«Апокалипсис уже наступил, просто никто не говорил, что он будет быстрый.» Интервью с HAGAT

Что может быть более предсказуемым, скучным и отдающим плохим вкусом пополам с желанием запрыгнуть в поезд хайпа, нежели попытка спеть про Апокалипсис на фоне не самых простых и смахивающих на конец всего событий? Тем не менее, вернувшиеся из небытия после пятилетнего молчания метал-экспериментаторы из HAGAT не побоялись рискованной темы и записали альбом, который можно без преувеличения назвать шедевром. Они сохранили свой парадоксальный индастриал-симфо-альтернатив-метал-стиль, написали ещё более честные и цепляющие тексты, всё очень здорово записали, и я был на самом деле в восторге от их альбома, но интервью с Ярославом и Глебом удивило даже меня. Всё оказалось даже лучше, глубже и интереснее, чем мне показалось и услышалось на первый взгляд. Но не буду томить вас долгими предисловиями, давайте лучше дадим слово самим авторам, и узнаем, что же там у них в таком новом, долгожданном и апокалиптичном альбоме  про Сартра, Бердяева, Кьеркегора, оптимизм, Бога, крушение всего и целостность себя. Если думаете, что будут общие фразы и дутый пафос, вас ждёт большой сюрприз!

— Доброго вечера, Ярослав и Глеб! Как вы встретили Новый год ,чего ждёте от наступившего года и можно ли утверждать, что HAGAT громко и триумфально возвращается к активной деятельности?

Ярослав: Привет, Алексей! От наступившего года я жду разве что пощады, чтобы прекрасное далёко не было жестоко к нам! В остальном наверное от себя жду большей активности и продуктивности, чтобы следующий альбом не писать ещё пять лет. (смеётся)

Короче да, можно точно сказать что мы вернулись, проснулись от спячки и недавний альбом это не какая-то разовая акция, а новое начало для нас всех.

Глеб: Да, деятельности у нас будет не мало. Будем работать над ХАГАТом почти "вопреки". Но всё в радость, конечно.

—  Как вы пришли к теме Апокалипсиса и что навело на такие мысли? Почему захотелось записать альбом именно про Апокалипсис?

Ярослав: Мы его сочинять начали ещё в 21 году, и время тогда было для нас обоих непростое. Много чего перед этим происходило тяжелого, неприятного. Наверное, это тот самый экзистенциальный кризис тридцати лет, когда кажется что ты во всём вообще, что делал до этого, потерпел неудачу, короче лошара, который ничего не успел. И тогда вот кто-то из нас в разговоре и обронил, что всё, что последние пару лет с нами происходило, это апокалипсис какой-то! Так и появилась такая идея, записать откровенный альбом обо всём, что болит и что раздражает и бесит тоже.

Глеб: В какой-то момент, обсуждались разные, смежные идеи: и про безумный карнавал и про всякое такое. Но, это всё были хождения вокруг да около, потому что реальная концепция была между всем этим мусором. Так и получилось наше "откровение"

— Не страшно ли было вам самим браться за такую сложную и всеобъемлющую тему, как конец мира? Не боялись скатиться в пафос, слишком углубиться в детали, запутаться в концептуальностях и т.д.?

Ярослав: Да в общем нет, страха не было, был интерес исследователя. Наверное всё дело в своевременности этой идеи, так что мы ни разу не сомневались, в этот раз даже откидных песен не было, всё, что сочинили, то и вошло в окончательную версию. Были конечно какие-то кусочки, которые я несколько раз переделывал, когда у меня новые мысли и новая информация по теме появлялась, но вообще эта история сочинялась хоть и медленно, но последовательно и гладко. Разве что боялся налажать на записи и поэтому переписывал всё по десять раз, пока не начинало звучать максимально близко к тому, что в голове представлялось.

Глеб: Конечно, звучит оно очень помпезно, когда говоришь о самой теме. Однако, мы сейчас как люди пресыщены потоком информации, очень много ожиданий от тем. На самом деле, мы как-то сразу сообразили, что так как нам есть что сказать, у нас получится сделать всё точно и в сердце, без скатывания в пошлость или тривиальность.

— А вообще можно ли назвать ваш «Апокалипсис» концептуальным?

Ярослав: Конечно, это наверное самая концептуальная наша работа на сегодняшний день. Эта история настолько связана вся, что мы даже решили синглы не выпускать, а выдали всё одним куском, как сами любим!

Глеб: Я думаю, все наши работы концептуальны, но эта —  просто настоящее новое начало. После историй о пороках, о власти и о сексе (что получилась не такой, как я думал она будет), мы наконец сошлись в этом.

— В чём основная идея альбома? В чём его основной посыл и основное настроение?

Ярослав: Для меня это история о поиске спасения души. Не волшебная таблетка, её нет, но будто бы исследование таких состояний, в которых кажется, что вообще всему конец, разум упёрся в стену депрессии и отчаянья, за которой не видно больше ничего. И надо найти выход, которого кажется что нет, и вот мы вместе его ищем, как автор, так и слушатель.

— Как экзистенциальное «мужество быть» получается —  Бога нет, надежды нет, смысла нет, но нужно делать вид, что всё это есть и оставаться человеком, как у Сартра и других философов данного направления. Но выход вы всё-таки находите на альбоме или предоставляете это слушателю?

 Глеб: Сартра и в целом постмодернистов можно в нашем полотне разглядеть, но я считаю, что раз уж и "старого датчанина" Кьеркегора мы помянули, то точно не то, чтобы Бога нет и надежды нет. Я считаю что есть, просто это так в духе современного человека, думать и мыслить что Бог кому-то что-то должен, вневременной Творец благ. Главный призыв для слушателя, это понять, что тебе дали Свободу Воли, а значит надо либо принять её и быть ответственным за себя, либо... Либо.

— Насколько темы и сюжеты этого альбома являются автобиографичными и личными для вас? Вообще как на альбоме выстраивается баланс между экзистенциальным, личным, своим и художественно-вымышленным?

Ярослав: Конечно эта история — очень личное откровение. Продолжая всё, что я сказал выше, весь сюжет этой пластинки можно и наверное нужно переживать сугубо от первого лица. Это и есть своего рода автобиография, но рассказанная без привязки к фактам, такими словами общими ровно настолько, чтобы другой человек переживающий похожий период в жизни мог бы почувствовать, что это и про него тоже. Что его понимают, он не один переживает всю эту боль и метания. И я вам не говорю конкретно что делать, а как бы делюсь своей базой для размышлений, решение может быть у каждого своё, но давайте попробуем искать его вместе.

Художественный вымысел здесь скорее в виде приправы добавляется, как во второй песне, например, есть сравнение с вампиром, но мы же понимаем что настоящих вампиров не бывает и это просто образ, с которым себя сравнивает герой песни. Уж насколько удачно выстроен этот баланс между художественным и личным, мне конечно трудно оценить, оставляю это вам (улыбается).

Глеб: Подписываюсь под каждым словом. Мы столько об этом думали и крутили, тут можно сказать, что мы выжали друг друга досуха.

— Как думаете, что там у нас сейчас показывают часы Судного дня и насколько мы все и наша планета близки сейчас к Концу всего?

Ярослав: Мне кажется, мир пополам не треснет, и планета не превратится в геенну огненную, как вы правильно заметили в своей рецензии, что такого уж пафосного конца света как в голливудских фильмах, мы точно не дождемся. Даже если задуматься о самом плохом, что мы можем сделать —  история нам показывает, что даже после ядерной катастрофы природа способна восстановиться очень быстро, наверное все слышали про заповедник чернобыльской зоны, мне кажется зверушкам там очень даже хорошо!

Одно из важнейших свойств жизни это адаптация. А часы судного дня —  это вообще что-то больше про политику, но в этом я не силён. Хотя действительно в последнее время напряжение между странами растёт, и мы конечно очень остро переживаем всё происходящее. Но в творчестве нас больше интересует философский и психологический подход оценки реальности.

Глеб: Я скромно думаю, что в целом апокалипсис уже наступил, просто никто не говорил, что он будет быстрый. Он ползучий, медленный и тревожный. Суд в общем-то начался и уже ясно, кто чего стоит. Мы об этом в общем-то.

— То есть вы по большому счёту оптимисты или всё-таки не совсем?... Оптимистичные реалисты?

 Глеб: Я считаю себя глубоким оптимистом в этом плане. Бытие не для страданий, весьма буквально. Просто никто не говорил, что будет легко. Собственно моё персональное откровение на этом альбоме: страх, это головокружение свободы.

Ярослав: Я в прошлом скорее пессимист, которого вовремя отправили на лечение. В какой-то момент жизни понимаешь, что пессимизмом (и так называемый реализм от него недалеко ушёл) можно самого себя в могилу свести, так что лучше быть оптимистом!

— А что для вас Апокалипсис?

Ярослав: для меня апокалипсис это не какой-то там пафосный всемирный пожар, который пожрёт всё на планете, а более личный момент. Даже не про конец всех человеков, а такая точка дефуркации в истории народа и каждой конкретной личности, после которой уже не вариант жить беззаботно и инфантильно, как раньше. Это такая глубоко личная катастрофа, после которой у тебя как бы два варианта остается. Или путь просветления, примирения с самим собой, другими людьми, миром, Богом, короче спасение души реальное...

Или просто пойти и спрыгнуть с крыши, так как дальше ничего, только вечные страдания и разложение, и ты сам виноват в том, что поверил дьяволу и превратил свою жизнь во всё это и жить тебе больше незачем.

— Иными словами, у каждого человека всего две жизни, и вторая начинается, когда ты вдруг понимаешь, что жизнь — одна. И Бог в данном случае это именно христианский и литургический Бог ортодоксального православия?

Глеб: Может это и радикализация какая с моей личной стороны, но чем дальше в жизнь, тем меньше хочется заигрывать с излишним желанием всем понравится, но в моём случае —  да, пожалуй. Удобно, для того чтобы быть маркетабельным, величать вещами "Бог у всех один", "как не назови Его", "сила Вселенной", но на самом деле, пожалуй именно так. Причём, это не значит, что надо всё бросать и в церковь бежать. Речь не об этом.

Ярослав: Мы конечно тут религиозным миссионерством не занимаемся, и как пел классик, «можно верить и в отсутствие веры». Но наш культурный код, как ни крути, православный, вся цивилизация, в которой мы живём и которая нас воспитала, имеет конкретно христианские корни и соответствующий образ мышления. И бегать от этого бесполезно, а я долго пытался, уж поверьте.

— Что было самым сложным в работе над данным альбомом?

Ярослав: Наверное, сложнее всего было находить время на его запись. Мы всё делаем вдвоём и при этом не являемся профессиональными музыкантами, есть работа никак не связанная с музыкой, всякие домашние и семейные дела, между которыми мы выискиваем время на сочинение, развитие исполнительских навыков и запись результата... Я не знаю, сколько десятков или сотен часов на это ушло, но это был очень долгий поступательный процесс.

Глеб: Я склонен думать, что это хорошо когда работа даётся с трудом, ровно как и то, когда она идёт легко. Нам было не просто, но я не скажу, что хоть раз было неприятно.

— Не было опасений остаться непонятыми, выстрелить этим диском в пустоту и не найти своего слушателя? Вообще насколько важно для вас быть понятыми и быть понятыми правильно?

Ярослав: О, мне кажется мы уже давно заслуженные стрелки в пустоту, лично я занимаюсь этим 15 лет и уже как-то научился принимать тот факт, что творим мы в первую очередь для себя. Мне недавно друг один сказал, которому я почти готовый трек показывал - "музыка у вас интересная, конечно, но вы в ней всё сделали для того чтобы вас никто не слушал". Нет, мы, конечно, ищем своего слушателя, но в нынешних реалиях вполне нормально что в нашем стиле этот слушатель не очень массовый.

Тут важнее оставаться честным как с публикой, так и с самим собой, делать именно то что ты сам любишь, не пытаясь никому угодить. Ты людей не обманешь, если будешь бездумно копировать тренды, а вот искреннее творчество, которое идёт из глубины души, обычно и отзывается более ярко. Так что мне важнее не количество, а качество нашей аудитории, это как правило люди, с которыми у нас много общего.

Глеб: Тема пресыщенности уже проникла в наше творчество, но мы и правда своего рода жертвы того, что полностью изменилась сама ткань музыкальной индустрии. Всего так много, что легко потеряться. Что же, лучше потеряться, но потом быть найденным, делать своё дело, чем быть мусором и сгореть.

— Как у Мережковского получается, «есть радость в том, чтоб вечно быть изгнанником, и, как волна морей, как туча в небе, одиноким странником и не иметь друзей. Прекрасна только жертва неизвестная: как тень хочу пройти, и сладостна да будет ноша крестная мне на земном пути». А данное обстоятельство не приводит к ощущению собственной исключительной элитарности, музыки и творчества для немногих избранных? Насколько HAGAT элитарен?

Глеб: Тут парадокс для нас, и для многих творцов. Постараюсь не звучать наивно или будто бы я пребываю в ностальгии, но раньше было иначе. Было больше импульса на выпуск альбомов, на концертную деятельность, на поиск компромиссов с аудиторией в рамках того, что они уже приняли, раз голосуют за тебя билетом. А как в эпоху стримингов быть, гиперцифр индустрии, а теперь ещё и фальши разного рода? Становиться нишевыми, искать малого слушателя, дружить с ним идеями, отдавать себя такого, какой есть. Элитарно? Может быть. Но мы ведь не задираем нос? Просто, не торопимся продавать себя.

Ярослав: Согласен. А на тему сложности для понимания, и немного возвращаясь к предыдущему вопросу —  думаю, человек сам может выбирать уровень культурного погружения в зависимости от обстоятельств и потребностей. Есть вещи что нас просто развлекают, а есть такие, "на подумать", и это может сочетаться в разной пропорции.

Да и мы всё-таки не барды, и от нашей музыки можно получать удовольствие, даже не слушая тексты, я так огромную кучу западной музыки люблю, не зная языков. Тем не менее, даже булочка с корицей не нравится всем и каждому, а уж мы и подавно.

— А ожидания слушателей не давят на вас? Если слушателей не так много, они такие ценные и почти родные, то... Ведь не хочется их разочаровать?

Глеб: Не думаю, что мы их прямо расстроим. Когда вас так мало, наверное, искренность ценится выше всего. А уж за сочные риффы и аранжировки, рождённые из идеи, мы отвечать будем всегда!

Ярослав: Я надеюсь, те кто с нами давно, уже попривыкли к нашим экспериментам и поискам. А если кто-то наткнулся на нас случайно, и ему понравился только один альбом, – что ж, тоже приятно!

 — А почему обложка была сделана такой минималистичной и тёмной? В чём тут задумка и фишка?

Ярослав: Задумка этой обложки наверное была в том, чтобы создать общее настроение, но не размывать внимание ненужными деталями. На библиотечной полке обычно книги для детей с большими картинками, фантастическая литература для взрослых тоже с такими яркими артами, сборники научных работ имеют очень простые и сдержанные обложки, где часто только название. И я наверное сейчас нескромную вещь скажу, но вот для меня наш диск ближе к философским эссе, чем фэнтези романам.

— А вот это уже интересно! Дело в том, что у меня тоже было именно такое восприятие альбома как серьёзной и академической работы, почти монографии. А с какими философскими течениями и конкретными философами вы могли бы сравнить свой «Апокалипсис»? Что это по жанру, если с точки зрения философии? Экзистенциализм, феноменология, постмодернизм, антропологическая эсхатология или что-то ещё? И есть ли у вашего научного опуса какое-то прикладное применение?

 Глеб: Это скорее монография на тему "эсхатологические переживания отдельного субъекта через призму исторического опыта отдельного поколения" с тезисом в виде "человеку требуется целостность себя в качестве отправной точки для исключительного духовного развития". Мы сами как бы в начале этого долгого, но интересного пути. Прикладное применение может быть от функции подорожника, до хирургического поиска опухли.

Ярослав: Полностью согласен, добавить нечего – я бы лучше и не сформулировал.

— Мне «Апокалипсис» очень сильно напомнил книги Стругацких «Хромая судьба», «Град обреченный», «Отягощённые злом» и другие, а как вы сами думаете, есть ли у вас и у данного альбома что-то схожее с творчеством легендарных братьев нашей фантастики, вот такое интеллектуально-фантастическое, но в то же время материально-повседневное?

 Ярослав: Стругацких с детства люблю и уважаю, хотя пока что не все из перечисленных произведений читал. Надо как-то восполнить эти пробелы. Тем не менее, у актуального альбома ничего общего с их произведениями не задумывалось, на него скорее иные книги влияние оказали. Аркадий и Борис если и повлияли, то больше на меня самого в каких-то житейских аспектах, чем на этот альбом конкретно.

— А что вдохновляло и мотивировало в ходе работы над «Апокалипсисом»? Какие книги, фильмы, события, может быть, музыка коллег по цеху? 

Ярослав: Я читал разные книги, в частности, конечно, Библию, откровение Иоанна Богослова прочитал сначала в оригинале, а через какое-то время с комментариями и толкованиями. Помимо этого черпал вдохновение у многих философов, больше всего экзистенциального толка  — Сартра, Кьеркегора и Бердяева можно не только между строк, а где-то и буквально в наших текстах разглядеть. Вообще стараюсь читать и слушать как можно больше, музыкальных отсылок у нас тоже достаточно, потому что мы постоянно слушаем новую музыку, обмениваемся впечатлениями, открытиями. И это может быть как современный электро-поп, так и арт рок 70-х. Так что всё это влияет на нас как авторов и всего не уследишь...

— В «Тошноте» не стоит искать отсылки к Сартру?

Ярослав: Именно что стоит, это моё личное переосмысление и переживание сюжета романа — там даже прямые цитаты есть! Хотя конечно это не пересказ, а скорее моя личная версия, как я его понял и пропустил через себя.

— Попытка «крестить» и переосмыслить Сартра, сблизить его с датским отшельником  -идеалистом Кьеркегором и влюблённым в идею высшей, ничем не детерминированной и действующей в порядке беспредельной свободы духовности Бердяева?

Глеб: Может и так! Идей много, не всегда, может, мы пытаемся их прямо за стол посадить, иногда даже хочется ими всеми поделится, поглядеть, как люди на это отреагируют! Если никак, то хотя бы оценят, что тексты поэтичные. Надеюсь!

— Можно ли сказать, что в целом альбом всё-таки жизнеутверждающий, и доминирует в данном случае мысль о том, что бытие не для страданий, хотя любовь, как оказывается, всё-таки не для всех, и даже смерть не избавляет от тоски?

Ярослав: Более чем, он целиком и полностью посвящён теме спасения. Как христианского спасения души, благой вести, что несёт нам Христос, так и в более приземлённой парадигме поиска смысла жизни в философии и психологии. Правда готовых и универсальных рецептов спасения у нас пока нет, поэтому наши рассуждения на тему где-то ироничны, а где-то буквально звучат как крик о помощи. Это послание для каждого, кто тоже доходил в своей жизни до такого состояния, в котором важно услышать что ты не один, другие тоже это переживают.

Глеб: Я лично думаю, что альбом очень позитивный. В конце концов, если есть шанс кому-то чуть дать пищи для размышлений и ещё развлечь, мы как творцы состоялись.

— И опять я не могу не вспомнить «Град обреченный» Сругацких. Там показан очень парадоксальный и страшный, вполне апокалиптический мир, всё там жуткое и странное, а на вопрос главного героя, что же им теперь делать и как вообще быть, он получает ответ: «Спасаться. И по возможности спасать других». У вашего альбома тоже такой замысел и посыл?

Ярослав: Конкретно это произведение не читал, но теперь точно прочту, спасибо за рекомендацию! А что касается посыла – истинно так, именно это и имели ввиду.

— А как думаете, ваш альбом способен спасать или хотя бы указывать путь к спасению и облегчению? Вам хотелось бы, чтобы он обладал такими качествами и способностями?

Глеб: Хотелось бы. По крайней мере, мы писали искренне и на своём опыте.

— А нет опасения, что христианская составляющая как-то оттолкнёт кого-то из слушателей?

Глеб: Как по мне, если такое людей отталкивает, что же... Может, оно и хорошо. Уж точно убеждать кого-либо в том, что это важно, занятие глупое и даже вредное. Человека более зрелого, даже если у него иное мнение, такое отпугивать не должно.

Ярослав: Даже не знаю, кого это может оттолкнуть – идейных сатанистов разве что? Так у них мировоззрение на той же христианской картине мира построено должно быть. Кстати, я раньше как-то не задумывался, верят ли они в апокалипсис и конец истории...

— Как сами ощущаете, вас очень долго не было в эфире с новостями и новыми релизами или такие перерывы уже стали в порядке вещей для HAGAT?

Ярослав: Да, нас не было в инфополе непростительно долго и это вообще нифига не нормальный порядок вещей. Я был не в порядке, что так долго не мог выйти в свет. Теперь буквально приходится начинать с нуля, как начинающая группа.

Но сейчас всё хорошо, у нас много идей и планов, так что я надеюсь такого длительного молчания больше не повторится! Кстати говоря, я с прошлого года завёл канал в телеграме, где пишу все творческие новости, недавно вот даже начал серию историй с рассказами о том, как писались песни для апокалипсиса и какой контекст в них заложен...

Глеб: Дальше — больше. Перерыв был вынужденный, но это не значит, что мы ничего не делали. Теперь планируем шуметь, но не переставать вдумчиво трудиться.

— Сложно ли каждый раз возвращаться из небытия с новым альбомом? Вообще есть ощущение именно возвращения из небытия?

Ярослав: Очень сложно и страшно если честно, постоянно кажется, что о тебе все забыли, и вообще никому это не интересно. Я вообще тревожный человек, мне часто что-то делать страшно, и за всё бывает стыдно, и за то что я написал, и за то что не написал, но жизнь это как раз о преодолении своих страхов и трудностей. Надо работать над собой!

Глеб: Стоит. Жизнь, это сложная штука, а темы в ней бесконечны. Конечно неприятно теряться, но иногда это просто необходимо.

— А на какую аудиторию рассчитан ваш «Апокалипсис», как сами думаете? Кому он может понравиться и кого впечатлить? (помимо давних слушателей HAGAT, конечно).

Ярослав: Я хотел бы адресовать это откровение всем, кто ищет себя и пытается разобраться в этой непростой жизни. Людям мыслящим, сомневающимся, искренне желающим любить и быть любимыми.

А что касается музыкальных предпочтений аудитории, то я каждый день думаю, кому мы могли бы быть интересны. Очень хочется найти свою нишу в этом, мне всё ещё кажется, что для многих мы "слишком метал", в тоже время для бывалых металлистов мы слишком альтернативны, так что это сегодня непростой вопрос для меня...

Глеб: Я думаю, довольно широкий круг. Критерий довольно простой человек должен любить разную музыку.

— Вы по-прежнему чувствуете себя частью индустриальной сцены или «Апокалипсис» внёс в это жанровое самовосприятие какие-то коррективы?

Ярослав: Я никогда не чувствовал себя частью какой-то сцены, как минимум потому что эта сцена с нами не очень знакома. Мы никогда не выступали в живую с этим проектом, не играли на фестах, так что скорее всего люди, что слушают нас, могут быть очень разными в своих вкусах. Хотя последнее время я стараюсь быть более открытым, даже стал знакомиться с другими музыкантами разных стилей, пока в основном в сети, но и оффлайн общения хотелось бы побольше!

— Мне показалось, что “Апокалипсис” очень выверенный, взвешенный и взрослый альбом, чистая мощь и идеально контролируемый хаос, а вы сами как бы его описали и охарактеризовали по сравнению с другими вашими дисками?

Ярослав: Думаю, эта работа наиболее ясно иллюстрирует то, как мы повзрослели. По крайней мере, надеюсь на это. Мы пять лет не выпускали альбомов, и за это время очень многое изменилось как внутри нас, так и в мире вокруг.

— Отличался ли как-то общий подход к работе над альбомом от ваших предыдущих дисков?

Ярослав: Как минимум, я переехал в Москву, а Глеб остался в Сочи, так что весь альбом писался "на удалёнке". В остальном каких-то кардинальных перемен в подходе нет, мы очень давно научились чувствовать друг друга творчески, очень много общаемся обо всём на свете. Разве что вот впервые решили попробовать отдать мастеринг на аутсорс и результат нам понравился! Этим занимался Павел Ярощик из группы DreamVeil, и то, что он сделал, внесло некоторую ясность и свежесть, поставило жирную точку в этой работе. Будем работать с ним ещё, золотой человек!

— Альбом получился целостным и завершённым или всё-таки в финале скорее многоточие, чем точка?

Ярослав:  Я думаю эта история с открытым финалом, потому что мы никого не учим жить, а лишь делимся материалом для размышления.

— А почему вышло так, что титульная вещь у вас в двух частях, одна открывает альбом, а другая завершает? В чём тут особый и важный смысл?

Ярослав: Это как раз о том, что во всём есть некий цикл, история имеет свойство развиваться по спирали. Всего рассказать в любом случае невозможно, и недосказанность, присутствующая в начале, всегда проявит себя и в конце тоже...

— Как сейчас обстоят дела с другими вашими проектами и можно ли ждать в ближайшее время каких-то ещё релизов?

Ярослав: Стоит ждать новых релизов HAGAT, у нас уже много совершенно новых вещей на стадии сочинения, а ещё в планах пересмотреть кое что из старенького. Давайте это будет эксклюзивным анонсом для наших читателей, в этом году как минимум одна из наших старых вещей будет переиздана с обновлённым звучанием!

А на тему других проектов зарекаться не буду, но в ближайшем будущем ничего такого не планируется. Мне кажется, в какой-то момент они все слились в один и проводить черту между ними больше не имеет никакого смысла. Во времена Пантографа нам казалось что надо весь брутальный тяжеляк делать в одном проекте, а другой полегче и понятнее и так далее...

Но все хагатовские альбомы на самом деле разные и дальше мы лишь будем следовать традиции не замыкаться в одном конкретном стиле. Неизменно лишь то, это это по прежнему мы.

— Что вообще в принципе может быть после «Апокалипсиса»? Есть ли уже какие-то задумки по поводу следующего альбома HAGAT и его тематики? Как насчёт Пост-апокалипсиса в качестве темы для альбома?

Ярослав: Алексей, Вы меня пугаете, у вас всегда был дар провидца или только сейчас открылся? (улыбается)

Да, Вы правы и мы начали сочинять следующий альбом ещё в прошлом году. Это будет тоже очень большая и крутая тема, но тут я хотел бы сохранить интригу!

Глеб: Там столько всего интересного, что могу сказать лишь одно —  всё только начинается.

— Ваш стиль снова будет расти, эволюционировать и видоизменяться? Уже есть догадки, как и в какую сторону будут перемены?

Ярослав: Думаю, что сейчас мы наконец сформировали свой фирменный стиль, который совершенно точно будет развиваться, но скорее вглубь, чем вширь. Раньше мы были совсем молоды и хотелось попробовать себя в разных стилях, как говорится и там постоять и тут полежать... А теперь всё это наконец как-то собралось в кучу, что-то отвалилось за ненадобностью, а что-то наоборот проросло в неожиданной форме.

Глеб: Да, я думаю, мы уже нащупали то, что мы будем делать. По своему, со вкусом и главное, что бы когда за нами следили, хотелось как-то взаимодействовать. На каком уровне, это уже другой вопрос.

 — Будут ли какие-то новые релизы помимо ваших проектов у E.D. RECORDS в ближайшее время?

Ярослав: Сейчас больше хочется сконцентрироваться на ХАГАТ, а вот что касается E.D. RECORDS, то боюсь он в данный момент уже не существует в том виде, как я себе это представлял шесть лет назад. Тогда было много экспериментов и проб пера, соответственно разных проектов и мы как дети "играли в лейбл". Но теперь это как будто более не имеет смысла.

— Что в самых ближайших планах?

Ярослав: Сейчас мы работаем над переизданием нашего дебютного альбома, и параллельно этому сочиняем совсем новый. Получается, что прошлое и будущее как будто слились для нас в единое настоящее - цикл обновился!

— Переиздание будет ремастированным? Может быть, даже будут какие-то эксклюзивные бонусы?

Глеб: Да! Очень хочется всем поделится, мне кажется, это даст этим альбомам второй шанс!

Ярослав: Я бы назвал это с любовью выполненным ремиксом, к юбилею релиза.

— Какого вопроса вы больше всего ждали сегодня от меня, но в итоге так и не услышали?

Ярослав: Когда концерты? Ха-ха, шучу, концертов пока что не будет. Но это не значит, что мы о них не мечтаем, просто всему своё время и надо ещё немного подождать и поработать над собой.

— Значит, всё-таки не исключаете возможность воссоединения в Москве, набора полноценного состава и выхода на сцену? Это просто мечта или цель, к которой вы уже прокладываете планомерные тропки-способы реализации?

Ярослав: Пока скорее мечта, конкретные планы строить ещё рано, но тропинки к ним начинаем изучать – путеводители читаем, карты рисуем... Я выступаю иногда в составе других коллективов, раньше было чаще, сейчас как-то реже складывается. Но, думаю, скоро тоже что-то может организоваться — обязательно поделюсь с Вами и об этом, когда будет больше конкретики!

— Ваши финальные слова и пожелания тем, кто интересуется деятельностью HAGAT и читал нас сегодня?

Ярослав: Хочу сказать спасибо каждому, кто нас слушает и читает. Не стесняйтесь, пишите нам, любая обратная связь мотивирует творить ещё больше и чаще. Желаю всем в жизни больше любви, эмпатии, мира и света!

Глеб: Сопротивляйтесь тому, как сейчас складывается музыкальная индустрия. Верните искусство в него, а искусство это про то, что надо работать, а не искать способов срезать углы. Трудитесь в своём темпе, дерзайте и объединяйтесь. А ХАГАТ будет рядом.

— Спасибо за интервью!