«Сложно в чём-то винить искусственный интеллект, когда естественный творит дичь!» Интервью с Юрием Собакиным и Константином Федоренко (ПолурAIспад)
Чем больше времени проходит, тем острее и принципиальнее ставится вопрос нейросетевой музыки и участия искусственного интеллекта в создании музыкальных композиций. Насколько это приемлемо? Насколько это творчество и музыка вообще? Какова роль человека и его креативных способностей во всём этом? Есть ли хоть какая-то объективная культурная ценность у ИИ-треков? А что такое вообще ИИ-трек: когда люди обрабатывают свои демки или черновые записи в нейросетях или просто: «нажал на кнопку – получил результат?» Где граница? С каждым днём вокруг всё больше приверженцев AI-композиций, всё больше их принципиальных противников, и сегодня мы предлагаем вам прочитать большое и честное интервью с участниками ИИ-проекта ПолурAIспад Юрием Собакиным и Константином Федоренко, которые очень интересно и подробно ответили на все мои самые каверзные вопросы про ИИ-творчество. Кстати, в подготовке интервью принял участие Константин Ильин из ИИ-проекта ИльинК, который тоже добавил нашей беседе немало остроты и важных нюансов. В итоге получился просто отличный и обязательный к прочтению текст, который наверняка никого не оставит равнодушным.
— Доброго вечера! Как проводите очередное лето своей жизни и как у вас в данный момент с творчеством и вдохновением для такого творчества?
Юрий: Провожу его достаточно меланхолично, решая кучу разных жизненных и рабочих нюансов, с творчеством не связанных или связанных косвенно. Не думаю, что достопочтенным читателям интересно свободное время.
А вот с вдохновением сейчас чуточку сложнее. После полутора лет работы над тем «три-ипи-шием» и закрытием прошлого альбома, который вы в одной из статей назвали «провокационно-металлическим» мне кажется, что в плане создания нового музыкального материала (напомню, что большинство песен ПР – это так или иначе развитые нейросетями и другими страшными механизмами мои и Костины музыкальные наработки), так и в плане написания лирики. Не творческий кризис, а скорее ощущение «блин, я же всё вам сказал и показал, зачем уходить в самоповторы». Коммерческой составляющей мы не имеем, а делать песни просто ради того, чтобы делать песни... можно, а зачем? Поэтому, когда три ЕР были закончены, я просто экспериментирую со всем, с чем только можно. В результате этих экспериментов появились две очень странных вещицы, которые, может быть когда-нибудь будут опубликованы.
Константин: Я в свою очередь могу сказать, что лето оказалось лично для меня довольно оптимистичным. Как и Юра, в плане вдохновения я чувствую, что с триптихом "Что делать" мы достигли некоторой важной точки в нашем творчестве, и пока что неочевидно, что делать дальше. Это чувство только усиливается тем, что мы пришли к выводу, что общая смысловая "арка" наших альбомов — "Время для мёртвых идей", "Про бога и говно" и "Что делать?" — также завершилась.
Однако наши эксперименты продолжаются, и, в свою очередь, не исключено, что работа над ними подтолкнёт нас к новой смысловой фазе "основного" творчества.
— Меняется ли как-то Ваше мировоззрение с течением времени и влияет ли на этот процесс количество реализованных и законченных релизов ПолурAIспада?
Юрий: Зимой, когда было холодно и грустно, я полистал одну свою соцсеть, которую веду почти 20 лет, и в очередной раз сам себе подтвердил, что с мировоззрением у меня с младых ногтей полная стабильность. Естественно, что-то расширяется и дополняется, но разворотов на 180 градусов в жизни не было. Даже, пожалуй, на 90.
Очень хорошо ложится в пример музыка. Я всегда хорошо воспринимаю что-то новое (в моей подборке любимых треков на Spotify куча песен молодых групп со всех уголков Земли, вышедших в 25, а то и в 26 году), но вышедший на днях свежий альбом Роллингов мне в разы дороже. Есть такое исследование, если вкратце: “Человек прекращает пополнять плейлист в 33 года”. Я бы сказал, скорее к 33 годам формируется то, что ты из плейлиста никогда не удалишь, а дальше - меняющиеся гости. Так и со всем остальным.
Релизы ПР на мировоззрение никак не влияют, они – его следствие, а не причина.
Константин: А я бы в свою очередь сказал, что моё мировоззрение очень даже менялось со временем. Это касается как общественных, так и философских взглядов, и влияют на эти изменения как прочитанные книги, так и искусство другого рода, и реальность, данная нам в ощущениях. И на творчество это, конечно, влияет.
Например, не могу сказать, что даже пять лет назад я, со своей любовью к сложной образной литературе, мог бы представить, что буду писать структурно простые тексты вроде "Что делать?" или "Сайгона". Очевидно, я повзрослел и понял, что какие-то вещи лучше всего доносить именно в такой форме. Более того, к социальной лирике в целом у меня отношение было гораздо более скептическим. До последних лет, когда стало очевидным, что "конца истории", увы, не случилось. Буквально вчера я посетил сеанс "Одиссеи" Нолана - и это тот же классический фильм лучших голливудских времён об ужасах войны и о потере человеческого облика. Очевидно, великие художники нашего времени тоже ощущают, что людям снова нужно втолковывать те послания, которые десятилетиями казались очевидными и универсальными.
— Как меняется в последнее время Ваше восприятие взаимодействия с нейросетями и само это взаимодействие?
Юрий: Технически за 4 года все нейросети – от музыкальных до графических сильно развились. Раньше, чтобы превратить набросок или художественный свист в партию инструмента требовались месяцы, теперь иногда на этот процесс уходят дни. Но это всё техника. Ощущения того, что они вышли на какой-то принципиально новый эволюционный этап – нет и не предвидится.
Хотя ок, проверяя некоторые аналитические отчеты в ГПТ, я стал чаще иронично-одобрительно материться.
Константин: В профессиональном отношении я ожидал, что на них можно будет положиться в большей степени. С одной стороны, плохо, что нейросети довольно много ошибаются, с другой — это уменьшает вероятность массовой замены работы "белых воротничков" на ИИ.
В творческом отношении — за эти годы музыкальные нейросети научились выдавать материал, гораздо более близкий к готовому демо, при меньшей затрате усилий и времени автора.
— Есть ли у Вас сейчас ощущение, что нейросети умнеют, эволюционируют, ещё чуть-чуть, и они смогут не только конкурировать с человеком, но и превзойти человеческую цивилизацию? И как вы относитесь к начавшейся «войне живых музыкантов против нейромузыки», к аргументам, что нейросетевые песни воруют слушателей и деньги
Юрий: Вернусь к прошлому вопросу, нет. Технически очень улучшаются. Но ни о какой конкуренции с человеком не идёт и речи. (И далее я приготовил очень длинный, на пару страниц рассказ про эту войну, но понял, что мы не об этом, и разговаривать тут про стриминги и концерты, про то, кто на самом деле в топах – не для этого интервью. Тема для какой-то отдельной статьи, которую я когда-нибудь обязательно напишу. Пока лень).
Поэтому ограничусь коротким ответом. К данной войне я отношусь по принципу: «Господи, как же мне по хрену!» Я видел пару рилсов в начале этого года – от одной и другой стороны. Как бы сказать повежливее, чтобы не обидеть ни одну из сторон… всем больше нравится быть блогерами и критиками, во! Правда, по факту получилось, что нет ни музыкантов, ни блогеров, ни критиков, а есть только хейтеры и нытики (что в принципе одно и то же).
Я ни в коем случае не утверждаю, что музыкант должен быть просто болванчиком с инструментом. Я напротив, считаю, что человек, который как-то высказывается творчески, может и должен транслировать свои идеи не только в песнях, но и в интервью, записях в соцсетях и блогах, и тому подобное. И ладно, я это скажу. Я не умею разделять музыканта и его общественную позицию. Были случаи в жизни, когда я практически переставал интересоваться творчеством нравившихся мне музыкантов, потому что они начинали декларировать или что-то прямо противоречащее моим убеждениям, или же что-то откровенно анти гуманистическое. И нет, не “было бы лучше, если бы они пели, плясали и молчали”. Напротив, спасибо, что высказались. Образ стал полным.
Но когда из творчества у тебя пара песен, и все силы уходят на соцсети, где ты месяцами, а то и годами рассказываешь только про свои любимые группы, критикуешь свои нелюбимые, критикуешь других критиков, что-то обозреваешь — окей, один вопрос — кто ты сам? Точно музыкант? Большой привет сквозь века Хармсу.
Мы используем инструмент для того, о чем говорилось выше. Если кто-то считает, что этот инструмент его грабит – подайте в суд на разработчиков как Sony. Если кто-то считает, что их грабим непосредственно мы – свяжитесь с нами на Spotify, там вроде есть контактный e-mail. Или нойте дальше. У вас это неплохо получается.
— Бывает ли такое чувство во время работы над треком, что ИИ — это полноценный партнёр и полноправный участник творческого процесса?
Юрий: Абсолютно также как моя midi-клавиатура, как микрофон, куда я пишу вокальные линии, как плагины для сведения. Инструмент.
— А нет ли ощущения, что искусственный интеллект и нейросети с течением времени начинают вызывать у вас больше симпатии и больше уважения?
Юрий: Как и микрофон.
— Можно ли сказать, что материал ПолурAIспад становится круче и мощнее в силу того, что нейросети становятся круче и мощнее?
Юрий: Смотря что понимать под материалом. Если основные мелодические линии, тексты и прочее – нейросети тут не при чём. Если уровень звучания – то да, новая ЕР-шка явно слушается лучше и сочнее первой демки. И сетки стали технически лучше, и в постобработке, сведении и прочем я немного, но преуспеваю. Но сейчас как мне кажется, мы подошли к пределу. Лучше (в нашем понимании лучше) нейрокомпонент уже не станет. Это все равно не может звучать как песня, записанная ХОРОШИМИ музыкантами. Как механизм для реализации идей за неимением лучшего – да, я считаю, что это оправданно. Потому что иногда это сильно лучше, сильно разнообразнее, и главное СИЛЬНО ЖИВЕЕ, чем то, что делают НЕ САМЫЕ ХОРОШИЕ музыканты. Не самые хорошие, кстати не всегда прямо коррелирует с НЕ САМЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ. Но я ещё раз протранслирую мысль, что дальше в том же режиме “мы и компьютеры” вряд ли что-то будет кроме закрытия старых долгов. Не потому что я больше не верю в нейросети, скорее потому, что если не выводить проект в “живое исполнение”, он себя исчерпал. На сегодня мне кажется так.
— А в чём главный недостаток нейросетевой музыки, как считаете? В чём она ощутимо и принципиально уступает музыке, созданной хорошими и настоящими музыкантами?
Юрий: Смешно то, что при должном умении, при использовании в создании своих наработок, композиционно генеративная музыка (я вроде говорил, что до по-настоящему ИИ-музыки нам ещё далеко) уже может не уступать «живой». А вот технические нюансы есть. И очень сильные нюансы.
— Многие ругают ИИ-музыку за очень пластмассовый и плоский звук. Как считаете, в чём саунд ИИ-треков реально хуже композиций, сыгранных на живых инструментах такими же живыми людьми?
Юрий: Вот тут как раз о технических нюансах. Главная особенность всех моделей, всех программ в том, что они создают трек «целиком», и уж потом это «целиком» можно разделить на дорожки. Отсюда на этапе уже сведения и мастеринга возникают и пресловутые «пластмасса и песок», и сужение частотного спектра, и прочая, прочая, прочая. Многие люди этого не замечают на самом деле, ибо в последние годы немало музыкантов привыкли работать с живым звуком на «отвали» и напихали слушателю в уши столько многократно переваренного кала (ПРОСТИТЕ МЕНЯ ЗА ЦИТАТУ ИЗ ГОБЛИНА!), что иногда технические огрехи suno-udio-flow треков — это сильно меньшее зло.
Но любой профессионал заметит. И если он поделится с людьми этим знанием, они будут легче находить «ИИ-саунд». Иногда даже в не ИИ-треках, но это опустим. (смеётся)
— А вам самим нравится, как звучат композиции ПолурAIспада, не раздаражает этот ИИ-звук?
Юрий: Некоторые композиции удалось довести до уровня «да, именно оно, и звук именно тот, который нужен». Некоторые - не до конца, я ещё не «настоящий сварщик», а других звукачей в наличии нет. А вот в некоторых я сознательно выпячиваю ИИ-артефакты вперёд, и это как ни странно, работает.
Константин Ильин: Где для вас проходит граница между "я написал песню с помощью ИИ" и "ИИ написал песню за меня"?
Юрий: Нижний уровень границы “это мой трек, сделанный с помощью ИИ”, когда есть хотя бы махонький ритмический рисунок или кусочек вокальной линии. Если вся музыкальная часть основана только на работе с промптом, какой бы долгой она ни была, здесь уже “композитор” — это ИИ, и такой трек этично помечать как full AI generation.
Константин Ильин: Можете на примере одного трека разобрать весь путь: что сделали вы, что сделала нейросеть и что после неё пришлось переделывать?
Юрий: в нашем телеграм-блоге я рассказывал немало таких историй. Но вам – прямо новейшую. В грядущей ЕР-шке будет песня, которую написал мой друг и соавтор Слава Тювин за несколько месяцев до смерти. Я в том году рассказывал, что как раз в последние месяцы его жизни мы возобновили репетиционный процесс. Но от этой песни остался совсем черновичок, записанный под акустическую гитару на диктофон. Я весь прошлый год учился в нейро- и не нейропрограммах реставрировать голоса. А в декабре мне этот черновик попался на глаза, и он подходил и для доделывания последней славиной песни, и логически хорошо попадал в «Что делать-2». Я чистил голос, на основе вокальной линии славы сделал простенькую предаранжировку в «гараже», скормил это всё нейронкам, через несколько месяцев песня почти получалась. И тут у меня возникла идея дописать туда «вокально-инструментальный бридж». Сначала я прописал его также на диктофон в тот же черновичок, чтобы исходный материал был максимально единым, и понеслось всё по новой. Но нейронка в этом случае особо не «уходила в дебри», фактически четко выполняла задания по очистке и развитию и в основном приходилось править, улучшать, но не переделывать.
Константин Ильин: Было ли такое, что ошибка или артефакт нейросети неожиданно становились одной из лучших музыкальных находок?
Юрий: Как раз продолжим рассказ об этой песне. Но внезапно в финальную дорожку вокальной линии нейросеть вставила три секунды грустно-зловещего смеха в конце натурально Славиным голосом. Никакого смеха не было нигде – ни в исходном черновике, ни в моем бридже, ни в промптах. Но он получился настолько органичным, настолько идеально завершающим песню и переводящим к следующей, что я его оставил.
Константин Ильин: Насколько далеко, на ваш взгляд, вообще должна заходить постобработка нейросетевой музыки? Есть подход, при котором результат генерации воспринимается почти как готовая запись, а есть другой, когда это лишь исходный материал, трек разбирают на стемы, отдельно обрабатывают вокал и инструменты, что-то заменяют, пересводят и фактически собирают заново. Какой подход ближе ПолурAIспаду?
Юрий: Я резал треки на стемы, еще когда это не было мейнстримом. Даже в абсолютно технически устаревшем дебютнике все треки резались на хоть какие-то дорожки logic-ом и парой noname – программ (нейронки тогда не умели), и что-то я там пытался сделать. Но внезапно на «Что делать?» есть две песни(причем достаточно сложные), которым постобработка не понадобилась, кроме финального альбомного мастеринга. Поэтому: подход с постобработкой ближе, но бывают исключения. (Интересно, найдет ли кто именно эти песни, когда выйдут все три EP?).
— Как вам кажется, в какую сторону меняется восприятие нейросетевой музыки среди слушателей? Есть ощущение, что нейросети всё прочнее входят в нашу жизнь и теперь это уже стало нашей новой реальностью, с которой придётся мириться и жить абсолютно каждому?
Юрий: Среднестатистическому слушателю очень не нравится нейросетевая музыка, когда ему говорят, что это нейросетевая музыка. Если среднестатистическому слушателю подсунуть неизвестную ему ранее песню «настоящего» исполнителя, и сказать, что это нейросеть, он и скажет «фу», и найдет там своим самым чутким ухом кучу артефактов. В то же время, когда этот среднестатистический слушатель слушает радио или волну в стриминге, и ему там попадается нейропесня, он, не зная об этом, спокойно ее послушает или даже лайкнет. Такой вот (не)парадокс. Мне это очень напоминает хемофобию, связанную с продуктами питания, когда человек ни за что не купит продукт, в составе которого есть Е330 (Е-шки, травят), но с радостью и с присказкой: «Во, настоящее» возьмёт продукт, где в составе прописана лимонная кислота.
Мы с самого первого релиза всегда указывали (да одно название чего стоит) что это AI-технологии. Дураки, наверное. Надо было врать и стричь купоны. Вон, я у вас на Астарте нашел пару интервью с нейропроектами, которые ни словечком, ни вздохом себя не выдают. Это глыбы, это матёрые человечища (нет).
Но вообще с нейромузыкой интересно вот что. Разумеется, там есть тонны и тонны низкокачественного контента, а то и откровенно мошеннического контента (как собственно и в любой технологии), но за последние 3-4 года именно среди нейропесен других авторов я слышал что-то действительно ИНТЕРЕСНОЕ в плане и музыки, и нарративов. Вот еще раз, как будто туда пришли те люди, которые хотят делать что-то другое и настоящее, в отличие от тех мальчиков и девочек с микрофонами или гитарами, которые уже лет 15 воспринимают творчество как некий маркетингово-технический процесс, и по факту мертвее, чем любая нейросеть.
А на второй вопрос отвечу историей из детства. Году вроде в 2001 у нас в школе было что-то типа «круглого стола» на тему: «Интернет — наша новая реальность». Как человек распорядится этой реальностью – вопрос другой.
Константин: "Скоро ничего не будет, одно сплошное телевидение". Да, нейросети становятся частью реальности, нет, они никуда не денутся. Меня раздражает их неумелое использование, например, малыми бизнесами, создающими в ИИ примитивные и кривые постеры или вывески. Вместе с тем, уже есть исследования, которые показывают, что подавляющее большинство людей неспособны отличить нейросетевую музыку от живой. Известный звукорежиссёр Рик Беато неоднократно говорил, что на нынешнем уровне развития нейросетей даже он на хорошей аппаратуре не сразу мог бы заметить эти отличия.
— А лично Вы не будете против, если Ваши любимые группы вдруг полностью переключатся на создание треков с помощью ИИ? Можете представить себе, скажем, новый альбом Metallica, целиком созданный и записанный нейросетью?
Юрий: А кто я такой, чтобы Хэтфилду указывать, что ему делать? Но представлять я себе такое не буду, потому что это нереально. Зачем группе уровня «Метлы» (подставь на это место любого топа) нейросети для создания дорожек? Хотя, если вдруг деды захотят угореть… ну, значит, угорим вместе с ними. На отличненько.
Константин: Давайте начнём вот с чего. Тот же Беато справедливо говорит, что использование ИИ в процессе продюсирования музыки уже стало нормой. Мы видели нейросетевой клип от ДДТ, альбом известного исполнителя, для которого он использовал нейросети, чтобы разложить старые песни на дорожки и их вычистить, и последнюю песню The Beatles, для которой дорожка голоса Джона Леннона была выделена из его старой демки.
Нужен ли профессиональным музыкантам ИИ для записи инструментов или аранжировки? Полагаю, нет. Вместе с тем, это инструмент-"демократизатор", как ранее библиотеки сэмплов, позволяющий сольным музыкантам и непрофессионалам создавать богато аранжированные треки.
— Я вот вчера прочитал в очень достоверных источниках, что последний альбом «роллингов» был на самом деле полностью создан нейросетью... А вы заметили это, когда слушали его?
Юрий: Да, есть такая информация. Только не про последний альбом, а про американскую версию первого альбома, и, поговаривают, что саму группу Rolling Stones, придумала нейросеть на лампах, чтобы хоть как-то противостоять битлам.
— Ваше восприятие мира, развития нашей цивилизации и искусственного интеллекта можно в целом охарактеризовать как оптимистичное или пессимистичное?
Юрий: Мира и развития цивилизации как пессимистичное. У меня стойкое ощущение, что всё летит известно куда, и мы идём к грустному финалу. ИИ на данном этапе – это всего лишь один из появившихся инструментов, он тут не при чём. Сложно в чём-то винить искусственный интеллект, когда естественный творит дичь.
Константин: "Конца истории", увы, не случилось; вместе с тем, любые долгосрочные прогнозы, включая пессимистичные, не учитывают "неизвестные неизвестные". То есть неопределённые факторы, о которых мы заранее не знаем ничего. ИИ стал таким фактором для мировой экономики и науки, например, и уже сейчас приносит много пользы в передовых медицинских исследованиях.
— Трудно не заметить, что творчество и творческое сотрудничество с ИИ приводит у вас буквально к фонтанированию идеями, буйству подкорки и маниакальному свечению на фоне ощущения собственной гениальности... Как самим вам кажется, есть что-то такое?
Юрий: Где вы это заметили, интересно? Я по итогам трёх последних лет могу сказать, что адски задолбался, и уже как тот доктор из анекдота не могу смотреть ни на инструменты дома, ни на дорожки в программе без нервного подёргивания глаз. У меня, да и у Кости, банально нет финансовых возможностей, чтобы привлекать к проекту сторонних музыкантов, аранжировщиков, звукорежиссеров и прочую братию. Поэтому приходится всё; когда хорошо, а когда плохо, осваивать самому. То, что я что-то при этом сочиняю и пишу – да, у меня была пауза в 6-7 лет однажды, куда без этого. Но стимулом для нового, скажем так, этапа творчества стал вовсе не ИИ. Все же всё понимают, да?
А гений – это Игорь Матвиенко. Придумать «Иванушек Int.» и «Любэ», неиронично писать для тех и для других песни, которые орала и орёт вся страна – вот это гениальность.
Константин: Мы склонны довольно трезво оценивать свои способности, так что, кроме фонтанирования поэтическими и музыкальными идеями в прошлые годы, всё вышеописанное нас не касается.
— А как вы понимаете борьбу нейромузыки с нейрослопом?
Юрий: Ха, приятно осознавать, что вы прочли пресс-релиз к синглу «Смерть на выдумки хитра». Там речь шла чуточку о другом; что в наши дни стало слишком много любого слопа, неважно, сделанного ручками или при помощи нейросетей, который отвлекает от реальности, и даже создает ложное понимание реальности. Не терапевтическое успокоение, а именно «креативы для ложных нарративов». Вот с этим я считаю нужным бороться любыми средствами – нейросетями в музыке, чёртом в умывальнике и тому подобное.
Константин: И вообще слово "слоп" уже стали в англоязычном дискурсе использовать для всего, что человек субъективно считает плохим. Ну так для этого есть исконно русское слово "говно". То есть, получается, мы создаём говнорок, чтобы воевать с говнороком, если вы понимаете, о чём я.
— Не бывает желания создать что-то вроде элитарного клуба единомышленников и попытаться продвигать свои идеи и своё понимание более широким фронтом?
Юрий: От «Элитарного клуба» ору в голос. Нет, для продвижения идей и понимания никакие клубы не нужны. Идеи нужны нормальные – тогда всё получится. А вот у нас или нет – не знаю.
— Ваше собственное творчество — это тоже неизменно борьба? Не бывает каких-то более нейтральных и миролюбивых стимулов для работы и более расслабленного настроения в ходе работы над треками?
Юрий: Любое искусство – это всегда некая борьба. Неважно, художник ты, писатель, музыкант, поэт, блогер – если ты делаешь что-то своё – это всегда желание себя противопоставить тем, кто просто потребляет духовную пищу (Оговорочка! Я ни в коем случае не говорю, что общество потребления – это плохо, я вообще не особо согласен с этим термином, ну ведь мы всегда что-то потребляли и будем потреблять (улыбается). Неважно, в каком ключе, в каком стиле. В любом случае, человек хочет себя противопоставить, сказать: «А я сам!»
А стимулы, что у нас, что у всех бывают разные. От «я сам не понимаю, откуда это в голову пришло» до утилитарных и вполне коммерческих.
Константин: Интересно, что вы задали этот вопрос. Раньше я писал, как я уже говорил, совершенно не социальные тексты, в основном в «высоком штиле». Для написания этих текстов мне нужно было чувствовать себя спокойно и расслабленно. А вот социальные тексты — это я от Юры заразился, очевидно... Ну и да, все понимают, почему они возникают именно сегодня. И почему молчать мы не можем.
— Что в самых ближайших планах?
Юрий: Довести до ума выпуск второй и третьей EP-шки.
— Чем вы сейчас занимаетесь и над чем работаете?
Юрий: Помимо (хотя нарративно скорее в рамках) ПолурAIспада весь последний год я работал над созданием видеоряда для нового проекта Ермена Анти «Радио Байконур», который он делает совместно с Dr. Hoffmann. 5 июня в Берлине состоялась концертная презентация этого проекта. Судя по тому, что я видел на видео – было жирно и хорошо. А сейчас Ермен предлагает еще один проект – посмотрим, что выйдет.
А в рамках непосредственно «ПолурAIспада» - выше говорил, что вроде как уже все сказано. Есть идея и мечта – перезаписать первый альбом (вот оно, закрытие старых долгов), но тут одними нейросетями точно не обойдешься. Не знаю, хватит ли на это ресурсов, в первую очередь финансовых.
— Почему Ваша серия EP называется «Что делать?» Стоит искать тут какую-то связь с Чернышевским?
Юрий: Вопросу «Что делать?» лет побольше, чем Чернышевскому. Мы просто одни из многих, кто вынесли его в заголовок. Значительно менее талантливые, конечно же.
Константин: Я заметил, что первые несколько песен, написанных после предыдущего альбома, отвечают именно на этот вопрос. После чего стал использовать именно такое рабочее название будущего альбома. Это привело к появлению новых песен, отвечающих на этот вопрос. В результате рабочее название решили сохранить.
Интересно, что я, берлинец, решил в процессе работы почитать написанный в Берлине роман "Дар" Набокова — где, как оказалось, по сюжету герой пишет "книгу в книге" о Чернышевском.
Почему вообще сейчас не просто уместно, а нужно задавать себе вопрос "Что делать?" — тоже, вероятно, должно быть понятно.
— А как часто вы сами в своей повседневной жизни задаёте себе этот вопрос и раздумываете над тем, что и как делать?
Юрий: Да. Длиннее тут не ответишь, всё и так ясно
— У вас есть какие-то ответы и готовые инструкции по поводу вот этого сакраментального «что делать»?
Юрий: Ну… забегая вперёд – свой ответ на этот вопрос (как минимум в рамках концепции ПР) мы нашли. И музыкально, и текстово. Но подозреваю, что услышав финальный ЕР, многие во-первых скажут, что мы охренели, а те, кто знает нас лично, сами немало охренеют, что мы даём именно такую версию ответа.
— А «Там» это где? Какая-то конкретика вообще задумывалась или это что-то вроде ответа на вопрос досужих соседей, где набрал столько грибов?
Юрий: «Там» — это про эмиграцию. Внутреннюю и внешнюю. «Там» — это про европейскую музыкальную культуру. «Там» — это всё то, что чуждо многим слушателям российской рок-музыки. И кстати, угадайте какой подзаголовок выбран для второй части и что будет на ней.
— А как так вышло, что вас понесло вдруг в такой мажор и в такую танцевальщину и диско? Откуда вообще ноги растут у вот таких тенденций? Это желание не быть в мейнстриме и хоть что-то противопоставить общей серости и мрачности?
— «Танцевальщина и диско» в тех или иных дозах присутствовали на всех наших релизах. Одни «плясовые» чего стоят. В этих трёх ЕР-шках важнейшим разделителем является то, что мы взяли весь тот музыкальный бэкграунд, все влияния и оммажи, которые сложились у нас на прошлой пластинки и строго так поделили их на три части. Вот как раз «открывашке» и достался этот самый мажор. Ну и да, «Там» действительно «Там», можно расслышать кучу подражаний Queen, Die Artze, New York Dolls и тому подобного…
— Как ощущаете себя покорителями чартов и находящимися на вершине успеха и востребованности? Изначально хотелось вот такого выхода из андеграундности? Может быть, когда-то вам захочется и на ВК-фесте появиться, а затем и в Олимпийском выступить?
Я не понял, где мы находимся? (смеётся) Тот успех, что имел «Этот плохой сериал» в прошлом году в одном локальном чарте (ЕСТЕСТВЕННО, С УПОМИНАНИЕМ ТОГО, ЧТО ПЕСНЯ СДЕЛАНА С ПОМОЩЬЮ AI-ТЕХНОЛОГИЙ) это очень локальный успех. Мы даже в сегменте нейромузыки в очень глубоком андерграунде. Рад ли я этому? Нет, ни разу. Но если до конца года получится собрать один полуподвальный клуб, это будет успех почище «Олимпийского». Как минимум потому, что «Олимпийский» снесли, а подвал на месте.
— А знойные баллады, способные покорять всевозможные чарты, в обозримом будущем ещё планируются?
— Ох уж эти знойные баллады. Ну одну мы точно написали, и сейчас она локально покоряет локальные чарты.
— По каким культовым местам вы путешествовали в ходе работы над новым материалом, и чем эти места помогали вам?
Юрий: О, и пресс-релиз к ЕР-шке вы тоже читали, хотя там это было подано с долей доброго сарказма. Ну действительно, «Ёлки» (они будут на одной из будущих частей альбома) я написал во время двухдневного мини-путешествия в Заилийское Алатау, а вот для создания ещё одной песни нужно было посетить пару православных и католических храмов. Что за песня и зачем – пока сказать не могу, весь кайф людям обломаю.
Константин: Я довольно много ездил по Европе, но все три (мини-спойлер) песни для трилогии "Что делать?" написал во время прогулок по Берлину. В частности, текст для заглавной песни была написана за один солнечный июньский вечер, на прогулке после Фестиваля музыки и концерта прекрасных французов Karpatt. Думаю, её бодрое настроение и танцевальное звучание вдохновлено именно этими ребятами. Если вы, как и я, помните с детства имена Джо Дассена или Мирей Матье, вам понравится. (улыбается).
— Конечно же, помним, как иначе! Когда ждать следующего EP-релиза ПолурAIспад?
— ОСЕНЬЮ! (смеётся) «Что делать? часть 2» выйдет действительно 18 сентября. Я мысленно готовлюсь к НЕДОПОНИМАНИЮ, тех немногочисленных слушателей, которые всегда оценивали в нас, хоть и нейро-, но мелодизм, хоть и простенькую, но разноплановость, и всегда ироничную подачу. То, что будет на второй части, всегда (читайте выше) присутствовало в творчестве ПР, но было разбросано. Здесь, как и в первой части, всё похожее собрано в одной точке. Но это именно то, что тоже нужно здесь и сейчас.
— А в чём философский смысл вот такой EP-тройственности, которая затем должна будет вылиться в полноформатник? Что навело на мысли о такой форме?
Юрий: -Вроде говорил уже – разбитие всех музыкальных нарративов на похожие части. То же так или иначе со смысловыми. Ну и да, тяжело нынче народ воспринимает «крупные формы». Да я сам прослушал как-то все треки подряд и понял, что это долбануться в процессе можно.
— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?
Юрий: Как и в прошлый раз – вопрос про деньги. Каждый релиз стоит всё дороже и дороже, хотя и руки становятся всё прямее и прямее. Я подсчитал в гугл-табличке — на этот релиз ушло около 3000 евро суммарно (именно на релиз, не на какое-то промо). Для кучи музыкантов эти деньги на альбом могут показаться смешными. Для меня лично — это огромная сумма, коллег с деньгами и инвесторов у меня нет. Были бы — звучало бы жирнее, сочнее и больнее.
Но на что-то дальнейшее как я и говорил – может не хватить денег, не только лишь нейросетей.
— То есть ПолурAIспад для вас это неизбежное и необходимое в силу безденежья зло, а как только появятся финансы на музыкантов и звукорежиссёров ПолурAIспад превратится в просто Полураспад?
Юрий: Ну или соберемся все вместе и закатим на эти финансы такую вечеринку, что земля содрогнётся.
Константин Ильин: Если переносить ваши песни на живую группу, должны ли музыканты воспроизводить нейросетевые партии или переосмысливать их?
Юрий: Сложный вопрос. Каждый человек имеет своё видение. Думаю, что любая песня в таком случае станет предметом обсуждения. Мы посоветуемся. По итогу я решу. (смеётся)
— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?
Юрий: Если вы решили что-то делать, и это не сиюминутный порыв — идите с гордо поднятой головой и улыбкой на лице. Не оправдывайтесь перед теми, кто требует соответствовать их ожиданиям, и не тратьте силы на бесплодные споры. Продолжайте делать.
— Но всё-таки делать не «вопреки», а «во имя»?
Юрий: Всё, что мы делаем, мы делаем «во имя». Правда наше «во имя» для кого-то может оказаться «вопреки».
— Спасибо за интервью!
Алексей "Astarte Eel" Иринеев
