«Любовь к Родине – это запах хлеба из детства, дорога к школе и благодарность.» Интервью с ИльинК
Проект ИльинК, чьё творчество в своей палитре простирается от хард-н-хэви, стилистики КиШ и мелодик-металла до мелодик-дэта, уже давно появился в интернет-пространстве, и некоторые его песни даже успели стать почти народными, но не так давно Константин Ильин снова удивил и обескуражил всех, выпустив очень личный и откровенный полноформатник в несколько необычным для себя облегчённом стиле. Альбом посвящён любви к Родине, дому, родным, самым светлым, сокровенным и дорогим воспоминаниям из детства – словом всему тому, о чём у нас сейчас почти не поют в тяжёлой музыке и вообще так редко говорят. “Мой дом” – это не попытка выехать на волне патриотизма и влиться в этот набирающий обороты тренд, это действительно голос души и зов сердца, что-то очень глубокое, личное, живое и трепетное, что так сложно и даже боязно показывать другим. Мы поговорили с Константином про его альбом-откровение и попытались узнать, как же он создавался и с какими мыслями и чувствами музыкант писал все эти песни. Результат превзошёл все наши самые смелые ожидания – получилось даже лучше, глубже и интереснее, чем… Впрочем, давайте просто почитаем ответы Константина и дадим ему возможность самому расставить все точки над “i”.
– Доброго вечера, Константин! Как проводите свою очередную осень и чем занимаетесь в преддверие зимы и нового года?
– Осень у меня всегда какое-то переходное состояние, вроде и устал от всего летнего шума, и в то же время хочется упрямо что-то начинать заново. Сейчас в основном сижу в домашней студии, добиваю новый альбом. Иногда выхожу просто пройтись по парку, послушать, как мокнут листья, это тоже вдохновение, на мой взгляд. Зима уже маячит где-то на горизонте, и мне кажется, что это время подводить итоги, но у меня, как обычно, всё наоборот, снова начинается движуха.
– Давайте начнём с самого начала и немного расскажем об истории проекта ИльинК. С чего всё начиналось, и всегда ли ИльинК был one-man-проектом?
– Начиналось всё с обычной, почти детской мечты в 1999 году, играть музыку, которая будет звучать как-то по иному. Без попытки кого-то копировать. Да, мы играли каверы, но не долго, потом начали писать свой материал. Когда-то была группа, вначале играли больше ближе к стилю панк рок, дальше перешли на более серьезную музыку, рок, металл, хевви метал. Потом, как это обычно бывает, все разошлись по своим делам. Я остался с гитарой и горой недописанных песен. Так и появился ИльинК.
– Что вдохновляет Вас на создание своих песен и какова основная движущая сила у Вас в этом плане, что вас заставляет снова и снова с такой уверенной периодичностью выпускать новые треки и новые альбомы?
– Вдохновение – штука коварная. Иногда оно в звуке старого трека, иногда, в случайной фразе, услышанной на улице. А иногда просто в тишине. Но, я думаю, двигает не вдохновение, а потребность. Как будто что-то внутри не даёт покоя, пока не выскажешь это вслух, не положишь на рифму и аккорды. Музыка для меня, способ разобраться с самим собой, не более и не менее.
– Потребность выразить и высказать себя, как-то реализоваться? Или всё-таки потребность быть услышанным и понятым тоже?
– Наверное, и то и другое. Когда пишешь песню, вроде бы для себя, но всё равно хочется, чтобы кто-то её услышал и понял. Не ради “хайпа”, а ради этого тонкого ощущения: “ага, он понял, о чём я”. Это как разговор через музыку, иногда ведь легче сказать что-то в песне, чем в лицо.
– Какие основные вехи в истории проекта можно назвать важнейшими и ключевыми?
– Каждый альбом, как глава одной книги. Первый, был просто крик, желание заявить о себе. Второй, попытка понять, кто я и зачем вообще это всё. А “Мой дом” стал, наверное, точкой, где я впервые оглянулся назад. Это был момент взросления, не музыкального, а человеческого.
– Как Вам пришла идея создать концептуальный альбом, целиком посвящённый Родине и дому? С чего всё начиналось?
– Это не была идея. Это скорее накопилось. В какой-то момент понял, что всё время пою о дороге, о поисках, а не о том, откуда я вообще ушёл. Тогда и пришло осознание, что пора вернуться к истокам, не в смысле фольклора, а внутренне.
– Время уже не разбрасывать, но собирать камни? Вернуться к чему-то изначальному, чисто человеческому и не замутнённому современными технологиями, стремительным ритмом жизни? Может быть, даже чему-то поучиться у своих предков и в целом почерпнуть из кладезя общечеловеческой мудрости?
– Вот прямо в точку. Мы слишком увлеклись скоростью, залететь в топы, короче всей этой движухой, а в итоге начали терять контакт с самими собой. Когда я писал “Мой дом”, я почувствовал, что хочу именно спокойствия — не в смысле звука, а внутренней. Это возвращение к простым вещам: дом, хлеб, семья, огонь в печке. В них ведь есть всё, что нужно человеку, просто мы забыли это ценить.
– Я правильно понимаю, что для Вас это очень особенный, личный, автобиографичный и исповедальный альбом? Здесь нет каких-то лирических героев, надуманных тем, тут только о себе и о своём прошлом и настоящем?
– Да, абсолютно. Там нет персонажей, только я. Иногда даже слишком откровенно, из-за чего поначалу хотелось многое вырезать, спрятать. Но потом понял: если уж называешь альбом “Мой дом”, надо быть честным до конца.
– А какие моменты хотелось вырезать и спрятать, если не секрет? Какие посылы и моменты в этом альбоме являются самыми откровенными и личными?
– Наверное, самые личные моменты те, что связаны с семьёй. Есть песни, где я обращаюсь к ушедшим, вспоминаю бабушку, дедушку. Это было непросто, потому что такие вещи не играешь, их проживаешь. Когда писал эти строки, пару раз просто останавливался, не мог продолжить. Слишком много чувств. Но потом понял, если всё это убрать, альбом станет пустым. Ведь именно в этих воспоминаниях и есть его душа и смысл.
– Что для Вас любовь к Родине, и как Вам кажется, почему так важно быть патриотом, помнить о своих родных местах, о доме своего детства, о том, где похоронены бабушки и дедушки, помнить их и их вклад в свою жизнь и историю своей семьи?
– Любовь к Родине – это не лозунг. Это запах хлеба из детства, дорога к школе, лица, которые ты помнишь, даже если давно их не видел. Это, наверное, благодарность, без пафоса. И да, важно помнить, откуда ты. Иначе легко потерять почву под ногами, а потом удивляться, почему всё рассыпается.
– А Вы можете назвать себя патриотом? Как Вы вообще понимаете патриотизм?
– Если патриотизм, это любовь без громких слов, тогда да. Но если это превращается в лозунги и показные позы, то нет. Мне ближе ощущение дома внутри, в себе, а не флаг на обложке.
– И можете сказать о себе с чистым сердцем и с полным на то основанием как классик, «дым отечества мне сладок и приятен»? Какие у Вас возникают ассоциации в связи со словом «Родина», в связи вот с этим словосочетанием «дым отечества»?
– Скорее, да. Хотя дым, он ведь разный бывает. Иногда это дым костра, где ты греешь руки, а иногда то, от чего слёзы наворачиваются. Но всё равно родной. Даже если больно, всё равно тянет туда.
– А какие у Вас самые яркие и счастливые впечатления из детства? Какие самые яркие воспоминания из той поры?
– Наверное, летние каникулы у бабушки. Запах скошенной травы, потрескавшийся магнитофон, который жевал кассеты, и эти бесконечные разговоры за ужином. Тогда всё казалось простым, и, наверное, я до сих пор в песнях туда возвращаюсь.
– Ваш родной город это Одинцово? Или всё-таки детство прошло где-то в другом месте?
– Да, Одинцово. Маленький, но свой. Хотя жизнь потом мотала по разным местам, но именно там впервые услышал, как звучит электрогитара на дворовом концерте. С тех пор всё и закрутилось.
– И Вы по-прежнему живёте в том же самом доме, в котором прошло детство?
– Да. Я ведь уезжал, как и все, наверное, в поисках чего-то нового, большого, городского. Казалось, что там, впереди, всё, приходи и забирай. А потом понял: настоящее уже было там, позади. И я вернулся. Теперь снова живу в отчем доме, в тех же стенах, где звучали первые аккорды и где когда-то мечтал стать музыкантом. Забавно, но только после всех этих лет я понял, что дом, это не просто место. Это корни. И пока они живы, жив и ты сам.
– Дома и стены помогают? А бывает ощущение, что у дома есть какой-то особый дух, почти живая душа… характер что ли… какая-то особая индивидуальность такая? Бывает ощущение, что только дома можно быть по-настоящему счастливым, а если уедешь в другое место, лишишься чего-то очень важного и существенного?
– Очень помогают. У дома есть свой характер, и чем дольше ты живёшь, тем сильнее это чувствуешь. Он будто помнит, запахи, голоса и даже молчание. Иногда заходишь и ловишь ощущение, что тебя ждали. У меня бывает, сидишь ночью на кухне, и вдруг такое чувство, будто стены дышат вместе с тобой. Думаю, в этом и есть магия дома: он не просто укрывает, он впитывает твою жизнь и потом возвращает её в нужный момент.
– А почему альбом “Мой дом” получился таким сдержанным в плане стиля и звучания? Там нет экстремального вокала, нет слишком тяжёлых песен. Это происходит из понимания, что разговор о своём доме, о важном и священном не должен вестись в каких-то экстремальных и слишком кричащих тонах?
– Да, абсолютно. Я просто не мог кричать о таких вещах. Когда говоришь о доме, о своих, это ведь не протест, это исповедь. Там не место агрессии, только спокойное присутствие. Поэтому всё вышло мягче, чем ожидали даже те, кто помогал сводить. Иногда сила в молчании, знаешь? В тишине.
– Какие необычные музыкальные решения, на Ваш собственный взгляд, присутствуют в альбоме “Мой дом”?
– Ну, например, я впервые позволил себе почти полное отсутствие перегруза. Вместо тяжёлых риффов, акустика, струнные, живые шумы. Там даже есть запись старой двери, которая скрипит у меня дома, она в одной из песен встала, как будто так и надо. Я вообще люблю, когда звук становится частью пространства, а не просто инструментом.
– Эти эксперименты и нововведения были целенаправленными и продуманными или что-то происходило и случалось само собой по ходу работы над альбомом?
– Скорее второе. У меня редко бывает план. Всё рождается в моменте. Иногда ошибка в записи оказывается лучшим фрагментом трека. Так и тут, многое произошло случайно, но совпало по настроению.
– А не было мыслей о том, что Вы заходите на территорию Шамана и Татьяны Куртуковой? Не было вот такого подспудного ощущения, что в чём-то и где-то пересечения по тематике и звучанию с ними неминуемы?
– По правде говоря, я даже не слушал их специально, возможно, где-то и слышал у кого-то, но включи ты их мне специально, я даже и не пойму, что это был там Шаман или Куртукова. Я не очень воспринимаю “новую” музыку, я старой закалки и лучше послушаю Avantasia или Iron Maiden.
– Как Вам кажется, получилось ли у ИльинК на альбоме “Мой дом” спеть о том же самом лучше, чище, интереснее и правдивее, чем у Шамана?
– Не знаю, лучше ли просто по-другому. У меня Родина – это кухня у бабушки, старая гитара и мокрая трава. А не сцена и свет прожекторов.
– А как думаете, почему в наше время в рок-музыке и в метал-жанрах отечественной сцены так редко кто-то поёт о доме, о любви к Родине, о патриотизме? И почему далеко не всегда песни на такие темы выглядят так убедительно и интересно, как того хотелось бы?
– Наверное, потому что это тонкая тема. Можно легко скатиться в пафос или в пропаганду. А рок всё-таки про свободу, про личное переживание. Поэтому те, кто чувствует искренне, стараются не говорить громко, чтобы не быть неправильно понятыми. Но мне кажется, сейчас время наоборот, говорить тихо, но по сути.
– Какая песня с альбома “Мой дом” Вам самому нравится больше всего и почему?
– “Рассвет над деревней”, там есть ощущение возвращения. Я писал её ночью, почти шёпотом, и помню, как вдруг накрыло, будто сам с собой поговорил спустя двадцать лет. В ней нет ни одной лишней ноты, всё как дыхание.
– А над какой из песен с альбома было сложнее всего работать?
– Самой трудной, пожалуй, стала “Рассвет над деревней”. Вроде бы песня простая, тихая, без каких-то сложных аранжировок, но в ней всё держится на ощущении момента, на дыхании утра. Там нет места фальши: если сыграешь хоть чуть-чуть не в том состоянии, всё развалится. Я долго не мог поймать нужное настроение, это ведь не просто про рассвет, это про внутреннее пробуждение, про ту секунду, когда сердце вдруг вспоминает, зачем оно вообще живёт.
Запах дыма, скрип телеги, туман над лугом, всё это из жизни, не придумано. Хотелось передать ту самую “изюминку”, где ты с гармонией с душой, где тебе хорошо и спокойно. Наверное, поэтому и было сложно: сделать просто, самое трудное.
– А песню тоже записывали на рассвете или всё-таки нет?
– Нет, не на рассвете, хотя было бы символично. Но по атмосфере, почти так. Я записывал её ночью, когда весь мир уже спит, а за окном только лёгкий свет фонаря и шорох ветра. Это, наверное, самое близкое состояние к рассвету, когда внутри всё замирает, и рождается тишина. Именно из неё и вышла песня.
– Можете вспомнить какой-нибудь очень счастливый, важный и характерный рассвет в родных краях? Каким он был?
– Да, помню один. Это было летом, я тогда гостил в деревне у бабушки, ещё подростком вставал очень рано, просто чтобы побыть одному. Вышел за деревню, сел на старый мост через речку. Вокруг туман, трава мокрая, солнце только-только касалось горизонта. И в тот момент я вдруг понял, что вот она, жизнь. Никаких слов, никаких мыслей, просто дыхание земли и свет. С тех пор рассвет для меня, не время суток, а состояние души.
– Вообще были какие-то трудности с альбомом “Мой дом”? Может быть, сложности с тем, чтобы адекватно реализовать и выразить какие-то свои впечатления и ощущения, воспоминания?
– Да, было. Главная сложность, не скатиться в сентиментальность. Очень легко, когда говоришь о доме и детстве, начать поддаваться ностальгии. А я хотел, чтобы это было не про жалость к прошлому, а про принятие. Про тепло, а не грусть.
– А можно ли охарактеризовать и описать альбом “Мой дом” через слово «принятие»? Вообще какими тремя словами Вы бы описали этот полноформатник? Какой он?
– “Принятие” точно одно из них. Ещё, пожалуй, “тепло” и “память”. Этот альбом про то, как перестаёшь спорить с прошлым и начинаешь благодарить его. Про то, как внутри становится тепло, но не пусто. Это музыка, где нет героев, есть просто человек, который наконец-то смог понять, принять своё прошлое и научился быть собой.
– А можете представить себя выходящим с материалом альбома “Мой дом” на большую сцену? Скажем, на Интервидение наше или в эфир Второго канала на центральном телевидении в программу к Малахову? Нет скованности и какой-то робости в том, чтобы транслировать от первого лица вот все эти песни на огромную аудиторию с ТВ-экрана?
– Мне сложно это представить. Эти песни слишком личные. Но если вдруг случится, я бы вышел, не ради пафоса, а ради того, чтобы напомнить людям об их корнях: простые слова тоже имеют силу.
– А как думаете, насколько было бы уместно вот так петь эти песни о доме и детстве за столом у Малахова или на сцене Интервидения? Есть ощущение, что это было бы хорошо и правильно?
– Если бы это выглядело искренне, то думаю да, уместно. Но проблема в том, что телевидение часто больше всё делает на оборот, преподносит не с той стороны, тем более такие шоу, потом тебя еще обвинят, что ты там якобы что-то пропагандировал. А эти песни, они из другой материи. Им нужна другая аудитория, а не аплодисменты в три секунды после куплета.
– А вот можете как-то прокомментировать негативные комментарии по поводу альбома “Мой дом” от некоторых слушателей и утверждение, что альбом получился попсовый?
– Я спокойно отношусь к таким комментариям. Не всем ведь может понравиться одно и то же. Да, альбом получился мягче, спокойнее, чем мои прошлые работы, но это не попытка “попасть в мейнстрим”. Просто мне тогда хотелось “выговориться”, искренности, без тяжести и надрыва. Иногда простые песни кажутся людям попсовыми, но для меня в них настоящие чувства, без показухи. Я не стремился понравиться всем, я просто сделал так, как подсказывало мне сердце.
— Как песни с альбома восприняли близкие — жена, дети? Какие песни им нравятся больше?
– Самое интересное, что близкие почувствовали этот альбом даже раньше, чем я сам осознал, каким он получился. Они не анализировали, не разбирали тексты, просто слушали. Жена сказала, что это, наверное, первый раз, когда я не пытаюсь никому ничего доказать, а просто говорю то, что действительно думаю. Дети слушают по-другому, у них нет каких-то сравнений, нет ностальгии. Им нравится “Рассвет над деревней”. Говорят, что от неё "веет добром и немного грустью". И я рад, что именно они приняли эти песни первыми. Ведь если уж дома тебя поняли, значит всё не зря.
— А можно ли сказать, что “Мой дом” записан для родных и близких?.. Вообще — для кого он?
– Наверное, да, но не только для них. “Мой дом” это, скорее, письмо тем, кто когда-то был рядом и тем, кто рядом сейчас, но, может быть, не всегда это замечает. Это альбом о связи, которая не рвётся, даже если люди уходят, или расстояния становятся большими. Для жены, для детей, он как напоминание: что бы ни происходило, вот наш дом, наш корень, когда мы вместе, то преодолеем все трудности. А вообще он для любого, кто когда-нибудь чувствовал тоску по дому, не только в географическом смысле, а по внутреннему дому, где всё настоящее. Если эти песни помогли хоть одному человеку почувствовать, что он не один значит, всё получилось.
– Что в самых ближайших планах?
– Хочу немного сменить атмосферу. Не то чтобы убежать от темы дома, просто дать ей отдохнуть. Сейчас работаю над материалом, где больше драйва и шикарных соло. Хочу наконец-то закончить англоязычный альбом, над которым работаю вот уже больше года.
– Как Вы думаете, будете ли Вы ещё возвращаться к теме Родины и любви к своему дому, к тем темам, которые поднимались на альбоме “Мой дом”? Осталось ли что-то за кадром, что-то невысказанное и нереализованное на эту тему?
– Скорее всего, да. “Дом” ведь не закрывается. Дом – это не точка, а запятая. Просто иногда нужно выйти за порог, чтобы потом снова захотеть туда вернуться.
– А в данный момент на какую тему хотелось бы творить и записать в итоге альбом? Есть ещё какие-то концептуальные задумки такого рода, которые затем смогли бы стать вот таким увесистым и насыщенным смыслами полноформатником?
– Есть. Рабочее название “World of Shadows”. Пока не знаю, во что это выльется, но там будет больше пространства, больше воздуха. Я хочу записать альбом, где чувствуется расстояние от города до леса, от человека до человека, сила, мощь и глубина души!
– А о каких тенях там пойдёт речь? Это про мир иллюзий, мир соблазнов или про что-то ещё?
– Про всё вместе. Про те тени, что живут внутри нас. Иногда это страхи, иногда сомнения, иногда просто усталость. Мы все прячем тьму под масками, вот я и хочу эту тему потрогать. Не чтобы пугать, а чтобы показать: даже в темноте есть свет, просто не все его видят.
– Как Вам удаётся совмещать под эгидой ИльинК такие разные темы и направления. Эстетику в духе КиШ и патриотизм "Моего дома", почти дэт и романтичные баллады"?
– Это, наверное, мой любимый вопрос! Потому что в этом, по сути, весь ИльинК это противоречие моего внутреннего мира.
Знаешь, я просто не умею мыслить категориями жанров. Музыка для меня не костюм, который надеваешь под настроение, а состояние. Иногда хочется рычать, потому что внутри бурлит злость и энергия, отсюда тяжёлые треки, почти дэт. А иногда наоборот, всё становится тихим, и ты садишься с гитарой, играешь пару аккордов, и вдруг выходит баллада. И вот она честная, душевная, от чистого сердца.
Что касается КиШ, я вырос на них. В детстве для меня это была не просто группа, это был портал в другой мир, где можно быть странным и не стыдиться этого. Наверное, этот дух жуткого театра, немного балагана, немного грусти, он так или иначе остался во мне.
А “Мой дом” это уже другая сторона той же монеты. Это взросление. Когда перестаёшь бегать от себя, начинаешь принимать всё и светлое, и тёмное. Поэтому я не вижу противоречия между патриотизмом и романтикой, между тяжёлым и лиричным. Всё это части одной души. Просто в разные дни она звучит по-разному.
Если коротко, я не совмещаю. Я просто не разделяю.
– Какого вопроса Вы больше всего ожидали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?
– Наверное, “А зачем вам всё это?” я часто сам себе его задаю. И каждый раз отвечаю по-разному. Но, кажется, суть в том, что я не умею не писать. Это мой способ дышать.
– Спасибо за интервью, Константин! Очень понравилась и порадовала наша сегодняшняя беседа. Давно не было такого. Всё очень искренне, доверительно, правдиво, по-настоящему и тем особенно ценно.
Алексей "Astarte Eel" Иринеев
Интервью опубликовано в журнале Rockcor N8 (2025). Заказать журнал:
https://www.rockcor.ru/index.php?do=feedback#zakaz
