильнее раскрыть наше творчество.

— А какую роль играют в вашей музыке скрипка, флейта, виолончель и труба? Почему у вас появилось ощущение, что вашему звучанию нужны эти не столь обязательные для метал–группы инструменты?

Сергей Швей: Очень большую! Они создают настроение. Они его подчеркивают, усиливают, концентрируют. Знаете, было бы глупо, имея столько средств выражения, использовать только одно. Вот тут то же самое. Взять хотя бы саксофон – в каких-то треках он мастерски добавляет атмосферу безумия, безысходности, тревоги, а в каких-то создает романтическое настроение. И самое главное – все эти инструменты нисколько не выбиваются из общего звучания.

Денис Лебедев: И самое главное, это неожиданное звучание гармонично накладывается на звучание, добавляет симфонизма, и мне очень нравится звучание реальных, а не синтезированных инструментов в наших композициях.

Алексей Нестеров: Нам очень хочется расширить перечень задействованных нестандартных инструментов: записать живую волынку, терменвокс, альт, тромбон, среднеазиатские инструменты. Просто представьте возможность использовать кифару, пан флейту, аскомандуру или критскую лиру, чтобы записать металл–версию греческих этнических мотивов, разве можно отказаться от такого эксперимента?

— С кем из приглашённых музыкантов было интереснее всего работать и какой опыт взаимодействия с приглашёнными гостями стал для вас самым уникальным и запоминающимся?

Алексей Нестеров: На новом альбоме вы можете услышать музыкантов, с которыми мы записываем уже не первый релиз (Евгений Егоров, Евгений Колчин, Сергей Терентьев, Вячеслав Молчанов, Сергей Салкин, Вера Фокс), но и коллег, с которыми мы работаем впервые. И вот со своей стороны хотелось бы отметить Михаила Сидоренко и Андрея Лефлера, невероятно талантливых и, на мой взгляд, просто преступно недооцененных вокалистов, достойных исключительного внимания.

Сергей Швей: Лично для меня работа со всеми прекрасными музыкантами: вокалистами, гитаристами, симфонистами и т.д. была уникальной. Как и уникален каждый наш альбом. Никогда не знаешь, где что–то может пойти не так, а где, наоборот ты полетишь с реактивной скоростью и создашь даже то, что не держал в своей голове при задумке трека.

Денис Лебедев: Я иногда просто в шоке от выбора приглашенных музыкантов. Для меня выбор Сергея и Алексея всегда кажется интуитивным, они просто слышат заранее, кто должен быть в конкретной песне.

— А кто из задействованных в работе над «Ad Extremum» музыкантов мог бы теоретически войти в состав Гаснет Свет на постоянной основе и работать с вами в качестве постоянного участника? Есть ли такие?

Сергей Швей: Такие, конечно, есть. Но я бы не хотел озвучивать конкретные имена. Самое главное волнение, которое, естественно, возникает при обсуждении таких вопросов – а не разрушит ли новый участник или участники магию проекта «Гаснет Свет»?

Алексей Нестеров: Есть три музыканта, которые на протяжении многих лет помогают нам в записи и которых уже сложно назвать гостями, настолько давно они вошли в наше творчество. Гитарист Карэн Тер–Месропян, оркестровщик Дмитрий Мартьянов и барабанщик Евгений Лайков невероятно помогают в записи наших релизов, предлагая свое видение, внося интересные идеи и предложения, но пока «Гаснет Свет» – это именно трио.

— Можете сказать, что работа с гостевыми участниками затягивает и в итоге хочется всё больше, больше и больше? Стоит ли думать, что на вашем следующем альбоме приглашённых гостей будет уже не тридцать, а сорок пять, например?

Алексей Нестеров: На предыдущем нашем полноформатнике было около семидесяти приглашенных гостей, включая детский хор, и все же мы как-то с этим справились. Подчеркну, что обилие гостей не является нашей самоцелью, мы видим в приглашенных музыкантах не громкие имена, а именно тот вклад, который они могут своим талантом или особенностями внести в нашу музыку. Именно поэтому наряду с исполнителями, чьи имена находятся на слуху, мы активно вовлекаем и менее известных, к примеру, с партиями трубы нам помогает скромный Владимир Насонов из Нижнего Села Свердловской области, партии аккордеона писал Никита Веревкин из Луганска, партии виолончели – Любовь Козлова из Казани, поэтому мы рады любому музыканту, который готов и заинтересован с нами поработать.

Денис Лебедев: Творчество нельзя ускорить или замедлить. Это процесс непредсказуемый. Бывают технические накладки или занятость приглашенных музыкантов своей основной работой, но это и есть часть работы над альбомом, от этого никуда не деться.

— А есть ли уже кто–то на примете, кто ни разу не участвовал ещё в ваших альбомах, но кого обязательно хотелось бы пригласить и задействовать?

Алексей Нестеров: Совершенно верно, уже в рамках подготовки к этому альбому мы познакомились с рядом музыкантов, которые готовы были принять участие в записи, но не сложились графики или не позволило самочувствие. Плюс к нам часто обращаются друзья или простые слушатели с просьбой обратить внимание на того или иного талантливого артиста.

Сергей Швей: Есть много прекрасных музыкантов на примете, но, поскольку мы отталкиваемся в первую очередь от материала и воспринимаем гостей как еще один, в хорошем смысле, инструмент, говорить о чем–то конкретном очень сильно преждевременно.

— Почему вы решили перезаписать «Чёрную кровь» и что конкретно хотелось переделать в этой вещи?

Сергей Швей: В первую очередь мы задумались о небольшом подарке для самых преданных наших слушателей. И наш выбор пал на «Чёрную кровь» – это бодрая композиция по вселенной, которую мы очень любим. Мы сразу решили оживить ее новым вокалом, немного переписать текст и сократить, чтобы не упустить самое важное, создать напряженное настроение схватки и передать с помощью Евгения Колчина чувства ведьмака Геральта в этот момент. Ну и конечно добавить чуть больше симфонизма в звучание.

Денис Лебедев: Мне кажется, она стала еще лучше, все–таки иногда надо переосмысливать звучание любимых песен для улучшения. Такой опыт уже был с «Сакурой» и результат нам понравился.

— Есть ли ещё какие–то треки в вашем бэк–каталоге, которые вам хотелось бы перезаписать или переосмыслить?

Сергей Швей: Конечно. Как–то нам задали вопрос – не хотим ли мы переписать полностью весь наш первый альбом «In Tenebris». И знаете, иногда возникают такие мысли. Творчество можно соотнести со стадиями взросления человека. Вот и наш первый альбом был, скажем так, неким наивным периодом творчества. Мы совершали старые ошибки, учились, совершали новые ошибки, получали опыт. И конечно из глаз сегодняшних нас мы бы переделали абсолютно все. Может быть, когда мы захотим закрыть эту лавочку, мы так и сделаем (смеется).

— А почему дебютный диск с нынешней высоты четвёртого лонгплея кажется требующим доработки и усовершенствования? Что в нём не так?

Сергей Швей: Успел немного предвосхитить вопрос (смеется). Думаю, что если чуть-чуть продолжить эту тему, то у любой медали есть другая сторона. В нашем первом альбоме, в его звучании есть какое–то очарование того периода. Мне тогда было тридцать, а теперь уже почти сорок, изменился мир, а какие-то те самые эмоции отпечатались на первой пластинке. Я ни в коем случае не говорю, что надо бесконечно играть на ностальгии, переписывать и перезаписывать, нет. Но даже обратившись к примеру: мы перевыпустили композицию «Пока Цветет Сакура», перевыпустили «Чёрную Кровь» и получили комментарии что обе версии совсем разные. Кому-то понравились обе, кто-то принял новое, кто-то с теплом защищал старое. Это же прекрасно.

Денис Лебедев: Перевыпускать альбом целиком сейчас совсем не хочется. Он потеряет своё очарование и наивность. Тем более у нас в столе огромное количество предварительно написанного нового материала, там лет на 20 еще минимум! Ой, кажется, это была кулуарная информация, нет?

Алексей Нестеров: Идея на какое–то время вернуться в прошлое и взглянуть по-иному на старые треки достаточно интересная, но и опасная тоже. С другой стороны, когда мы начинали работать над «Ad Extremum”, у нас на руках было более пятидесяти больших проектов, из которых мы могли выбирать и, наверное, выбрали лучшее. Если разделить всё это на 9-10 треков на релиз, то у нас окажется достаточно нового материала на пять полноформатников, словом, до 2030 года планы будут расписаны.

— А как бы вы сами описали основное отличие вашего нынешнего альбома по сравнению с предыдущими?

Сергей Швей: В первую очередь – другое настроение, другой подход, другой взгляд, другой опыт.

Денис Лебедев: Более качественное звучание и проработка музыкальных партий инструментов.

— Композиции на “Ad Extremum” зачастую превышают семь, а то и восемь минут, и это при том, что сейчас большинство групп стараются, наоборот, как можно сильнее урезать длительность своих треков. Это отражение вашей веры во вдумчивость современного слушателя или просто понимание того, что по–настоящему хорошая песня не может быть короткой?

Сергей Швей: Наверное, и то, и то и еще что-то. Не хочется вмещать себя в тренды и шаблоны, когда мы говорим о творчестве. Хочется передать дух композиции, настроение, эмоцию. В первую очередь через музыку. Жертвовать всем этим только потому, что мы живем во времена быстрого потребления быстрого контента – зачем? Наверно этот вопрос можно было бы увязать с Вашим про охват аудитории: да, сейчас сложно сконцентрироваться даже на четырех минутах трека в формате куплет–припев–куплет–припев–припев, а чего уже говорить про песни на семь–восемь минут. Но я правда верю в то, что, погрузившись во что-то, сконцентрировавшись, ты поймешь даже более того, что хотел сказать автор.

Денис Лебедев: Короткие композиции – это отчасти устаревший подход к радио–формату, который требовал трех минут максимум. За три минуты невозможно раскрыть песни формата симфо–металла – это будет не произведение, а несмешной анекдот. Нам и так приходится довольно прилично сокращать тайминг каждой композиции, необходимо искать компромисс: хочется полностью развернуться в музыке и при этом понимаем, что у нас не «Лунная соната» Бетховена.

Алексей Нестеров: А может быть мы просто разучились писать короткие песни. Опять же, если вернуться к первому альбому, там спокойно уживались треки на четыре или пять минут, а сейчас на четвертом релизе мы едва сдерживались, чтобы не превратить пятиминутную «Черную кровь» в достойный ее эпичности восьми- или девятиминутный трек. Но вы правы, для современного слушателя зачастую даже три минуты может быть слишком много, поэтому и средняя продолжительность альбомов неизменно падает. У обычного слушателя немного времени, ему нужно сразу всё и сейчас, он не сильно заинтересован, что открывать композицию слой за слоем, вдумываться в лирику, следить за развитием инструментальной идеи. И ведь для нас продолжительность песни тоже ведь не является самоцелью, мы хотим рассказать вам историю, провести по хитросплетениям сюжета узкой тропой музыкальной мысли.

— Как вам кажется, в какую сторону движется эволюция Гаснет Свет и насколько это всё планомерно и последовательно? Насколько вы открыты для случайностей и импульсивных изменений?

Сергей Швей: Развиваемся мы, определенно, эволюционно. Всё, что происходит в нашем творчестве, вполне закономерно, как в природе: что–то вписывается в нашу концепцию и остается, а что-то нет и исчезает навсегда. Или почти навсегда. Мы готовы и рады случайностям и импульсивным решениям. Они очень часто появляются во время творческого процесса и прекрасно ложатся в общую канву. Но, как говорится, любые случайности не случайны.

Денис Лебедев: Полностью согласен.

— Планируется ли издание «Ad Extremum» на физических носителях и будут ли в этих вариантах релизах ещё какие–то эксклюзивные бонусы?

Сергей Швей: Мы часто слышим этот вопрос от поклонников. Давайте еще раз постараемся на него ответить. К сожалению, у нас пока нет таких планов. И мотивация очень простая: мы некоммерческий проект и любой выпуск дисков ложится на наши плечи, будь то CD или винил. Но это полбеды. Второй момент, выпустить просто диск для нас, скажем так, немного неправильно: если выпускать диск, то это должна быть маленькая радость для наших слушателей с красивым буклетом и оформлением – а это тоже труд. Ну и третий момент – мы не знаем реально скольким людям это действительно нужно.

Денис Лебедев: Да, были предложения от слушателей по выпуску на физическом носителе, даже выпуску коллекционного набора всех альбомов. Сложности в организации и действительно в объеме тиража вызывают вопросы.

— Будете ли как–то праздновать и отмечать 10–летие коллектива?

Денис Лебедев: Посидим, как погода позволит, работа и настроение.

Сергей Швей: Обязательно соберемся втроем и скромно отметим. Поговорим, подумаем, помечтаем, повспоминаем. Ну а главный подарок мы дарим нашим слушателям.

— А как сами воспринимаете этот 10–летний юбилей? Как сами думаете, десять лет это много или мало?

Алексей Нестеров: Как нечто невероятное и удивительное. Проект «Гаснет Свет» появился в непростое время, когда было очень легко сдаться и отказаться от намерения что–то создавать в целом. Было очень сложно начинать с чистого листа, когда ты открываешь первый проект в музыкальном редакторе, на тебя смотрит пустой экран, а в ответ в него смотрит пустой, уставший взгляд. Но благодаря ребятам работа началась, появилась чудесная рабочая атмосфера, а с ней вернулась та самая искра. Еще тогда мы договорились, что каждый альбом мы пишем как последний и должны сделать все возможное, чтобы он получился не просто не стыдным, но таким, который хотелось бы включить и дать послушать окружающим. И так мы шли, постепенно, преодолевая самые разные трудности.

Сергей Швей: Лично для меня – это целая маленькая жизнь. Как я уже сказал чуть раньше: мы прошли большой этап взросления. От детского возраста во взрослую жизнь. Здорово скорректировали внутренние процессы. Здорово выровняли внутренние отношения в коллективе – вы не поверите, но у нас внутри нет творческих конфликтов! Смогли творчески реализоваться, смогли донести частичку себя до наших дорогих слушателей и поклонников. И этот список я могу продолжать еще очень и очень долго. И, конечно, я глубоко и сердечно благодарен Алексею и Денису с которыми мы вместе идем по этому трудному, но очень интересному пути.

Денис Лебедев: А я благодарен Сергею и Алексею, за то, что они меня приобщили к высокому и классному, ну и втянули в эту авантюру.

— Если подвести краткий итог, то какие самые большие и важные достижения у «Гаснет Свет» случились за эту минувшую декаду вашей совместной истории?

Денис Лебедев: Участвуя в этом проекте, мне кажется, что я отрываюсь от всего земного, работы, возраста и здоровья, семейных и прочих проблем. Этот проект позволяет мне реализовывать себя в музыке и полностью отключать весь негатив.

Сергей Швей: Мы попробовали и смогли. Скажу честно, когда мы начинали этот проект, в нас почти никто не верил. И если уж совсем честно – мы и сами не думали, что будем сейчас справлять наше десятилетие, имея за спиной четыре альбома, а еще парочку мини-дисков и синглов. Ну и самое главное – мы выстроили все процессы внутри коллектива, поймали то необходимое взаимное понимание и уважение, которое двигает нас вперед.

— Какие планы на следующие 10 лет и чего хотелось бы обязательно достичь?

Алексей Нестеров: Главный план – остаться такими же молодыми в душе, крепкими здоровьем и полными сил и энергии, чтобы творить и писать музыку, а остальное приложится.

Сергей Швей: Как говорится, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Мы будем стараться делать то, что делаем, не теряя качества и не теряя запала. Быть искренними, гибкими, готовыми к экспериментам. Выражу свое мнение и скажу, что если хотя бы один элемент из этой формулы пропадет, то можно серьезно задавать самому себе вопрос – зачем это все? И задумываться над завершением.

Денис Лебедев: Творить, расти, не унывать!

— А чем будете заняты грядущим летом, и чего ждать от вас слушателям?

Сергей Швей: Отдыхать. Восстанавливать силы, получать новые впечатления. Ну и конечно нас ждет несколько мероприятий в поддержку нашего нового альбома.

Денис Лебедев: Работать, строить, перезагружать мозг.

Алексей Нестеров: Как только мероприятия в поддержку альбома завершатся, хочется взять большую паузу, чтобы отдохнуть и набраться сил.

— Уже есть какие–то задумки и намётки по поводу юбилейного пятого альбома?

Сергей Швей: Мы уже говорили, что заготовок материала у нас еще альбомов на пять (смеется). А если честно – пока не заглядываем так далеко. Не хочется превращать творчество в какой-то дикий конвейер и именно поэтому мы всегда и берем паузы. Для нового опыта, новых впечатлений, новых эмоций – всего, что найдет отражение в дальнейшем.

— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

Сергей Швей: Я очень благодарен за все вопросы, которые позвучали. Мне кажется их перечень был исчерпывающим, местами они были неожиданными, и я рад, что мы смогли в таком прекрасном диалоге чуть-чуть рассказать о себе.

— Денис Лебедев: Неожиданным бы был вопрос о семейном положении.

Алексей Нестеров: Не хотите ли устроиться на работу в «Роккор»?

— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?

Сергей Швей: Я бы пожелал всем добра и света. Верить, что лучшее всегда впереди и оно обязательно настанет.

Денис Лебедев: Мирного неба и больше хорошей музыки.

Алексей Нестеров: Мы сегодня много говорили о десятилетнем юбилее «Гаснет Свет» и как–то совсем упустили, что в этом году более знаменательный, 35–летний юбилей отмечает сам «Роккор». Примите наши искренние поздравления, мы безумно рады оказаться на страницах этого уважаемого издания и надеемся, что отметим свое двадцатилетие с вами.

— Спасибо за интервью и спасибо за поздравления!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

Рецензия опубликована в журнале Rockcor N4 (2026). Заказать журнал:

https://www.rockcor.ru/index.php?do=feedback#zakaz

«Един в двух лицах, всецело искренен и… достоин внимания» Интервью с Андреем Ind (Grenouer/Grenouer Inc.)

Всегда приятно, когда во главе той или иной группы стоит размышляющий, харизматичный лидер с небанальной позицией, способный целостно, интересно и обстоятельно доносить свою точку зрения до окружающих, а уж если он не лишен определённого личного магнетизма, так это и вовсе праздник и сказка. И именно таков Андрей Ind, уже более 30 лет стоящий у рупора гласности в виде микрофона в заслуженной метал-формации Grenouer, а вот теперь ещё и в их свежем олдскул-дэтовом ответвлении Grenouer Inc. Говорить с Андреем легко и приятно на любые темы, он так изящно копает вглубь смыслов и исторических контекстов, что ты и сам как будто растворяешься в этих установках, смыслах и парадигмах. А тем временем у Grenouer вышел долгожданный полноформатник, а Grenouer Inc. корпят над новым материалом и грозят концертами, и это ли не отличный повод дать красноречию Андрея возможность ещё раз показать себя во всей красе и пролить свет на его музыкальные путешествия!

 — Доброго вечера, Андрей и все инкарнации Grenouer! Чем вы занимаетесь в данный момент и как прошел очередной год вашей жизни?

 — Сердечно приветствую! Плодотворно и суетно, так корректнее всего можно и охарактеризовать минувший 2025 год. При этом многое из задуманного удалось осуществить, но традиционно планка задрана высоко, и всегда сохраняется неоправданная надежда успеть гораздо больше. Два релиза, гастрольная деятельность, сочинительство, наболевшие вопросы и текучка.

 — Какой из коллективов сейчас у вас в приоритете  — Grenouer или Grenouer Inc.? Как вы их вообще разделяете, и не возникает ли путаница из-за практически одинакового названия?

 — Путаница, конечно, возникает, но важно, что не в собственной голове. Тут все расставлено по конкретным полочкам. Есть питерский Grenouer, имманентно мутирующий в силу как субъективных, так и объективных причин. Параллельно ему действует Grenouer Inc., заведомо выполняющий иные музыкальные миссии. Два разных Grenouer’а потому и сосуществуют, что разнесены по разные строфы мироздания. Правда, хотя в пресс-релизах, промо-материалах, анонсах все различия и атрибуты «двух Grenouer’ов» четко обозначены, случается, что невнимательные фанаты оказываются прям-таки обескуражены, ожидая на концертах сэт-лист другого пошиба, или спешат поздравить с долгожданным камбэком.

— А нет ли ощущения, работая над материалом для двух групп и давая концерты с ними, что как бы живёшь на две семьи или в двух разных мирах?

— Две семьи – сильное сравнение! Скорее, мне представляется это одной большой разноплановой семьей. И тут действительно даже не требуется гадать с приоритетами, что неминуемо происходит, когда музыкант задействован в совершенно разных командах. В нашем случае я един в двух лицах, всецело искренен и… надеюсь, достоин внимания с точки зрения результатов. Вместе тем, я не композитор «под ключ», не автор партитур, а наоборот, чрезвычайно коллегиален в творчестве.

Свобода творчества с разделением функций на мой взгляд и есть залог полноценной группы. Это не всегда строгое разграничение, всегда находится место дискуссиям, апробациям, сомнениям, мозговому штурму, апдейтам, но прежде всего ж я обязан представить – вокальные линии и годные тексты.

 — Как бы вы описали, на что похож мир Grenouer и как можно было бы охарактеризовать мир Grenouer Inc.?

 — Могу обрисовать исключительно музыкально, и с точки зрения лирики. Grenouer сегодня – модерновый метал, то мелодичный-доступный, то витиеватый, в текстовом отношении уходящий в футуризм, символизм, если угодно, имажинизм. Grenouer Inc. – это death metal, правда тоже не совсем уж прямолинейный, но весьма контекстный, thrash, black, doom элементам там найдется место, а вот, к примеру, Tool’овшина будет чужеродна. Лирика канонично оперирует с мистикой, темными историями, трагическими противоречиями и социальными язвами.

 — А что для вас Grenouer Inc, это как возвращение в прошлое и к самим себе тридцатилетней давности, нечто напоминающее машину времени?

 — Четыре года назад, когда сколачивался проект, это так и казалось. Но когда дело дошло до второго концерта и до сочинения нового материала, думать о ретроспективности стало неуместно. Grenouer Inc. теперь — полновесный коллектив, функционирующий здесь и сейчас, без путешествий в музыкальное прошлое. Объективно концертные сэт-листы должны включать в себя знаковые номера дэтового Grenouer, но свежие песни тоже пробивают себе путь.

 — И я верно понимаю, что Grenouer Inc. на данный момент это совершенно автономный и полноценный коллектив, который будет выпускать не только синглы, но и альбомы с новым материалом, продолжая дело раннего Grenouer?

— Grenouer Inc. намерен продолжать дело Grenouer Inc. Предназначение без хитростей – играть и записывать death metal на свой вкус в условиях текущей реальности, пользуясь возможностями, которые были недоступны или вообще не существовали три десятка лет назад, наконец, прибегая к полученному жизненному опыту. Ранний Grenouer – очень важная веха в личной биографии, но не все ж проходило без сучка и задоринки.

 — А как вообще по востребованности и отклика со стороны слушателей – как вам кажется, какой из вариантов вашей группы на данный момент в большей степени котируется у слушателей и вызывает больший интерес?

 — Полагаю, что это разная «коммерция». С Grenouer Inc. – показатели, словно по нотам. Фанаты экстремального металла более традиционны и предсказуемы, условные пятьсот билетов на фест или триста на сольный концерт в крупных отечественных городах – это максимально оптимистичная картина посещаемости. Но этим фанатам чужда так называемая мода, они давно определились со своими предпочтениями. Death metal никак не назовешь сенсацией, ему почти четыре десятка лет.

Конечно, жанр развивался и продолжает развиваться, но если с ним происходят глобальные перемены, то он выделяется в отдельный жанр, у которого появляются обособленные почитатели. Самый простой пример – doom, у которого уже иная целевая аудитория. Так что без сюрпризов, хоть приятных, хоть неприятных.

А Grenouer – толстый фолиант с большим количеством чистых листов. С одной стороны, разноплановый модерновый metal в широком смысле слова, с дорогим продакшном, привлекает заведомо случайных слушателей эффектом новизны. А с другой, эксперименты, регулярная трансформация, непредсказуемость также имеют свой круг приверженцев. Они, скорее, внимательнее слушатели и довольно строгие критики, нежели хэдбангеры и мошеры, им и требуется наше непостоянство и непохожесть, но они всеяднее и демократичнее, готовые предоставить исполнителям право на ошибку. Учитывая, что Grenouer давно пребывает в пограничной стилистике, то суммарный потребительский результат выше.   

 — А почему было принято решение выпустить концертный альбом с Grenouer Inc.? Что для вас фестиваль Death Panorama в целом и конкретно тот фестиваль 2021 года, после которого и появился Grenouer Inc.?

 — Grenouer Inc. появился конкретно для этого фестиваля, и не предполагалось, что прецедент перерастет в такое солидное продолжение. Сергей Лялин, барабанщик Grenouer до 2002 года, возродил наш старый фестиваль Death Panorama, проходящий в Перми на ежегодной основе, и на один из них, в 2021 году, потребовался достойный хэдлайнер. Сергей предложил пригласить питерский Grenouer. Уточню, что Grenouer перебазировался в Санкт-Петербург в конце 2002 года, и без него довольно быстро и бесповоротно перестал быть death metal коллективом.

Теоретически в 2021 в Пермь Grenouer мог бы добраться, но для местных фэнов, тем более пришедших на Дэт Панораму, по логике вещей следовало играть знакомый им брутальный репертуар, чем нынешний Grenouer давненько не занимался. Так и возникла идея собрать проект из бывших и текущих участников Grenouer, в основном пермяков, и исполнить живьем песни 90-х и начала 2000-х. Отсюда и аффикс Inc.

Собрался сборный лайн-ап, который фактически не существовал, участники играли в группе в разные годы, но все кончено друг друга знали, как облупленных. Несколько месяцев репетиций, в моем случае сначала «на удаленке», потом очные встречи, и вот песни реанимированы. Выход на сцену предполагался однократным, эксклюзивным, посему требовал аудио и видео фиксации. Выступление было поканально записано и снято на несколько камер. До микширования звука и релиза на CD дело, как видите, дошло. Что касается монтажа видео, пока еще в работе, но не задвинуто.

Отбомбив концерт, участники Grenouer Inc. чувствовали себя явно на подъеме, что сделали крутое дело, но потребовалось еще несколько месяцев, чтобы прийти к решению о продолжении деятельности в качестве полноценной автономной группы. Фестиваль Death Panorama – это наше детище, столкнувшееся со значительным количеством трудностей в Перми в 90-е годы, об этом можно написать многотомник, главное, что тогда получилось сотворить событие, на которые стремились прийти фанаты, и приехать иногородние группы.

Ну а фестиваль 2021 года оказался настоящим пиршеством духа ренессанса, творить, воссоздавать – это вам не ломать и крушить, есть чем гордиться. Grenouer Inc. продолжается, продолжается и ежегодная Death Panorama Fest. Сергею Лялину, разумеется, за это глубокое почтение, да и всем соучастникам.

 — Ваше появление там дало вам понимание, что олд-скул по-настоящему жив и востребован? Вообще, на что было похоже вот так выйти в классическом составе и вновь исполнять свои старые вещи, которые вы сочиняли, будучи ещё совсем юными?

 — В существовании и процветании олдскула я нисколько не сомневался, серьезным вопросом было насколько я к этому олдскулу причастен. Одно дело признавать и уважать собственное наследие, через призму времени ставшее классическим, совсем другое дело – самоидентификация в контексте настоящего времени. Был риск, что магии не случится, что в уравнении не хватит переменных, но свершилось куда ярче предполагаемого. «Классика» может в определенный момент надоесть, но затем она способна заново заявить о себе. Откровенно говоря, мы пребываем уже в почти преклонном возрасте, когда не ждешь от жизни слишком многого, так что следует обращать внимание на знаки и в радости принимать подарки судьбы.

 — Кто нарисовал обложку “Death Panorama Live” и не было ли тут у вас задачи приблизиться к стилю оформления релизов начала 90-х и в том числе релизов КТР?

 — Работа друга, коллеги-музыканта и дизайнера из Италии. Величать его Simone ‘Zimon’ Sut (New Breed Studio), с ним доводилось неоднократно сотрудничать, как по-крупному, так и по мелочи. Не знаю, как до сих он терпит меня в качестве заказчика, ведь я имею обыкновение быть слишком взыскательным. А здесь ваш покорный слуга выжал из Симона все соки! Данная обложка обязана была выглядеть и злобно, и весело, отражая суть концертного релиза, а еще ассоциативно соответствовать.

Мое воображение рисовало нечто в духе Kiss “Destroyer”, почти комиксный арт, но действительно хотелось привнести и эстетику начала 90-х. Иные релизы КТР, Moroz Records, Metal Agen, SNC и правда были роскошно оформлены, отличаясь от зарубежных metal обложек особым шармом. Вышло то, что вышло, арт обращает на себя внимание, а главное, что производственным ресурсом не был ИИ, но традиционные манипуляции специалиста в редакторах. А рисовать кистью и красками сегодня, конечно, трушно и здорово, но это уже другая история и другой, простите, бюджет.

 — А сколько раз вы выступали на Death Panorama за всю вашу историю? Какое из выступлений было самым жарким и запоминающимся?

 — Grenouer выступали на всех Дэт Панорамах, проходивших в Перми с 1993 по 2002 год. C 2019-го фестиваль возрожден, Grenouer Inc. феерично обозначились на его сцене в 2021 году, и теперь появляются там в числе участников с периодичностью примерно раз в два года. Запоминающихся моментов слишком много, но, вероятнее всего, самым ценным следует считать общение с другими коллективами, большинство из которых были цветом отечественного андеграунда и до сих пор остаются в памяти многих как культ. Рубануть с ними на одной сцене, закорешить и надорвать животы от смеха – это есть бесценный багаж прожитого.

Были и очень опасные эпизоды – пальба из огнестрельного оружия, околобандитские разборки, милицейские кордоны, побоища с гопотью, перегорающая аппаратура, сейчас такое прошлое можно ворошить с улыбкой, но в момент было не до веселья. Бесспорно вспоминаются и переполненные площадки прошлого тысячелетия, когда думалось, что восемь сотен билетов мы сможем продать всегда. А еще невольно приходят на ум люди, ушедшие навсегда в мир иной, хотя кажется, что с диалог с ними вовсю продолжается.

 — Как прошла недавняя Death Panorama? Доступны ли диски с концертным альбомом для покупки?

 — Их уже было две за полтора месяца! Дело в том, что Death Panorama уже вышла за пределы Перми и также существует как выездной фест, в разной степени масштабности. 13 декабря 2025 Death Panorama прошла в Перми в 20-й раз. А 24 января этого года Death Panoramа состоялась в Уфе. В обоих случаях весьма успешно, крутые группы и все на должном уровне. Выездные Панорамы проводились в Екатеринбурге и Питере. Чертовски глупо эту франшизу не расширять. Компакт-диски, конечно, доступны, но в духе времени сегодня больше продается сопутствующего мерча.

 — Насколько вы подвержены ностальгии, и в какой степень можно говорить про вас, как о людях 90-х, когда начиналась история отечественной брутальной сцены и история вашей группы в том числе?

 — О, мы абсолютно люди из 90-х. Это полной мере относится даже и к Grenouer без флексии Inc. Дело не в риффах, сонграйтинге и аранжировках, а в восприятии того, чем я занимаюсь и чему посвятил свою жизнь. Мое и наше творчество – не про рилсы, сторис, тренды и лайки, и вообще не про бизнес с маркетингом. Эмоциональное составляющее превалирует над здравым смыслом, и в этой иррациональности кроется суть дальнейшего упертого хода вперед. Зайти же получилось так далеко, что сполна осязать итоги теперь едва ли получается.

 — Как думаете, что изменилось с поры 90-х, и в чём верность духу и букве той незабываемой эры?

 — Изменения касаются первопричины начала занятия творчеством. На заре 90-х невозможно было и помыслить о вещах и условиях, столь элементарных сегодня. Пара приличных гитар на город-миллионник, исключительно самопал, отсутствие струн, шнуров, палочек, самого необходимого. Можно было съездить в столицу, но при поголовном безденежье на инструменты и аппаратуру реалистично было лишь взглянуть издалека. Похожая штука, если ты не музыкант, а слушатель.

Дефицит информации, запредельная цена на чистые аудиокассеты (их записывали за отдельный прайс, загадками могли оставаться не только тексты песен, а названия композиций). За деньги потом тексты песен стало привычно заказывать по сходной цене, а еще практиковалось переписывать их от руки. Виниловые пластинки, иностранные журналы – это шик. Какие там футболки, если видишь прохожего в майке Judas Priest, значит это чадо того, у кого случаются загранкомандировки.

Косуха из натуральной кожи, ого!.. Обрывочные сюжеты на телевидении, статьи в обычных средствах массовой информации, передачи «Рок-наряд» на Маяк, первые отечественные печатные издания, вообще-то тоже не шибко дешевые и сильно разрозненные, за исключением Rock City, или сугубо специфичные, как Железный марш. Про фэнзины мы слыхом не слыхивали. Первый фэнзин, скажем, мне попал в руки году в 1993-м и настежь открыл параллельную вселенную. Интерес был огромный ко всему, хотя большая сцена при этом оставалась недосягаемой абстракцией, как Джомолунгма или Луна. Однако мы обретали подлинное счастье в стремлении к недоступному, так что идеал оказался не замком на песке, а основательным делом с крепким фундаментом.

 — Насколько сильные эмоции у вас вызывают воспоминания о том времени, о ваших первых выступлениях?

 — Эмоции варьируются, слишком глубоко уходить в ностальгию чревато чрезмерной идеализаций. С высоты сегодняшнего дня оценивать прошлое можно сколь угодно чудесно или скверно, но тогда оно являлось тем самым настоящим, в котором мы жили. Другой данности у нас не было. Притом молодость есть молодость, и почти всё воспринималось если не непринужденно, то как само собой разумеющееся.

Брать напором и нахрапом энергии хватало. Когда стало возможным организовывать концерты, не как какие-то квартирники или нелепые казенные рок-дивертисменты, то методом проб и ошибок получилось начать устраивать нечто напоминающее московские и питерские шоу. Техническое составляющее, правда, подкачивало, посему и звук был не блеск, ну и явно играли мы по первости слабо. Зато был солидный спрос, публика валила валом, подливая масло в огонь мотивации, дело пошло, момент не был упущен, а промахи стало возможным поэтапно скорректировать, как минимум, чаще и тщательнее репетировать. А затем тихой сапой пожаловала рыночная экономика, и вопросы аренды залом с достойным аппаратом перестали быть невозможной задачей. Бесшабашность фанатов точно всегда будет мерилом этих золотых деньков андеграунда, но мы и сами порой достаточно бесшабашны.

 — Кстати, о Железном марше! Как так вышло, что сейчас Grenouer Inc. заявился в обойму сборника ЖМ-9? Ну если в 90-е понятно, то что сделало данное стечение обстоятельств возможным теперь?

 — Сегодня воспринимать Железный марш слишком серьезно – наивно, если не странно. Надеюсь, что сия камбэк-компиляция выйдет в наилучшем виде, что по составу и качеству реализации сборник максимально близко приблизится к первым ЖМ и Трэш твою мать, если по уму, то должен превзойти, а нет, так «неприятность эту мы переживем». Мне кажется, набор еще продолжается, и каждый желающий может связаться с КТР, отправить свой трек и выслушать условия участия, которые учредитель готов предложить.

 — Велик соблазн продолжить беседу о 90-х, но давайте уделим внимание и новейшему альбому в дискографии небрутальных Grenouer. Для некоторых его выход вообще оказался полной неожиданностью.

 — Ну, разумеется, только не для нас. К сожалению, пандемия и затем политическая ситуация упекли его в кроличью нору долгостроя, процесс записи и сведения вновь чрезмерно затянулся, и ценой почти радикальных мер в 20025 году получилось его завершить. Благо, поиск издателя не превратился в эпопею, и тем отраднее, что на него обратил внимание заокеанский лейбл Brutal Records. Релиз вышел на CD, LP и в цифре, правда в России его не сыскать, но я рассчитываю, что последует отдельное российское издание.

 — Почему альбом назван «Downtown Dream»? Что это за мечта? Американский издатель, слово «мечта» … Трудно удержаться от параллелей к набившей оскомину американской мечте...

 — Прямые параллели у названия альбома с данным социокультурным феноменом отсутствуют. Альбом был выпущен в Штатах, но он мог быть издан где угодно, а заглавие получил заблаговремено. Что за ним скрывается? Мечты человека о счастье и благополучии, которые как будто стали доступнее, но фактически оказываются лишь технологичными материальными благами, зачастую искусственно навязанными, принося лишь бытовой и телесный комфорт. Совершенные удобства не подсказывают ответа на духовные искания, моральные дилеммы и не помогают в вопросах нравственности, а потому и не обеспечивают подлинного уюта и спокойствия в урбанизированной среде. А то и притупляют наши подлинные желания, терзания и чувства кратковременными приступами потребительской эйфории.

 — Насколько по материалу это типичный Grenouer последних лет? Или кое-что тут следует воспринимать как отголоски грядущих изменений?

 — Последнее есть в большей степени вопрос критикам и археологам грядущего, которые в десятом альбоме рассмотрят предпосылки последующего творчества Grenouer. Я склонен считать, что наша типичность проявляется именно в нетипичности. В чем Grenouer ныне трудно упрекнуть, так это в неоспоримой похожести на любого другого артиста и даже на предшествующие собственные релизы.

 — Какими тремя словами вы бы описали “Downtown Dream”, и как можно было бы охарактеризовать сущность данного альбома?

 — Индивидуальное творчество порывов… Три слова – маловато для описания альбома. Ну и не очень понятно в каком контексте охарактеризовывать – жанровом, эмоциональном, содержательном или экзистенциональном. В равной степени проблемы и с сущностью. В альбом вплетена целая серия конструктивных смыслов, музыкальных и внемузыкальных. Очень надеюсь на то, что внимательному слушателю в поисках сути предложена тьма альтернатив. При этом следует учесть, что Grenouer остается коллективным детищем, внутри которого отдельно взятый демиург-контрибутор обладает собственным любопытным видением самовыражения.

 — Как думаете, насколько материал “Downtown Dream” будет понятным и близким современным американцам? И как думаете, кому этот альбом всё-таки зайдёт больше: «тамошним» или «нашим»?

 — Песни Grenouer всегда появлялись вне национального или регионального колорита. Даже раннее творчество лишено характерного «совьетик»-шарма, в который я вкладываю сугубо позитивный контекст. Притом универсализм – это как преимущество, так и заковырка. Применительно к потенциальной фанатской базе, возникают многогранные дилеммы, в духе необходимости разделения интересов большинства. Допустим иные «народные» относительно новые метал-команды успешно капитализируют отечественный колорит (не говоря уж про грандов, появившиеся еще при СССР или сразу после его развала). Русскоязычная лирика, затейный текст, прямолинейные риффы, азбучные структуры песен заведомо будут ближе широкому внутреннему слушателю, нежели «долгое и упорное изобретение неведомо чего». Но на то он и «широкий круг». В разной степени Grenouer и не работает на какой-то там экспорт. Мы же не занимаемся шоу-бизнесом, так что у группы отсутствует первопричина созидания в прикладном шаблоне развлекательно-рыночной профессиональной парадигмы, оттого и «кому что зайдет» нас не беспокоит, некоммерческий формат развязывает руки, будущее коллектива не является заложником цифр продаж и прослушиваний, и даже целевой аудитории. И еще раз уточню - альбом не создавался по заказу забугорного лейбла (таковой нашелся лишь по завершении сведения), а по велению внутренних творческих мотивов с высоты накопившихся практик; знай мы наперед, что альбом окажется издан за океаном, ничего в его звучании не было бы изменено.

 — А о чём мечтаете вы сами, и насколько “Downtown Dream” это ваша воплощённая мечта и альбом Number One у Grenouer?

 — В творчестве сфере, конечно, сохраняются еще и грезы о полной свободе от объективных факторов – необходимости платить по счетам, отвлекаться на рутину, бороться с обстоятельствами непреодолимой силы, разбираться с текучкой кадров, держать процесс под неусыпным контролем, больше расслабляться. Но счастливы не имеющие надежд, ведь они не разочаруются. “Downtown Dream” – это как раз невоплощенная мечта, актуализированная точка отсчета для чаяний и возможностей. Так что… очередной Number Zero.

 — Можете назвать какую-то фишку, какой-то трек, музыкальный бридж, переход или просто фрагмент, который сами считаете настоящей находкой и однозначно сильной стороной данного альбома?

 — Ну, песня – это не набор риффов, кусков и фрагментов, а самостоятельный организм, невозможно же выделить в теле наиболее удачный орган или конечность, все функционируют в комплексе. Заглавная песня, полагаю, хороша, оттого она и заглавная, но альбом - не пальто, повешенный на этот гвоздь. Какие фишки удались, какие нет, пусть субъективно оценит слушатель. Если кому-то что-то кажется слабоватым или неудачным, не вижу смыла оправдываться или обосновывать, что за этим стоит. Ну а конструктивное или остроумное высказывание приму с большой благодарностью.

 — А есть ли какой-то особый месседж, который этот альбом несёт своим слушателям? В чём его основная идея, замысел и концепция?

 — У меня имеется возможность взаимодействовать со слушателем напрямую – через голос и текст. И хотя вокальные партии складываются применительно к инструментальной ткани, а лирика иноязычна и подчас слишком метафорична, я в силах транслировать на эмоциональном уровне личные переживания, убеждения и даже порождать новые миры. Так что месседж – таинство препарирование самого себя для внешнего пользования.

 — Почему всё-таки на создание альбома ушло так много времени? Это ваше извечное желание перфекционизма или тут не только в этом дело?

 — Объективно, перфекционизм бил через край, партии голоса я переписывал неоднократно, корректируя вокальные линии, манеру, тексты, хотя ничего подобного изначально не предполагалось. Привлечение гостевых музыкантом, отсев лишних идей, напряженный мозговой штурм. Процесс микширования порой приводил к выворачиванию песен наизнанку, сказывалась продюсерская работа высокого градуса дотошности. Но были и иные обстоятельства, когда просто тяжко было продолжать любую деятельность, комментарии излишни. Когда ожидание более благоприятных времен слишком затянулось, стресс пошел на понижение, и наступила пора перезапустить процесс, а трансформация контекстов затребовала новых уточнений и правок.

 — Десятый альбом для вас является каким-то особенным и эпохальным? Как у вас вообще с нумерологией и с мистикой чисел?

 — Цифра десять – юбилейная, многозначная, знаменующая завершение этапов. Но мне кажется, что данный альбом сложился вне десятичной системы, так что текущий виток спирали не отличается от предшествующих, точка не конечная и не такая уж отправная. Лишней эзотерики и кармических вибраций я не испытал по факту завершения работы, в противном случае это нашло бы отражение в названии релиза.

 — Почему вы сделали выбор в пользу Brutal Records и решили выпустить свой новый альбом именно там?

 — Поиск лейбла в нынешних условиях – миссия непривередливых. Была осуществлена довольно последовательная рассылка, и когда последовали реалистичные предложения, выбор пал на Brutal Records. Возможно, в этом решении не обошлось без субъективного фактора, их давний релиз Incubus “Serpent Temptation" для меня – классический шедевр андеграунда. Да и в целом, с заслуженным независимым лейблом договариваться проще и удобнее.

 — В 2026 году Grenouer исполняется 34 года. Можно ли сказать, что это особая дата и особое число?

 — Я осведомлен, что в нумерологии это сильное число, связанное с самовыражением, упорным трудом и достижением результата, но не более того. Три с лишим десятка лет экзистенции, ох, это слишком много для адекватной самооценки, посему обойдемся без бравады пристального внимания к факту.

 — Что в ближайших планах?

 — Одиннадцатый альбом Grenouer, альбом-продолжение, записан и дожидается сведения и продюсерского вмешательства, он раскроен подобно “Downtown Dream”, посему и непредсказуемо, как именно зазвучит де-факто. Тем и интереснее предполагать, предвкушать. Песни точно другие, хотя бы потому что это вновь немного другой состав музыкантов. Grenouer Inc. корпит над дебютным студийным альбомом, его еще предстоит упорно записывать. Сколько точно в обоих случает потребуется времени для достижения результата, утверждать не берусь, пусть судьба благоволит справиться побыстрее.

 — Какого вопроса вы ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

 — Предполагал, что будут вопросы об обложке и о последних музыкальных видео, поскольку в обоих случаях применялись нейросети. Но этот инструмент – не наш личный выбор, а дизайнерское решение, тем более осуществленное в сочетании с иными графическими средствами. Редко кто теперь обходится без ИИ, видимо нужно просто смириться. Вообще, животрепещущая тема для разговора - захват мира, гипотеза симуляции, но так мы придем к пространным рассуждениям о парадоксах нашего бытия.

 — Ваши финальные слова для тех, кто нас сегодня читал?

 — Лучше молвить что-нибудь для тех, кто не читал это большое интервью, не у всех же хватает времени и терпения на изучение больших текстов. Но попробуем угодить всем. Если вы до сих пор готовы слушать что-то принципиально новое, и умудряетесь обнаружить в нем созвучное вашим слуховым рецепторам, то вы большие молодцы! А ежели вам больше по нраву в миллионный раз штудировать нетленки, то это тоже очень хорошо. И не надо искать золотую середину, опираться на авторитетные мнения, делайте и воспринимайте только то, что близко только вам. А если вы при этом еще и творец, то забейте на тематические воркшопы, практикумы и вебинары, пользы они приносят мало, а бесценного времени отнимают слишком много. Тем более, мало ли, вдруг вскоре действительно докажут, что все кругом виртуально. А так хоть успеем немного насладиться чем-то подлинным. Гармонии вам, и stay metal! Спасибо нашим друзьям, всем кто помогает, даже на уровне мысли!

 — Спасибо за интервью!

 — Благодарю за обстоятельный и интересный разговор! Рассчитываю на многократное продолжение. 

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Апокалипсис уже наступил, просто никто не говорил, что он будет быстрый.» Интервью с HAGAT

Что может быть более предсказуемым, скучным и отдающим плохим вкусом пополам с желанием запрыгнуть в поезд хайпа, нежели попытка спеть про Апокалипсис на фоне не самых простых и смахивающих на конец всего событий? Тем не менее, вернувшиеся из небытия после пятилетнего молчания метал-экспериментаторы из HAGAT не побоялись рискованной темы и записали альбом, который можно без преувеличения назвать шедевром. Они сохранили свой парадоксальный индастриал-симфо-альтернатив-метал-стиль, написали ещё более честные и цепляющие тексты, всё очень здорово записали, и я был на самом деле в восторге от их альбома, но интервью с Ярославом и Глебом удивило даже меня. Всё оказалось даже лучше, глубже и интереснее, чем мне показалось и услышалось на первый взгляд. Но не буду томить вас долгими предисловиями, давайте лучше дадим слово самим авторам, и узнаем, что же там у них в таком новом, долгожданном и апокалиптичном альбоме  про Сартра, Бердяева, Кьеркегора, оптимизм, Бога, крушение всего и целостность себя. Если думаете, что будут общие фразы и дутый пафос, вас ждёт большой сюрприз!

— Доброго вечера, Ярослав и Глеб! Как вы встретили Новый год ,чего ждёте от наступившего года и можно ли утверждать, что HAGAT громко и триумфально возвращается к активной деятельности?

Ярослав: Привет, Алексей! От наступившего года я жду разве что пощады, чтобы прекрасное далёко не было жестоко к нам! В остальном наверное от себя жду большей активности и продуктивности, чтобы следующий альбом не писать ещё пять лет. (смеётся)

Короче да, можно точно сказать что мы вернулись, проснулись от спячки и недавний альбом это не какая-то разовая акция, а новое начало для нас всех.

Глеб: Да, деятельности у нас будет не мало. Будем работать над ХАГАТом почти "вопреки". Но всё в радость, конечно.

—  Как вы пришли к теме Апокалипсиса и что навело на такие мысли? Почему захотелось записать альбом именно про Апокалипсис?

Ярослав: Мы его сочинять начали ещё в 21 году, и время тогда было для нас обоих непростое. Много чего перед этим происходило тяжелого, неприятного. Наверное, это тот самый экзистенциальный кризис тридцати лет, когда кажется что ты во всём вообще, что делал до этого, потерпел неудачу, короче лошара, который ничего не успел. И тогда вот кто-то из нас в разговоре и обронил, что всё, что последние пару лет с нами происходило, это апокалипсис какой-то! Так и появилась такая идея, записать откровенный альбом обо всём, что болит и что раздражает и бесит тоже.

Глеб: В какой-то момент, обсуждались разные, смежные идеи: и про безумный карнавал и про всякое такое. Но, это всё были хождения вокруг да около, потому что реальная концепция была между всем этим мусором. Так и получилось наше "откровение"

— Не страшно ли было вам самим браться за такую сложную и всеобъемлющую тему, как конец мира? Не боялись скатиться в пафос, слишком углубиться в детали, запутаться в концептуальностях и т.д.?

Ярослав: Да в общем нет, страха не было, был интерес исследователя. Наверное всё дело в своевременности этой идеи, так что мы ни разу не сомневались, в этот раз даже откидных песен не было, всё, что сочинили, то и вошло в окончательную версию. Были конечно какие-то кусочки, которые я несколько раз переделывал, когда у меня новые мысли и новая информация по теме появлялась, но вообще эта история сочинялась хоть и медленно, но последовательно и гладко. Разве что боялся налажать на записи и поэтому переписывал всё по десять раз, пока не начинало звучать максимально близко к тому, что в голове представлялось.

Глеб: Конечно, звучит оно очень помпезно, когда говоришь о самой теме. Однако, мы сейчас как люди пресыщены потоком информации, очень много ожиданий от тем. На самом деле, мы как-то сразу сообразили, что так как нам есть что сказать, у нас получится сделать всё точно и в сердце, без скатывания в пошлость или тривиальность.

— А вообще можно ли назвать ваш «Апокалипсис» концептуальным?

Ярослав: Конечно, это наверное самая концептуальная наша работа на сегодняшний день. Эта история настолько связана вся, что мы даже решили синглы не выпускать, а выдали всё одним куском, как сами любим!

Глеб: Я думаю, все наши работы концептуальны, но эта —  просто настоящее новое начало. После историй о пороках, о власти и о сексе (что получилась не такой, как я думал она будет), мы наконец сошлись в этом.

— В чём основная идея альбома? В чём его основной посыл и основное настроение?

Ярослав: Для меня это история о поиске спасения души. Не волшебная таблетка, её нет, но будто бы исследование таких состояний, в которых кажется, что вообще всему конец, разум упёрся в стену депрессии и отчаянья, за которой не видно больше ничего. И надо найти выход, которого кажется что нет, и вот мы вместе его ищем, как автор, так и слушатель.

— Как экзистенциальное «мужество быть» получается —  Бога нет, надежды нет, смысла нет, но нужно делать вид, что всё это есть и оставаться человеком, как у Сартра и других философов данного направления. Но выход вы всё-таки находите на альбоме или предоставляете это слушателю?

 Глеб: Сартра и в целом постмодернистов можно в нашем полотне разглядеть, но я считаю, что раз уж и "старого датчанина" Кьеркегора мы помянули, то точно не то, чтобы Бога нет и надежды нет. Я считаю что есть, просто это так в духе современного человека, думать и мыслить что Бог кому-то что-то должен, вневременной Творец благ. Главный призыв для слушателя, это понять, что тебе дали Свободу Воли, а значит надо либо принять её и быть ответственным за себя, либо... Либо.

— Насколько темы и сюжеты этого альбома являются автобиографичными и личными для вас? Вообще как на альбоме выстраивается баланс между экзистенциальным, личным, своим и художественно-вымышленным?

Ярослав: Конечно эта история — очень личное откровение. Продолжая всё, что я сказал выше, весь сюжет этой пластинки можно и наверное нужно переживать сугубо от первого лица. Это и есть своего рода автобиография, но рассказанная без привязки к фактам, такими словами общими ровно настолько, чтобы другой человек переживающий похожий период в жизни мог бы почувствовать, что это и про него тоже. Что его понимают, он не один переживает всю эту боль и метания. И я вам не говорю конкретно что делать, а как бы делюсь своей базой для размышлений, решение может быть у каждого своё, но давайте попробуем искать его вместе.

Художественный вымысел здесь скорее в виде приправы добавляется, как во второй песне, например, есть сравнение с вампиром, но мы же понимаем что настоящих вампиров не бывает и это просто образ, с которым себя сравнивает герой песни. Уж насколько удачно выстроен этот баланс между художественным и личным, мне конечно трудно оценить, оставляю это вам (улыбается).

Глеб: Подписываюсь под каждым словом. Мы столько об этом думали и крутили, тут можно сказать, что мы выжали друг друга досуха.

— Как думаете, что там у нас сейчас показывают часы Судного дня и насколько мы все и наша планета близки сейчас к Концу всего?

Ярослав: Мне кажется, мир пополам не треснет, и планета не превратится в геенну огненную, как вы правильно заметили в своей рецензии, что такого уж пафосного конца света как в голливудских фильмах, мы точно не дождемся. Даже если задуматься о самом плохом, что мы можем сделать —  история нам показывает, что даже после ядерной катастрофы природа способна восстановиться очень быстро, наверное все слышали про заповедник чернобыльской зоны, мне кажется зверушкам там очень даже хорошо!

Одно из важнейших свойств жизни это адаптация. А часы судного дня —  это вообще что-то больше про политику, но в этом я не силён. Хотя действительно в последнее время напряжение между странами растёт, и мы конечно очень остро переживаем всё происходящее. Но в творчестве нас больше интересует философский и психологический подход оценки реальности.

Глеб: Я скромно думаю, что в целом апокалипсис уже наступил, просто никто не говорил, что он будет быстрый. Он ползучий, медленный и тревожный. Суд в общем-то начался и уже ясно, кто чего стоит. Мы об этом в общем-то.

— То есть вы по большому счёту оптимисты или всё-таки не совсем?... Оптимистичные реалисты?

 Глеб: Я считаю себя глубоким оптимистом в этом плане. Бытие не для страданий, весьма буквально. Просто никто не говорил, что будет легко. Собственно моё персональное откровение на этом альбоме: страх, это головокружение свободы.

Ярослав: Я в прошлом скорее пессимист, которого вовремя отправили на лечение. В какой-то момент жизни понимаешь, что пессимизмом (и так называемый реализм от него недалеко ушёл) можно самого себя в могилу свести, так что лучше быть оптимистом!

— А что для вас Апокалипсис?

Ярослав: для меня апокалипсис это не какой-то там пафосный всемирный пожар, который пожрёт всё на планете, а более личный момент. Даже не про конец всех человеков, а такая точка дефуркации в истории народа и каждой конкретной личности, после которой уже не вариант жить беззаботно и инфантильно, как раньше. Это такая глубоко личная катастрофа, после которой у тебя как бы два варианта остается. Или путь просветления, примирения с самим собой, другими людьми, миром, Богом, короче спасение души реальное...

Или просто пойти и спрыгнуть с крыши, так как дальше ничего, только вечные страдания и разложение, и ты сам виноват в том, что поверил дьяволу и превратил свою жизнь во всё это и жить тебе больше незачем.

— Иными словами, у каждого человека всего две жизни, и вторая начинается, когда ты вдруг понимаешь, что жизнь — одна. И Бог в данном случае это именно христианский и литургический Бог ортодоксального православия?

Глеб: Может это и радикализация какая с моей личной стороны, но чем дальше в жизнь, тем меньше хочется заигрывать с излишним желанием всем понравится, но в моём случае —  да, пожалуй. Удобно, для того чтобы быть маркетабельным, величать вещами "Бог у всех один", "как не назови Его", "сила Вселенной", но на самом деле, пожалуй именно так. Причём, это не значит, что надо всё бросать и в церковь бежать. Речь не об этом.

Ярослав: Мы конечно тут религиозным миссионерством не занимаемся, и как пел классик, «можно верить и в отсутствие веры». Но наш культурный код, как ни крути, православный, вся цивилизация, в которой мы живём и которая нас воспитала, имеет конкретно христианские корни и соответствующий образ мышления. И бегать от этого бесполезно, а я долго пытался, уж поверьте.

— Что было самым сложным в работе над данным альбомом?

Ярослав: Наверное, сложнее всего было находить время на его запись. Мы всё делаем вдвоём и при этом не являемся профессиональными музыкантами, есть работа никак не связанная с музыкой, всякие домашние и семейные дела, между которыми мы выискиваем время на сочинение, развитие исполнительских навыков и запись результата... Я не знаю, сколько десятков или сотен часов на это ушло, но это был очень долгий поступательный процесс.

Глеб: Я склонен думать, что это хорошо когда работа даётся с трудом, ровно как и то, когда она идёт легко. Нам было не просто, но я не скажу, что хоть раз было неприятно.

— Не было опасений остаться непонятыми, выстрелить этим диском в пустоту и не найти своего слушателя? Вообще насколько важно для вас быть понятыми и быть понятыми правильно?

Ярослав: О, мне кажется мы уже давно заслуженные стрелки в пустоту, лично я занимаюсь этим 15 лет и уже как-то научился принимать тот факт, что творим мы в первую очередь для себя. Мне недавно друг один сказал, которому я почти готовый трек показывал - "музыка у вас интересная, конечно, но вы в ней всё сделали для того чтобы вас никто не слушал". Нет, мы, конечно, ищем своего слушателя, но в нынешних реалиях вполне нормально что в нашем стиле этот слушатель не очень массовый.

Тут важнее оставаться честным как с публикой, так и с самим собой, делать именно то что ты сам любишь, не пытаясь никому угодить. Ты людей не обманешь, если будешь бездумно копировать тренды, а вот искреннее творчество, которое идёт из глубины души, обычно и отзывается более ярко. Так что мне важнее не количество, а качество нашей аудитории, это как правило люди, с которыми у нас много общего.

Глеб: Тема пресыщенности уже проникла в наше творчество, но мы и правда своего рода жертвы того, что полностью изменилась сама ткань музыкальной индустрии. Всего так много, что легко потеряться. Что же, лучше потеряться, но потом быть найденным, делать своё дело, чем быть мусором и сгореть.

— Как у Мережковского получается, «есть радость в том, чтоб вечно быть изгнанником, и, как волна морей, как туча в небе, одиноким странником и не иметь друзей. Прекрасна только жертва неизвестная: как тень хочу пройти, и сладостна да будет ноша крестная мне на земном пути». А данное обстоятельство не приводит к ощущению собственной исключительной элитарности, музыки и творчества для немногих избранных? Насколько HAGAT элитарен?

Глеб: Тут парадокс для нас, и для многих творцов. Постараюсь не звучать наивно или будто бы я пребываю в ностальгии, но раньше было иначе. Было больше импульса на выпуск альбомов, на концертную деятельность, на поиск компромиссов с аудиторией в рамках того, что они уже приняли, раз голосуют за тебя билетом. А как в эпоху стримингов быть, гиперцифр индустрии, а теперь ещё и фальши разного рода? Становиться нишевыми, искать малого слушателя, дружить с ним идеями, отдавать себя такого, какой есть. Элитарно? Может быть. Но мы ведь не задираем нос? Просто, не торопимся продавать себя.

Ярослав: Согласен. А на тему сложности для понимания, и немного возвращаясь к предыдущему вопросу —  думаю, человек сам может выбирать уровень культурного погружения в зависимости от обстоятельств и потребностей. Есть вещи что нас просто развлекают, а есть такие, "на подумать", и это может сочетаться в разной пропорции.

Да и мы всё-таки не барды, и от нашей музыки можно получать удовольствие, даже не слушая тексты, я так огромную кучу западной музыки люблю, не зная языков. Тем не менее, даже булочка с корицей не нравится всем и каждому, а уж мы и подавно.

— А ожидания слушателей не давят на вас? Если слушателей не так много, они такие ценные и почти родные, то... Ведь не хочется их разочаровать?

Глеб: Не думаю, что мы их прямо расстроим. Когда вас так мало, наверное, искренность ценится выше всего. А уж за сочные риффы и аранжировки, рождённые из идеи, мы отвечать будем всегда!

Ярослав: Я надеюсь, те кто с нами давно, уже попривыкли к нашим экспериментам и поискам. А если кто-то наткнулся на нас случайно, и ему понравился только один альбом, – что ж, тоже приятно!

 — А почему обложка была сделана такой минималистичной и тёмной? В чём тут задумка и фишка?

Ярослав: Задумка этой обложки наверное была в том, чтобы создать общее настроение, но не размывать внимание ненужными деталями. На библиотечной полке обычно книги для детей с большими картинками, фантастическая литература для взрослых тоже с такими яркими артами, сборники научных работ имеют очень простые и сдержанные обложки, где часто только название. И я наверное сейчас нескромную вещь скажу, но вот для меня наш диск ближе к философским эссе, чем фэнтези романам.

— А вот это уже интересно! Дело в том, что у меня тоже было именно такое восприятие альбома как серьёзной и академической работы, почти монографии. А с какими философскими течениями и конкретными философами вы могли бы сравнить свой «Апокалипсис»? Что это по жанру, если с точки зрения философии? Экзистенциализм, феноменология, постмодернизм, антропологическая эсхатология или что-то ещё? И есть ли у вашего научного опуса какое-то прикладное применение?

 Глеб: Это скорее монография на тему "эсхатологические переживания отдельного субъекта через призму исторического опыта отдельного поколения" с тезисом в виде "человеку требуется целостность себя в качестве отправной точки для исключительного духовного развития". Мы сами как бы в начале этого долгого, но интересного пути. Прикладное применение может быть от функции подорожника, до хирургического поиска опухли.

Ярослав: Полностью согласен, добавить нечего – я бы лучше и не сформулировал.

— Мне «Апокалипсис» очень сильно напомнил книги Стругацких «Хромая судьба», «Град обреченный», «Отягощённые злом» и другие, а как вы сами думаете, есть ли у вас и у данного альбома что-то схожее с творчеством легендарных братьев нашей фантастики, вот такое интеллектуально-фантастическое, но в то же время материально-повседневное?

 Ярослав: Стругацких с детства люблю и уважаю, хотя пока что не все из перечисленных произведений читал. Надо как-то восполнить эти пробелы. Тем не менее, у актуального альбома ничего общего с их произведениями не задумывалось, на него скорее иные книги влияние оказали. Аркадий и Борис если и повлияли, то больше на меня самого в каких-то житейских аспектах, чем на этот альбом конкретно.

— А что вдохновляло и мотивировало в ходе работы над «Апокалипсисом»? Какие книги, фильмы, события, может быть, музыка коллег по цеху? 

Ярослав: Я читал разные книги, в частности, конечно, Библию, откровение Иоанна Богослова прочитал сначала в оригинале, а через какое-то время с комментариями и толкованиями. Помимо этого черпал вдохновение у многих философов, больше всего экзистенциального толка  — Сартра, Кьеркегора и Бердяева можно не только между строк, а где-то и буквально в наших текстах разглядеть. Вообще стараюсь читать и слушать как можно больше, музыкальных отсылок у нас тоже достаточно, потому что мы постоянно слушаем новую музыку, обмениваемся впечатлениями, открытиями. И это может быть как современный электро-поп, так и арт рок 70-х. Так что всё это влияет на нас как авторов и всего не уследишь...

— В «Тошноте» не стоит искать отсылки к Сартру?

Ярослав: Именно что стоит, это моё личное переосмысление и переживание сюжета романа — там даже прямые цитаты есть! Хотя конечно это не пересказ, а скорее моя личная версия, как я его понял и пропустил через себя.

— Попытка «крестить» и переосмыслить Сартра, сблизить его с датским отшельником  -идеалистом Кьеркегором и влюблённым в идею высшей, ничем не детерминированной и действующей в порядке беспредельной свободы духовности Бердяева?

Глеб: Может и так! Идей много, не всегда, может, мы пытаемся их прямо за стол посадить, иногда даже хочется ими всеми поделится, поглядеть, как люди на это отреагируют! Если никак, то хотя бы оценят, что тексты поэтичные. Надеюсь!

— Можно ли сказать, что в целом альбом всё-таки жизнеутверждающий, и доминирует в данном случае мысль о том, что бытие не для страданий, хотя любовь, как оказывается, всё-таки не для всех, и даже смерть не избавляет от тоски?

Ярослав: Более чем, он целиком и полностью посвящён теме спасения. Как христианского спасения души, благой вести, что несёт нам Христос, так и в более приземлённой парадигме поиска смысла жизни в философии и психологии. Правда готовых и универсальных рецептов спасения у нас пока нет, поэтому наши рассуждения на тему где-то ироничны, а где-то буквально звучат как крик о помощи. Это послание для каждого, кто тоже доходил в своей жизни до такого состояния, в котором важно услышать что ты не один, другие тоже это переживают.

Глеб: Я лично думаю, что альбом очень позитивный. В конце концов, если есть шанс кому-то чуть дать пищи для размышлений и ещё развлечь, мы как творцы состоялись.

— И опять я не могу не вспомнить «Град обреченный» Сругацких. Там показан очень парадоксальный и страшный, вполне апокалиптический мир, всё там жуткое и странное, а на вопрос главного героя, что же им теперь делать и как вообще быть, он получает ответ: «Спасаться. И по возможности спасать других». У вашего альбома тоже такой замысел и посыл?

Ярослав: Конкретно это произведение не читал, но теперь точно прочту, спасибо за рекомендацию! А что касается посыла – истинно так, именно это и имели ввиду.

— А как думаете, ваш альбом способен спасать или хотя бы указывать путь к спасению и облегчению? Вам хотелось бы, чтобы он обладал такими качествами и способностями?

Глеб: Хотелось бы. По крайней мере, мы писали искренне и на своём опыте.

— А нет опасения, что христианская составляющая как-то оттолкнёт кого-то из слушателей?

Глеб: Как по мне, если такое людей отталкивает, что же... Может, оно и хорошо. Уж точно убеждать кого-либо в том, что это важно, занятие глупое и даже вредное. Человека более зрелого, даже если у него иное мнение, такое отпугивать не должно.

Ярослав: Даже не знаю, кого это может оттолкнуть – идейных сатанистов разве что? Так у них мировоззрение на той же христианской картине мира построено должно быть. Кстати, я раньше как-то не задумывался, верят ли они в апокалипсис и конец истории...

— Как сами ощущаете, вас очень долго не было в эфире с новостями и новыми релизами или такие перерывы уже стали в порядке вещей для HAGAT?

Ярослав: Да, нас не было в инфополе непростительно долго и это вообще нифига не нормальный порядок вещей. Я был не в порядке, что так долго не мог выйти в свет. Теперь буквально приходится начинать с нуля, как начинающая группа.

Но сейчас всё хорошо, у нас много идей и планов, так что я надеюсь такого длительного молчания больше не повторится! Кстати говоря, я с прошлого года завёл канал в телеграме, где пишу все творческие новости, недавно вот даже начал серию историй с рассказами о том, как писались песни для апокалипсиса и какой контекст в них заложен...

Глеб: Дальше — больше. Перерыв был вынужденный, но это не значит, что мы ничего не делали. Теперь планируем шуметь, но не переставать вдумчиво трудиться.

— Сложно ли каждый раз возвращаться из небытия с новым альбомом? Вообще есть ощущение именно возвращения из небытия?

Ярослав: Очень сложно и страшно если честно, постоянно кажется, что о тебе все забыли, и вообще никому это не интересно. Я вообще тревожный человек, мне часто что-то делать страшно, и за всё бывает стыдно, и за то что я написал, и за то что не написал, но жизнь это как раз о преодолении своих страхов и трудностей. Надо работать над собой!

Глеб: Стоит. Жизнь, это сложная штука, а темы в ней бесконечны. Конечно неприятно теряться, но иногда это просто необходимо.

— А на какую аудиторию рассчитан ваш «Апокалипсис», как сами думаете? Кому он может понравиться и кого впечатлить? (помимо давних слушателей HAGAT, конечно).

Ярослав: Я хотел бы адресовать это откровение всем, кто ищет себя и пытается разобраться в этой непростой жизни. Людям мыслящим, сомневающимся, искренне желающим любить и быть любимыми.

А что касается музыкальных предпочтений аудитории, то я каждый день думаю, кому мы могли бы быть интересны. Очень хочется найти свою нишу в этом, мне всё ещё кажется, что для многих мы "слишком метал", в тоже время для бывалых металлистов мы слишком альтернативны, так что это сегодня непростой вопрос для меня...

Глеб: Я думаю, довольно широкий круг. Критерий довольно простой человек должен любить разную музыку.

— Вы по-прежнему чувствуете себя частью индустриальной сцены или «Апокалипсис» внёс в это жанровое самовосприятие какие-то коррективы?

Ярослав: Я никогда не чувствовал себя частью какой-то сцены, как минимум потому что эта сцена с нами не очень знакома. Мы никогда не выступали в живую с этим проектом, не играли на фестах, так что скорее всего люди, что слушают нас, могут быть очень разными в своих вкусах. Хотя последнее время я стараюсь быть более открытым, даже стал знакомиться с другими музыкантами разных стилей, пока в основном в сети, но и оффлайн общения хотелось бы побольше!

— Мне показалось, что “Апокалипсис” очень выверенный, взвешенный и взрослый альбом, чистая мощь и идеально контролируемый хаос, а вы сами как бы его описали и охарактеризовали по сравнению с другими вашими дисками?

Ярослав: Думаю, эта работа наиболее ясно иллюстрирует то, как мы повзрослели. По крайней мере, надеюсь на это. Мы пять лет не выпускали альбомов, и за это время очень многое изменилось как внутри нас, так и в мире вокруг.

— Отличался ли как-то общий подход к работе над альбомом от ваших предыдущих дисков?

Ярослав: Как минимум, я переехал в Москву, а Глеб остался в Сочи, так что весь альбом писался "на удалёнке". В остальном каких-то кардинальных перемен в подходе нет, мы очень давно научились чувствовать друг друга творчески, очень много общаемся обо всём на свете. Разве что вот впервые решили попробовать отдать мастеринг на аутсорс и результат нам понравился! Этим занимался Павел Ярощик из группы DreamVeil, и то, что он сделал, внесло некоторую ясность и свежесть, поставило жирную точку в этой работе. Будем работать с ним ещё, золотой человек!

— Альбом получился целостным и завершённым или всё-таки в финале скорее многоточие, чем точка?

Ярослав:  Я думаю эта история с открытым финалом, потому что мы никого не учим жить, а лишь делимся материалом для размышления.

— А почему вышло так, что титульная вещь у вас в двух частях, одна открывает альбом, а другая завершает? В чём тут особый и важный смысл?

Ярослав: Это как раз о том, что во всём есть некий цикл, история имеет свойство развиваться по спирали. Всего рассказать в любом случае невозможно, и недосказанность, присутствующая в начале, всегда проявит себя и в конце тоже...

— Как сейчас обстоят дела с другими вашими проектами и можно ли ждать в ближайшее время каких-то ещё релизов?

Ярослав: Стоит ждать новых релизов HAGAT, у нас уже много совершенно новых вещей на стадии сочинения, а ещё в планах пересмотреть кое что из старенького. Давайте это будет эксклюзивным анонсом для наших читателей, в этом году как минимум одна из наших старых вещей будет переиздана с обновлённым звучанием!

А на тему других проектов зарекаться не буду, но в ближайшем будущем ничего такого не планируется. Мне кажется, в какой-то момент они все слились в один и проводить черту между ними больше не имеет никакого смысла. Во времена Пантографа нам казалось что надо весь брутальный тяжеляк делать в одном проекте, а другой полегче и понятнее и так далее...

Но все хагатовские альбомы на самом деле разные и дальше мы лишь будем следовать традиции не замыкаться в одном конкретном стиле. Неизменно лишь то, это это по прежнему мы.

— Что вообще в принципе может быть после «Апокалипсиса»? Есть ли уже какие-то задумки по поводу следующего альбома HAGAT и его тематики? Как насчёт Пост-апокалипсиса в качестве темы для альбома?

Ярослав: Алексей, Вы меня пугаете, у вас всегда был дар провидца или только сейчас открылся? (улыбается)

Да, Вы правы и мы начали сочинять следующий альбом ещё в прошлом году. Это будет тоже очень большая и крутая тема, но тут я хотел бы сохранить интригу!

Глеб: Там столько всего интересного, что могу сказать лишь одно —  всё только начинается.

— Ваш стиль снова будет расти, эволюционировать и видоизменяться? Уже есть догадки, как и в какую сторону будут перемены?

Ярослав: Думаю, что сейчас мы наконец сформировали свой фирменный стиль, который совершенно точно будет развиваться, но скорее вглубь, чем вширь. Раньше мы были совсем молоды и хотелось попробовать себя в разных стилях, как говорится и там постоять и тут полежать... А теперь всё это наконец как-то собралось в кучу, что-то отвалилось за ненадобностью, а что-то наоборот проросло в неожиданной форме.

Глеб: Да, я думаю, мы уже нащупали то, что мы будем делать. По своему, со вкусом и главное, что бы когда за нами следили, хотелось как-то взаимодействовать. На каком уровне, это уже другой вопрос.

 — Будут ли какие-то новые релизы помимо ваших проектов у E.D. RECORDS в ближайшее время?

Ярослав: Сейчас больше хочется сконцентрироваться на ХАГАТ, а вот что касается E.D. RECORDS, то боюсь он в данный момент уже не существует в том виде, как я себе это представлял шесть лет назад. Тогда было много экспериментов и проб пера, соответственно разных проектов и мы как дети "играли в лейбл". Но теперь это как будто более не имеет смысла.

— Что в самых ближайших планах?

Ярослав: Сейчас мы работаем над переизданием нашего дебютного альбома, и параллельно этому сочиняем совсем новый. Получается, что прошлое и будущее как будто слились для нас в единое настоящее - цикл обновился!

— Переиздание будет ремастированным? Может быть, даже будут какие-то эксклюзивные бонусы?

Глеб: Да! Очень хочется всем поделится, мне кажется, это даст этим альбомам второй шанс!

Ярослав: Я бы назвал это с любовью выполненным ремиксом, к юбилею релиза.

— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

Ярослав: Когда концерты? Ха-ха, шучу, концертов пока что не будет. Но это не значит, что мы о них не мечтаем, просто всему своё время и надо ещё немного подождать и поработать над собой.

— Значит, всё-таки не исключаете возможность воссоединения в Москве, набора полноценного состава и выхода на сцену? Это просто мечта или цель, к которой вы уже прокладываете планомерные тропки-способы реализации?

Ярослав: Пока скорее мечта, конкретные планы строить ещё рано, но тропинки к ним начинаем изучать – путеводители читаем, карты рисуем... Я выступаю иногда в составе других коллективов, раньше было чаще, сейчас как-то реже складывается. Но, думаю, скоро тоже что-то может организоваться — обязательно поделюсь с Вами и об этом, когда будет больше конкретики!

— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто интересуется деятельностью HAGAT и читал нас сегодня?

Ярослав: Хочу сказать спасибо каждому, кто нас слушает и читает. Не стесняйтесь, пишите нам, любая обратная связь мотивирует творить ещё больше и чаще. Желаю всем в жизни больше любви, эмпатии, мира и света!

Глеб: Сопротивляйтесь тому, как сейчас складывается музыкальная индустрия. Верните искусство в него, а искусство это про то, что надо работать, а не искать способов срезать углы. Трудитесь в своём темпе, дерзайте и объединяйтесь. А ХАГАТ будет рядом.

— Спасибо за интервью!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев

«Осознанное движение вперед, к новому, к себе» Интервью с Анжеликой Диденко (Храм Заката)

Конечно, лучше раньше, чем поздно, но – лучше поздно, чем никогда, и сейчас, почти год спустя после выхода у нас рецензии на дебютный сольный EP вокалистки саратовской хэви-пауэр-метал-группы Храм Заката Анжелики Диденко, ставшего у нас лучшим релизом января 2025 года, мы, наконец, публикуем интервью с певицей по поводу её такого исторического и особенного альбома. EP назывался “Сделай шаг”, и это действительно очень большой шаг для Анжелики и очень личный альбом, работа над которым была долгой и трудной, по-настоящему экзистенциальной. Впрочем, обо всём об этом она намного лучше расскажет сейчас сама.

– Доброго вечера, Анжелика! Поздравляю Вас с победой в нашем голосовании и с получением звания “лучший релиз февраля 2025”. Какие у Вас мысли и чувства в этой связи? Что для Вас эта победа?

– Добрый  вечер, Алексей! Хочу от всего сердца поблагодарить Вас и всех, кто проголосовал за мини-альбом "Сделай шаг", за поздравления, за высокую оценку моего релиза, который признали лучшим в феврале 2025 года. Это просто невероятно приятно и, честно говоря, немного волнительно! Для меня эта победа – не просто очередная награда, а скорее такое важное подтверждение того, что я на правильном пути. Это очень сильно мотивирует и дает огромный заряд сил для дальнейшей работы. Спасибо огромное!

– В какой момент Вам пришла идея создать свой собственный сольный проект, и как так случилось, что за инструментал Вашего альбома “Сделай шаг” отвечает именно Константин Суетин?

– Давно вынашивала замысел сольного проекта, но именно в определённый момент почувствовала, что готова открыть эту страницу своей творческой жизни. В 2022 году мы с коллегой Эдуардом Лопатенко написали песню "Нарушая тишину" в жанре поп и поп-рок. Эта композиция стала для меня настоящим посвящением музыке, которая всегда была моим спасением в самые непростые моменты жизни, когда казалось, что выхода нет. Песня очень понравилась моим слушателям.

После "Нарушая тишину" мне захотелось поделиться историей о красивой любви, воплотив ее в романтической песне. Изначально я планировала написать ее сама, но некоторые моменты хотелось обсудить с другом, талантливым музыкантом, мультиинструменталистом, лидером группы "Храм Заката" Константином Суетиным. Его баллады для "Храм Заката" всегда вызывали у меня глубокие эмоции. Мы с Константином давно знакомы и легко находим общий язык, наша дружба проверена годами. После нашего телефонного разговора поняла, что хочу создать именно рок-балладу, и именно Константин сможет передать в музыке то настроение и идеи, которые  вложены в песню

В общих чертах рассказала ему, о чем хочу спеть, и он удивительно быстро уловил суть. Когда Костя принес готовую балладу, я, слушая ее, не смогла сдержать слез. С первых нот почувствовала – это именно то, что мне нужно, песня, идущая от самого сердца. Ничего не хотелось менять, добавлять. После того, как баллада была готова, захотелось большего), сделать еще пару композиций и выпустить не один сингл, а сразу EP,  решила сделать себе такой подарок к юбилею – выпустить  сольный мини-альбом. Поскольку времени было мало, полноформатный альбом, который еще в процессе записи, было бы нереально закончить к сроку. Но три песни я точно успевала записать. Однако, жизнь внесла свои коррективы. Основная работа, отнимающая много сил и времени, стала главным препятствием.

В итоге, мини-альбом, который я планировала выпустить к определенной дате, увидел свет только в 2025 году. Также создание обложки отняла много времени, никак не могла найти нужное... Решила не ждать следующего юбилея и выпустила как всё завершила). Что касается песен "Яркий свет" и "Сделай шаг", то тексты изначально были Константином написаны  на английском языке, там совсем другая история была,  они звучали прекрасно. Но я попросила его переделать их на русский. Он не сразу согласился, но мне удалось  его уговорить. Мы обсудили содержание, и работа была завершена.

Примечательно, что русский текст для "Сделай шаг" и "Яркий свет" он написал на моих глазах, всего за полчаса, сидя на диване на репетиционной базе, и получилось именно то, что я хотела. Работа над EP "Сделай шаг" стала для меня по-настоящему увлекательным совместным творческим путешествием. Каждый из нас вложил в этот проект частичку своей души. Для меня каждая композиция – это не просто сочетание звуков и слов, а живое отражение моих переживаний, эмоций и пройденных жизненных этапов.

– Как Вам работалось с Константином и можно ли назвать EP “Сделай шаг” результатом совместной творческой деятельности Вашего тандема? Кто-то ещё принимал участие в записи данного мини-альбома?

– Работа с Константином – это всегда настоящее вдохновение и невероятно продуктивное время. Сотрудничать с ним - одно удовольствие.  Константин не боится брать на себя ответственность и всегда готов идти навстречу новым вызовам. Музыку, текст и аранжировку к моему мини альбому написал он, и это стало для меня настоящим подарком. Его способность улавливать суть моих идей и воплощать их в жизнь с такой легкостью и глубиной поражает. Это чувство полного доверия и взаимопонимания, когда ты знаешь, что будет не просто выполнена задача, а вложена в нее душа. Это бесценно.

Отдельная огромная благодарность моему другу, коллеге и замечательному музыканту Алексею Хужаеву. Его участие в сведении этого мини-альбома стало ключевым, и его вклад неоценим для финального звучания.

– Все тексты написаны тоже Константином, я правильно понимаю? Как проходила работа над лирической составляющей альбома, Вы давали идеи и направление для мысли, а Константин переводил Ваши идеи в рифмы и определённые образы?

– Да, как я уже говорила,  тексты для EP написал Константин. Мы много общались, я делилась с ним своими мыслями, что меня по-настоящему волнует. Константин же сумел очень тонко уловить эти настроения и облечь их в поэтичные строки, создав образы, которые, я надеюсь, найдут отклик у многих. Мне важно было, чтобы слушатель не просто услышал музыку, но и почувствовал её, проникся теми эмоциями, которые лежат в основе каждой композиции.

– Как так вышло, что для Вас стала так актуальна проблема сделать шаг, уйти от чего-то, чтобы прийти к чему-то? Эта ситуация стала итогом долгих и болезненных переживаний каких-то тягостных и не самых приятных событий?

– Тема "сделать шаг" стала для меня очень актуальной, потому что она отражает важный этап в моей жизни. Это не просто уход от чего-то, а скорее осознанное движение вперед, к новому, к себе. Это результат переосмысления многих событий, иногда непростых, но именно они подтолкнули к этому решению. Это про обретение внутренней свободы.

– Можно ли расценивать EP “Сделай шаг” как катарсис, освобождение и шаг к очищению от давних и довлеющих переживаний? Вообще как Вы сама воспринимаете этот альбом, и что он для Вас значит?

– Я бы хотела верить, что EP "Сделай шаг" может стать для кого-то своего рода катарсисом, возможностью освободиться от груза прошлого и начать с чистого листа. Для меня самой этот мини-альбом – это очень личная история, это мой шаг к самопознанию и самовыражению. Он значит для меня очень многое, это как открыть новую страницу в своей жизни.

– Часто музыканты называют свои релизы детьми и говорят, что их творения дороги им как дети. У Вас тоже нечто подобное с мини-альбомом “Сделай шаг”?

– Сравнивать музыку с детьми – это очень точное сравнение. Мой EP "Сделай шаг" для меня действительно очень дорог, как что-то очень личное и выстраданное.

– А какое место занимает в Вашей жизни музыка и насколько она важна для Вас?

– Музыка занимает огромное место в моей жизни, это не просто хобби, это моя страсть, мой способ дышать, чувствовать и общаться с миром. Без нее я не представляю себя. Музыка для меня – это источник вдохновения, она помогает справляться с трудностями, дает силы, когда их совсем нет, и, безусловно, окрыляет. Бывают моменты, когда песня может буквально спасти, дать нужную мысль или просто поднять настроение.

– Говорят, что музыка мотивирует и окрыляет, вдохновляет, а иногда и спасает. А у Вас есть какой-то свой опыт подобного плана?

– Когда чувствую, что энергия на нуле, любимые мелодии словно шепчут: "Ты справишься, держись!". И это действительно работает – после такого заряда бодрости появляется новая волна уверенности. Хотя, признаюсь, иногда хочется просто тишины, чтобы побыть наедине с собой.

Бывают моменты, когда творческий запал угасает, а идеи не спешат появляться. Тогда я обращаюсь к музыке, которая способна пробудить нужные образы и настроения. Это может быть что-то из мира джаза, классики, атмосферные или эпические композиции. Часто после такого погружения в звуки рождаются новые мысли и проекты.

В самые трудные периоды, когда казалось, что выхода нет, музыка становилась моим спасением. Грустные мелодии помогали почувствовать, что я не одна в своих переживаниях, а наоборот, находила утешение в том, что кто-то уже прошел через подобное и смог выразить это в песне. А иногда, наоборот, включаю что-то очень светлое и жизнеутверждающее, чтобы напомнить себе о красоте жизни, даже когда вокруг сгущаются тучи.

Музыка – это действительно невероятно мощная сила.

Конечно, поддержка родных и близких людей тоже играет огромную роль. В этом путешествии бесценна поддержка тех, кто рядом, кто разделяет наши радости и печали, кто готов выслушать и понять. Но даже в моменты уединения, музыка остается тем самым надежным проводником, который помогает найти дорогу к себе.

– А если сравнивать Ваш сольный EP и релизы Храма Заката, релизы других групп, в которых Вы участвовали, будет ли иметь место какое-то различие  в отношении к ним? Есть ощущение, что “Сделай шаг” ближе, роднее и важнее?

– Интересный вопрос!  Каждый проект – это как отдельная глава в моей музыкальной жизни. Да, безусловно, между сольным EP и релизами Храма Заката или других проектов, в которых я участвую, есть определённые отличия. Работа над сольным EP — это уникальный опыт, который позволил заглянуть глубже в собственное творчество и выразить то, что иногда сложно донести в коллективе. В группе всегда присутствует динамика взаимодействия, компромиссы и совместное видение, что, безусловно, обогащает музыку, но одновременно накладывает определённые рамки. Сольный проект — это пространство полной свободы, где можно экспериментировать, исследовать новые звучания и темы, которые близки именно тебе.

При этом нельзя недооценивать важность и ценность работы в группе. Совместное творчество учит гибкости, умению слышать и быть услышанным, а также расширяет горизонты восприятия и помогает расти как музыканту и личности. В этом балансе между сольным творчеством и коллективной работой я нахожу для себя особую гармонию — возможность выражать себя максимально честно и открыто. Никогда не делаю то, что мне не нравится, каждый проект мне дорог.

Основная моя группа Храм Заката, вокалисткой которой я являюсь, уже как родная и многое мне дала в музыкальном развитии. В конечном итоге, для меня главное — это искренность и связь с аудиторией. Независимо от формата и состава исполнителей, я стараюсь вкладывать все свои чувства и переживания, чтобы она могла резонировать с теми, кто её слушает. Для меня каждый проект, будь то моя личная работа или работа в команде, – это всегда шаг в неизведанное, новый путь, который я сознательно выбираю.

–  Что было самым сложным в работе над данным трёхтрековым EP и почему дата релиза то и дело отодвигалась?

– Признаюсь, этот релиз дался нелегко. Главной задачей было довести до совершенства каждую мелочь, чтобы музыка и те чувства, которые в нее вложены, звучали именно так, как я их ощущаю. Это был настоящий вызов – поймать ту самую искру. К тому же, как я уже говорила, релиз затянулся еще из-за работы над обложкой. Я переделывала ее много раз, и каждый раз что-то шло не так, как я себе представляла. Но, как это часто бывает, лучшее решение пришло неожиданно! Моя сестренка приехала ко мне в гости, спонтанно, буквально за пару часов помогла с фотографией и идеей, и обложка наконец-то обрела свою финальную форму. Так что, несмотря на все эти перипетии, я счастлива, что всё получилось реализовать.

– А почему было желание сделать этот EP именно русскоязычным? Это желание быть понятной и петь именно для нашего отечественного слушателя?

– Очень хотела, чтобы EP "Сделай шаг" зазвучал именно на русском языке. Для меня русский – это язык, на котором я могу быть по-настоящему собой, максимально честной и открытой. Я не боюсь, что что-то потеряется или исказится в переводе, ведь именно на нем я могу передать все оттенки своих чувств без остатка.

– Англоязычные версии песен с мини-альбома “Сделай шаг” возможны в будущем?

– Нет, англоязычные версии песен с этого EP я выпускать не планирую. Если уж и будет что-то новое, то это будет совсем другая история, совершенно что-то новое. Пока я даже не думала об этом.

– Насколько Вы удовлетворены проделанной работой и финальным результатом в данный момент и нет ли желания что-то сделать ещё лучше или как-то по-другому?

– Для меня этот проект стал настоящим шагом вперед в плане опыта. Конечно, всегда хочется сделать что-то еще лучше – ведь творчество не имеет границ! Но на тот момент я выложилась по полной, сделала все, что могла. Каждый проект – это как фотография того момента, моего видения тогда. И "Сделай шаг" – это именно такой ценный для меня снимок. Часто, когда переслушиваю, думаю: "А вот тут можно было бы так изменить, а тут эдак..." Но потом понимаю: пусть будет так, как получилось. Дальше – больше!

– Спасибо за интервью!

Алексей "Astarte Eel" Иринеев