«All The Cold вполне сойдёт за нору – для кого-то кроличью, для кого-то кротовую» Интервью с All The Cold

Про одного из участников этого мурманского дуэта Ростислава вы уже, наверняка, хорошо знаете по нашим рецензиям на другой его проект Glamorous Bones, ну а сегодня у нас пойдёт речь про грибы, порталы, болота и космос – словом про всё то, о чём таинственные изобретатели холода и мрака из All The Cold решили рассказать нам на своём пятом полноформатнике “Portal Makers”. Про 17-й День рождения группы, философию своего творчества, источники инспирации, религию, мистику, музыку, холод и порталы – всё это вы найдёте в нашей сегодняшней беседе, которая сама выглядит как зияющий портал в мир удивительного, влекущего и неведомого. Будет интересно, но не зря музыканты призывают нас с вами несколько раз подумать, прежде чем решиться послушать их новый диск и прочитать наше нынешнее интервью – деструктивные последствия и разного рода побочные эффекты никто не отменял.  Но ведь так даже интереснее, правда?

–  Доброго времени суток, All The Cold! Как настроение и рады ли приближающейся осени?

Rostislav Rhombie: Привет. У нас на севере короткое лето, и это всегда время движух и приключений, я бы не прочь задержаться в этом моменте.

Violet Sun: Привет. Настроение неплохое. Лето выдалось на удивление тёплым, а приближающаяся осень несёт за собой скорую зиму на 7-8 месяцев, так что пока просто пытаемся получить удовольствие, замерзнуть ещё успеем.

–  Правильно ли я понимаю, что ваше название изначально должно было настраивать потенциального слушателя на то, что в вашей музыке его ждёт настоящий мурманский холод, бесприютность и тьма?

Rostislav Rhombie: По итогу сейчас для нас это уже просто как имя, что дано при рождении и о котором не задумываешься. Как Ростислав, Алексей или Вельзевул.

–  А как считаете, мурманский холод чем-то отличается от всех других? Есть ли тут какие-то отличительные черты и влияет ли как-то география на то, что вы творите и как творите?

Violet Sun: География и климат, конечно, влияют на творческий процесс, иногда довольно необычным образом. Например, большая часть треков с ранних демо, включая “Through the dead world”, была записана на рубеже лета-осени, в тёплые солнечные дни, хотя и ассоциируются с долгой северной зимой.

Rostislav Rhombie: Мурманск - притон контрастов, зимой в полярную ночь здесь постоянно темно, а летом наоборот - солнце не заходит за горизонт в течение суток. Мы живём то в долбанутом мраке, то словно в каких-то божественных лучах. Это всё уже давно стало частью нас, а значит и частью нашей музыки.

–  Насколько вы патриоты своего города и считаете ли его прекрасным и достойным посещения теми, кто ещё ни разу не был в Мурманске?

Rostislav Rhombie: Мурманск по-своему крут, но эта красота странная, с изъянами. Как сыр с плесенью или шрам на лобке - одних это оттолкнёт, других наоборот заведёт.  Нас заводит. Если кто-то хочет сюда притащиться, то я советую это делать летом, тогда реально велик шанс кайфануть, лазая по сопкам во время полярного дня и не имея понятия, что уже давно наступила ночь. Зимой же здесь большая концентрация тлена на душу человека, кайф слишком на любителя.

 –  А что такое психоделическая философия в вашем понимании, и какие религиозные идеи вас вдохновляют?

Rostislav Rhombie: Для кого-то рюмка наполовину пуста, для кого-то наполовину полна. Для кого-то мы - часть Вселенной, для кого-то Вселенная - часть нас. Психоделическая философия - это водоворот той части человеческой жизни, которая находится в тени.  Нас могут вдохновлять идеи из разных религий и философий. Например, идеи катарсиса и идеи объединения человечества, какие-то осколки шаманизма, теософии, космиза, тибетских учений.

– Книги каких авторов оказали на вас серьёзное влияние и можно ли считать позицию All The Cold и ваше понимание мистики вышедшим из книг, из каких-то существующих мистических учений и религиозных доктрин?

Rostislav Rhombie: У нас много ментальных бро среди писателей. Начиная с Кастанеды и де Квинси, заканчивая Генри Миллером и Жаном Жене. Последние многими воспринимаются как околопорнушное чтиво, для меня же это поэты хаоса. Сюрреализм был их мостом, с помощью которого они всегда были на связи со своим бессознательным «Я».  А вообще All The Cold - это постоянно меняющаяся форма жизни, суперпозиция для неё ближе, чем какая-то локальная константа.

– А вы сами религиозные люди? Считаете себя мистиками?

Violet Sun: В своё время, много лет назад, активно интересовался различными теологическими направлениями и религиями, как западными, так и восточными. Это был довольно интересный опыт, который поспособствовал как укреплению некоторых элементов мировоззрения, так и наоборот, опровержению.

Rostislav Rhombie: В большинстве из нас есть внутренний мистик, мы не исключения. Нам интересны религии - это как минимум захватывающе, хотя сам я не религиозен, а большую часть жизни вообще был антирелигиозным. Пока не вырос из этого пальто. Сейчас я не отношу себя ни к атеистам, ни к верующим, ни к агностиками.

– Стоит ли искать в музыке All The Cold какую-то мистику и попытку выйти к трансцендентному, прикоснуться к каким-то нематериальным метафизическим реалиям?

Violet Sun: Мне кажется, каждый волен выстраивать собственные ассоциации к любому творчеству, по крайней мере, в нашем случае не существует каких-то предварительных инструкций, которые должны настроить слушателя на нужный лад. Искать ли мистику и скрытые смыслы, либо просто слушать музыку, ничего не анализируя – личное дело каждого.

– Что такое романтика бродяжничества и каким образом вы её практиковали?

Rostislav Rhombie: Если речь об эпохе EP «Heritage», то это были мрачные, но крутые времена. Мы таскались по мутным кампаниям, курили бычки, укрывались от холода газетами, как завещали нам нищие братья. Это была холодная романтика бомжизма, которая повлияла и на материал All The Cold. Частица её всегда с нами.

– По сей день тоже ощущаете себя странствующими философами и мистиками?

Rostislav Rhombie: Во всех нас живут философы, поэты, бродяги, отморозки. Мы всеми бываем периодически.

– Можно ли назвать ваши выдуманные вселенные и вашу мистику некоей формой эскапизма?

Rostislav Rhombie: И да, и нет. Ибо так можно отнести и всё мировое искусство к эскапизму. Творчество - это способ диалога со своим внутренним я вне терры шизофрении. Этим мы и занимаемся.

Violet Sun: Можно и так сказать, наверное. Идеи для некоторых треков, а иногда и целых альбомов порой рождаются буквально за несколько минут.  Иногда это навязчивые идеи, гиперфиксации, от которых невозможно отвязаться пока, как мимимум, не набросаешь небольшое демо. А иногда этот процесс растягивается на месяцы. Без эскапизма в современном мире тяжело.

–  А вообще насколько сильно вы ощущаете преемственности в эволюции All The Cold? На данный момент это всё тот же коллектив, который стартовал в 2007 году или какие-то серьёзные изменения всё-таки скорректировали генеральную линию группы?

Violet Sun: Порой мне кажется, что с каждым новым релизом All the cold это совершенно другой проект, честно не вижу в этом чего-то плохого. Хотя определенная наследственность в мелодиях и структурах на самом деле присутствует почти всегда. Вообще, думаю было бы нечестно в первую очередь к самому себе каждый раз соответствовать ожиданиям и быть предсказуемым, хотя понимаю, что далеко не всем близок этот подход.

– То есть для вас не имеет большого значения, если не все слушатели могут поспеть за вашими изменениями и эволюцией? All The Cold – это творчество в первую очередь для себя?

Violet Sun: Иногда люди вспоминают компиляцю демо записей "One year of cold" 2009го года. А я навскидку даже не помню названий всех треков, которые там присутствуют, если специально не открыть трек-лист, так как прошло достаточно много времени, было выпущено немало релизов с тех пор.  Если отвечать максимально честно - да, в первую очередь это проект для себя, для рефлексии и отдыха. Но приятно, когда композиции находят какой-либо отклик у других людей.

– Вы чувствуете, как записанные альбомы меняют вас самих? Вот, например, что вам дала работа над «Portal Makers» и стали вы в чём-то другими после того как альбом увидел свет? Ведь если это самотерапия, то должен быть и какой-то результат.

Violet Sun: Выпуск альбома подобно прохождению какого-то жизненного этапа, конечно, в чём-то мы меняемся вместе с новой музыкой.

Rostislav Rhombie: Об этом можно рассуждать так же долго, как о появлении курицы и яйца. Кистью музыки мы рисуем то, что уже творится внутри нас. Наблюдаем и тупо фиксируем. Но все мы знаем про эффект наблюдателя – наблюдение за явлением всегда изменяет его.
Думаю, творчеством можно снять некоторые излишки чувств, которые переполняют нас, как пенку с пива. В этом может быть лечебный эффект, если повезёт.

– А чем вас привлекает космос, и что вы думаете о философии космизма Циолковского и Фёдорова, которая считает, что Земля – это только колыбель человечества, которое должно осваивать космические просторы?

Violet Sun: Увлечение космосом началось, пожалуй, с самого детства, и до сих пор очень люблю фантастику, как хардкорную научную, так и весьма лайтовую. Через призму лет большинство произведений sci-fi 20го века воспринимаются довольно наивными, но оттого не менее интересными, как минимум с точки зрения теорий и концепций. На самом деле не хотелось бы разделять идеи всеобщего фатализма, мол, человечество обречено и никогда не образумится. Может быть, со временем человечество всё же пересмотрит свои приоритеты. А может и нет.

Rostislav Rhombie: Мы все неразрывны с космосом, Земля - лишь грёбанная песчинка в нём. Если бы мы всегда об этом помнили и не возводили Землю или страны на ней в абсолют, то многое изменилось бы к лучшему. Но человечеству в этот период жизни всё ещё интереснее меряться членами и забываться, обслуживая свои мимолётные хотелки.

– Что общего, вашем понимании у космоса и болот и как получилось, что вы перешли от одного к другому?

Rostislav Rhombie: Мне сейчас вспомнились слова, что мы родились слишком поздно, чтобы исследовать Землю, но слишком рано, чтобы исследовать космос.
Как минимум, космос и болота объединяет романтика чего-то тёмного, неизведанного и смертельно опасного.

– Насколько вы андеграундный проект и насколько это в вашем случае сознательный курс на андеграундность?

Rostislav Rhombie: Скорее андеграундный, чем нет. У нас никогда нет графика релизов или каких-то инфоповодов, у нас никогда не было даже фотоссесий, мы постоянно забываем и забиваем на соцсети проекта, лишь случайно периодически вспоминая о них. Мы никогда не нацелены на какой-то результат по стримингам и продажам. All The Cold - это то ли самотерапия, то ли самоуничтожение, но точно не бизнес.

Violet Sun: Смотря что подразумевается под андеграундностью. Если имеется ввиду размер аудитории - пожалуй, да. У нас нет издателя, уже много лет мы занимаемся самопродвижением в соцсетях своими ресурсами и благодаря некоторым хорошим знакомым, за что им благодарны. Круто, если какой-то альбом послушает 5 миллиардов человек, но если это будет только 5 человек, то тоже неплохо.

– А почему All The Cold может быть самоуничтожением для вас? В чём его деструктивность?

Rostislav Rhombie: Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. Мы по уши погружаемся во внутреннюю империю, когда пишем новые песни. И в тёмные её части в том числе. Супер, когда ты априори довольно светлый человек. Но если в тебе много тёмного естества, то это всегда и игра с огнём.

– Свою музыку вы могли бы назвать деструктивной? Как вам кажется, какой энергетический посыл она несёт слушателям?

Rostislav Rhombie: На этой планете уйма всего, что в одних ситуациях может приносить пользу, а в других уничтожать. Например, огонь или какие-либо шаманские снадобья. Музыка тоже имеет подобные свойства.

– В чём уникальность All The Cold?

Violet Sun: Ну, пожалуй, в следовании своим принципам и свободе самовыражения.

Rostislav Rhombie: И в том, что в All The Cold есть Ростислав Ромби и Вайлет Сан. Такого больше нигде не услышишь.

– И расширять состав вы точно ни за что не намерены? Исключено?

Violet Sun: Кто знает?

Rostislav Rhombie: Пока я могу это представить только в сессионном формате.

– В какой момент вас посетила идея добавлять в свою звуковую палитру эмбиент и электронную музыку и с какой целью это делалось и продолжает делаться по сей день?

Rostislav Rhombie: Это вопрос выбора красок для художника. Для странствующего барда достаточно лютни, а для All The Cold быстро стало очевидным то, что наши идеи не терпят границ и рамок. В итоге мы не ограничиваем себя ничем.

Violet Sun: На самом деле "электроника" начала появляться ещё где-то в 2009-м году, но дальше демо-записей дело не доходило и официально эти треки нигде не распространялись. Так то мы всегда были любителями в том числе электронной музыки, от EBM до Minimal Techno, и до сих пор добавляем её в композиции, почему бы и нет?

– Является ли ваш пятый по счёту недавний альбом «Portal Makers» особенным для вас и как долго вы работали над ним в общей сложности?

Rostislav Rhombie: Это спонтанный альбом. Мы вообще работали над абсолютно другим материалом, но в какой-то момент сами по себе начали появляться треки с другой тематикой. В итоге, нам пришлось взяться за «Portal Makers». На его создание ушло примерно два года, мы много внимания уделили звуку.

– В чём концепция альбома и насколько это характерный для вас релиз?

Violet Sun: Путешествие по мирам и подсознанию.

Rostislav Rhombie: «Portal Makers» - это что-то на стыке Космической Одиссеи и Алисы в Стране Чудес. Он имеет тематические отголоски «Manvantara» 2015 года и невышедшего ЕР «The Greatest Light», при этом это полностью самостоятельный альбом.

– Ага, значит психоделическая философия у вас во многом обязана Льюису Кэрролу! А как думаете, стоит ли рекомендовать ваш новый альбом любителям “Алисы в Стране Чудес”? Насколько очевидны на альбоме эти параллели?

Rostislav Rhombie: All The Cold вполне сойдёт за нору - для кого-то кроличью, для кого-то кротовую. Но рекомендовать наше творчество я бы вообще не стал никому. Серьёзно, лучше два раза подумайте, прежде чем нажимать на "плей".

– Какими тремя словами вы могли бы охарактеризовать «Portal Makers»?

Rostislav Rhombie: Холодный, космический, трансцендентный.

– Альбом задумывался как портал в мир наших (ваших) фантазий и благословенных переживаний, которым нам всем не хватает в нашей повседневной реальности?

Rostislav Rhombie: Повседневная реальность - это такой же продукт фантазии. Мы живём с выдуманными кем-то именами на выдуманных улицах по выдуманным законам, а через масс-медиа порционно потребляем фантазии в специально подготовленном виде.
Мы предлагаем заглянуть через Портал в неизведанное и потаённое внутри нас.

– Откуда взялись грибы на обложке диска и не стоит ли тут искать какие-то параллели к Lake Of Tears?

Rostislav Rhombie: Мы их не звали. Они сами пришли поприветствовать слушателя. Отсылок к Lake Of Tears здесь нет.

– А сами вы ощущаете какое-то родство с другими космическими группами вроде Covenant, Nocturnus, Bal-Sagoth, Hypocrisy и т.д.?

Violet Sun: Я бы не сказал, что "космическая" либо какая-либо другая тематика у нас преобладает. Почти у каждого релиза свое настроение и тематика, иногда максимально абстрактные, иногда более приземленные.

Rostislav Rhombie: All The Cold всегда сами по себе. Как театр, который существует вне времени пространства и иногда появляется в этой реальности, чтобы дать представление. В виде нового альбома.

– Почему в качестве первого сингла был выбран именно  «Zero Coordinates»?

Violet Sun: «Zero Coordinates» - это название старого дарк-эмбиент сайд проекта, который, правда, так и не вышел за границы пары неизданных демок. Сам трек содержит в себе некоторые мелодии с тех времён, так что своего рода это ностальгический релиз, в то же время хорошо передающий тематику и идеи нового «Portal Makers».

Rostislav Rhombie: У нас во внутренностях каждого альбома много пасхалок и самоцитат. «Zero Coordinates» - одна из них.

– У «Portal Makers» будет продолжение? Можно ли ожидать, что это вновь будет история на несколько томов?

Rostislav Rhombie: Мы ещё вернёмся к этой теме, уверен. Но позже, у нас уже есть некоторые идеи по новому материалу.

– Что в самых ближайших планах?

Rostislav Rhombie: Мы уже обсуждаем идеи и звучание новых песен. Возможно, что осенью возьмёмся за запись, но это большой секрет.

– Будете ли каким-то образом праздновать День рождения All The Cold и ожидаются ли в этой связи какие-то особые сюрпризы для слушателей?

Rostislav Rhombie: Наши слушатели не избалованы интервью. Это вполне может стать сюрпризом для них. А праздновать публично мы не планируем.

– А что для вас этот День рождения проекта и что считаете самым большим достижением проекта за эти годы?

Violet Sun: Достижение – что ещё живые и не поехали кукухой окончательно.

– Что на данный момент с другим вашим проектом Glamorous Bones и ждать ли в ближайшем будущем каких-то релизов от него?

Rostislav Rhombie: В склепе Glamorous Bones всегда что-то творится. Мы работаем с Валдисом Кроу над новым материалом, скоро планируется новый сингл и даже клип. А в будущем, возможно, ещё и кое-какой коллаб.

– Есть ли у вас ещё какие-то проекты, помимо Glamorous Bones и All The Cold?

Rostislav Rhombie: Мир полон унылых вариаций моногамии, но полноценно держать гарем тоже запарно. И если ты полностью погружаешься в свои группы, то здесь ситуация идентична. Поэтому все остальные проекты пока заморожены, ждут своего часа в криокамерах.

–  Ваши финальные слова и пожелания тем, кто нас сегодня читал?

Rostislav Rhombie: Мы все ждём лучших времён, желаем всем до них дожить.
Мы, конечно, про выход следующего альбома All The Cold.

–  Спасибо за интервью!

Rostislav Rhombie/Violet Sun: Спасибо!