Рецензия на книгу Ника Кейва с журналистом Шоном О’Хаганом "Вера, надежда, резня"

Автор: НИК КЕЙВ, ШОН О’ХАГАН – 2025 * * * * *
Жанр: Автобиография, интервью
Название: “ВЕРА, НАДЕЖДА, РЕЗНЯ”
Издательство: КОЛИБРИ, МОСКВА

Книга Ника Кейва, написанная им в соавторстве с его старым знакомым журналистом Шоном О’Хаганом, вызвала у меня сильное желание вернуться к жанру рецензий на книги и написать о ней пару строк. Эта срежисированная в вопросно-ответном формате интервью книга очень порадовала меня своей искренностью и какой-то подлинностью. Немного угловато, не всегда правильно, логично и последовательно, Ник Кейв пытается говорить о самом важном и сокровенном для себя – о вере, о боли, о расставании и потерях, о смерти и жизни, о творчестве и об ошибках прошлого, о самой сути творчества – да много ещё о чём на самом деле, но в самом центре данной книги всё-таки находится религиозная и теологическая проблематика. Про веру в Бога и про Бога, а также про музыку как силу добра и духовную форму, избавляющую людей от страданий.

Журналист робко и неуверенно касается этой темы, и тут Ника как будто прорывает. У меня было ощущение, что Ника местами буквально несёт… Нет, не в том смысле, что он говорит на подъёме, запальчиво, на эмоциях и не особо вдумываясь в нюансы и в частности, а в том, что ему очень давно хотелось поговорить именно об этом и как следует выговориться. И именно с этим связана его потрясающая откровенность, сообщающая книге какую-то особую камерную интимность очень доверительного и тёплого разговора с глазу на глаз. Читаешь эту книгу, и тебя не покидает ощущение, что Ник разговаривает с тобой лично, настолько это всё тепло, искренне и по-настоящему. Про то, что горе – это дар и положительная сила, про очищающую силу страданий и про духовный опыт соприкосновения с потусторонним. Всё очень честно и просто, но в то же время с потрясающим юмором и неординарной самоиронией, которая ничего не отменяет:

« – Племянница моей жены была на концерте в Кардиффе, и ей очень понравилось, но «Hand Of God» её немного напугала. Она сказала, что ты был похож на лидера религиозного культа.

– Правда? Не могу передать, как я рад это услышать. В «Hand Of God» определённо присутствует тот евангелистский дух. На сцене я часто думал, что легко мог бы стать главой культа.

– Рассматриваешь возможность смены карьеры?

– Не знаю. Ты бы присоединился?

– Чёрт, нет.

– А племянница твоей жены.

– Ни в коем случае.

– Это хорошо. А может, и нет.

– Что ты делал, чтобы скоротать время между концертами?

– О, я медитировал, много чего написал, чуть-чуть читал, думал о разном, разговаривал с тобой, красил волосы, разговаривал с мёртвыми.

– Иногда я не знаю, серьёзно ты говоришь или нет.

– Да, я тоже. И так всю жизнь.»

К сожалению, мы все в той или иной степени разучились вести вот такие разговоры, открывать свою душу и даже самим себе признаваться вот в таких острых и глубинных вещах, тревожащих нас порой из таких бездн, что сумасшедший темп современных мегаполисов просто не оставляет нам шансов на то, чтобы докопаться до первопричин всех этих проблем и попытаться хотя бы для самих себя понять, что же и как с ними делать. Как быть и куда идти, когда тебе больно, грустно, страшно, когда самого дорогого и близкого человека больше нет рядом, а твой мир как будто рухнул и в один миг превратился в выжженную дотла пустыню. Кейв не лукавит, не уходит от вопросов, а старается честно и по возможности развёрнуто отвечать на них, хотя ему это порой явно очень непросто. Про слабость и силу, про музыку как примиряющую нас с миром силу. Про любовь и потребность любить жизнь как важнейшую силу, несмотря на то, что мир жесток.

Ник рассказывает о том, как переживал смерть своего сына Артура в 2015 году, как справлялся со смертью матери и своей близкой знакомой Аниты Лейн во время эпидемии ковида, о своих первых чувствах, когда он узнал о гибели сына, рассказывает об истории создания песен и альбомов, о своём проекте “Red Hand Files”, в рамках которого он выходил на прямое общение с совершенно разными людьми и давал им возможность задавать себе абсолютно любые вопросы. Ник рассказывает о концертах и о подготовке к концертам, о студийной работе, которая происходила порой в очень непростом психическом и эмоциональном состоянии, о взаимоотношении с коллегами по группе и о конфликтах с ними, о своём прошлом и об ошибках юности, и всё это с неизменной обнажённостью, доверительностью и ранимостью… Как на исповеди. С потрясающей серьёзностью и искренностью, но без пафоса и морализаторства.

«Я твёрдо уверен, что скорбь и Бог каким-то образом переплетены. Будто отдавшись печали, приближаешься к завесе, отделяющей наш мир от потустороннего. Ты словно погружаешься во мрак и испытываешь крайнюю степень мучений — доходишь до пределов страдания. Мне кажется, у этой высшей точки есть преображающее и преобразующее свойство. Сначала это состояние ужасно, но позже ты возвращаешься в мир, осознав ранимость каждого из нас — нас, участников человеческой драмы. Все кажется таким хрупким, драгоценным и возвышенным, а мир и люди в нём — беззащитными и в то же время прекрасными. Словно в этой точке идея Бога становится более ясной и существенной. Знаешь, у меня больше нет времени на цинизм. Сейчас он кажется совершенно неуместным.»

В этой книге совершенно нет общих мест и каких-то готовых решений. Это просто попытка разобраться в себе и честно поговорить о самом важном и первостепенном. И именно этим меня и покорила “Вера, надежда, резня”. В этом издании очень много разных тем, и все они освещаются невероятно достоверно и правдиво. Как сказал сам Ник Кейв, это просто определённый срез времени, его позиция в определённый момент его жизни, и именно этим эта книга так ценна и интересна. Возможно, вопросы могли бы быть чуть интереснее и разнообразнее, возможно, стоило бы копнуть чуть глубже, но едва начинаешь читать, об этом уже не думаешь. Вероятно, даже хорошо, что журналист дал Нику максимум свободы и возможности самому развиваться и реализовывать себя в пространстве, предлагаемом звучащими в его адрес вопросами, не детерминируя слишком жёстко ход его размышлений своими уточнениями.

Эта книга точно подойдёт для каждого, кто тоскует по смыслу и по глубине, кого не удовлетворяют поверхностные решения и кто давно уже устал от ужасающей пустоты обыденности. “Вера, надежда, резня” – это честный и доверительный разговор о важном, остром, болезненном и тревожном, что однажды коснётся каждого из нас, и эта книга вдребезги разбивает стереотип, сложившийся вокруг образа рокеров и рок-музыкантов, представляющий их всех поголовно недалёкими, глупыми и крикливыми бунтарями, склонными к бессмысленному эпатажу. И, вероятно, далеко не все поклонники Кейва ожидали услышать от него такие вещи, но тем они интереснее и ценнее. Эта книга даёт возможность посмотреть на давно всем известного музыканта с совершенно непривычного ракурса, а затем увидеть в нём живого, ищущего, ошибающегося и ещё не забывшего о том, что такое искать правду и стремиться к ней, очень вдумчивого человека. Эта книга о том, что если ты чего-то не понимаешь, стоит попытаться понять это и почувствовать.

Я читал эту книгу летом 2025 года на улице, в парках и скверах, понемногу, и каждый раз это было похоже на встречу со старым другом, который умеет слушать, ценит личное пространство, всегда говорит только правду. Это было интересно и волнующе, и моё лето благодаря этой книге стало намного более насыщенным и глубоким. Я бы даже сказал, что это именно та тональность и интонация общения, которой всем нам очень не хватает в мире спешки и социальных сетей. Кстати, что касается перевода и реализации, то всё здесь очень и очень на уровне. Большая чёрная книга с хорошей бумагой, точный и достаточно художественный перевод без явных ляпов, опечаток и конфузов, которые бывают практически всегда. Мне очень понравилось. Узнал много нового и не раз удивлялся по ходу прочтения. Об увлечении Ника живописью и лепкой, например. О любимых книгах из детства, о любимых художниках и об образе красного дьявола, и всё это Ник пишет так беспрецедентно искренне и запросто – просто как есть, как думает и чувствует сам.

"Я чувствую себя одним из тех старичков в книжном магазине, потрёпанных жизнью и не особо волнующихся о том, какое впечатление они производят на других. Я просто говорю, что считаю нужным, и пропади всё пропадом. Думаю, меня стала меньше заботить чужая реакция. Не знаю. А может, она никогда меня не заботила."

Мне хотелось бы перечитать эту книгу лет через пять, а может быть, через десять. Наверняка, многое в ней будет восприниматься иначе, и она сама покажется мне ещё более глубокой, живой и интригующей. И в том, что будет именно так, я совершенно не сомневаюсь. А ещё мне очень давно хочется самому написать такую книгу или сделать такую же серию интервью с кем-то из музыкантов, затем превратив их вот в такой большой и содержательный опус с большой долей вдумчивости и с серьёзной глубиной. Среди музыкантов находились даже люди, которым это было важно и нужно, они сами приходили и просили о создании такой книги в сотворчестве со мной, но, увы, все наши замыслы и задумки пока так и остались замыслами и задумками – нам всем в этой жизни очень не хватает времени, а подобное издание это всё-таки очень трудоёмкий процесс. Что ж, будем надеяться, что когда-нибудь всё будет возможно и просто – всё будет.

Алексей "Astarte Eel" Иринеев